ГЛАВА 18

Глава 18

По возвращении в дом меня ждал огромный сюрприз. Каменная сфера, которая для меня стала просто частью интерьера, светилась!

Да еще как — будто из самого ядра во все стороны устремились лучи. Словно солнышко замуровали, но не смогли побороть свет.

— Эш, ты это видишь?

Дракончик засунул морду в проем и выпучил оранжевые глаза:

— Кря!

— Знаешь, что это значит?

— Мяу!

— Что я могу оформить заповедник на себя!

Это было так неожиданно, что я целую минуту кружила вокруг сферы, ожидая, что она вот-вот потухнет. Даже из дома вышла, закрыла дверь и вошла вновь. Светится!

Я со всех ног побежала к выходу, забыв, что заповедник не выпускал меня. Вспомнила об этом досадном факте только тогда, когда уже бежала по улицам. Аж затормозила!

— Харрис! — Я ворвалась в его дом, забыв про вежливость и такт, даже не постучала. — Он светится!

У Харриса из рук выпали бумаги, а мужчина, который сидел напротив его рабочего стола и подписывал документ, от неожиданности прочертил резкую линию.

— Подожди меня за дверью. — В голосе Харриса слышалось удивление.

Глаза его гостя заинтересованно округлились, и я поспешила выполнить просьбу.

Через пять минут посетитель вышел, окинув меня внимательным взглядом, а Харрис пригласил меня внутрь.

— Я должен это видеть, — тут же поставил условие он.

— Да без проблем.

Только я была не совсем уверена, что заповедник его пустит. Однако земля древних обладала вредным и крайне непредсказуемым характером и с легкостью открыла перед мужчиной ворота.

Похоже, заповедник действительно хотел, чтобы я дала ему вторую жизнь. И это несмотря на мое происхождение.

Уходил от меня Харрис уже в ночи. Задумчивый, со своим экземпляром подписанных документов, постоянно оборачиваясь. У ворот он от души пожелал мне удачи.

Теперь заповедник был официально моим. Огромный шаг, которому раньше я радовалась бы, прыгая до потолка, теперь вызывал лишь облегчение.

Вот она — моя мечта. Земля, где я своими руками буду создавать драконов, растить их, а главное — люди будут радоваться моим поделкам, пусть и не зная их истинной природы. Так я хотела. Так я мечтала. Так долго к этому шла.

Но все почему-то смотрела на дорогу — не появится ли в сумерках мужская фигура. И высматривала я совсем не Шэна. Хотя друг обещал проверить родных и прийти завтра, я, к своему стыду, не горела желанием его видеть. После его признания между нами будто возникла невидимая стена.

— Кря? — потерся головой о мою ногу Эш.

— Ну ты же дракон, парень. Как ты должен рычать?

И тут Эш так раскатисто рыкнул, что я подпрыгнула.

Ближайшие кусты за оградой завизжали, а потом из них посыпалась в разные стороны куча маленьких детишек.

Я погладила встрепенувшегося дракошу между наростами:

— Похоже, слухи о драконе поползли по городу, раз дворовая шпана пришла на разведку. Значит, завтра пожалуют и другие.

— Мяу? — поднял на меня оранжевые глаза Эш.

Я погладила его по чешуйкам.

— У тебя, случайно, обломка лопатки не сохранилось? — спросила я.

— Ур-р, — издал непонятный звук дракон и убежал в кусты. Вернулся он, неся в пасти две части сломанного садового инструмента.

— Ты ж мой молодец. Ты ж моя умничка!

Я вернулась в дом и починила лопатку как раз к полуночи. Вот только глаза открылись не оранжевые. В этот раз моя ожившая поделка взглянула на меня красными глазами.

Внезапный стук в дверь заставил меня подпрыгнуть на месте.

— Кто? — хрипло спросила я.

— Мама!

Я резко открыла дверь и с удивлением посмотрела в глаза Анны-Марии Веджвуд.

— Как ты здесь оказалась? — Я отошла, пропуская ее внутрь.

— Как и все — через калитку.

— Тебя пустил заповедник?

— А не должен был? Ты же меня ждала к полуночи. Я освободилась чуть раньше. Или мне уйти?

— Нет-нет, проходи.

Мне показалось или между нами вдруг исчезла прежняя чопорность? Матушка вела себя как-то по-простому устало. Оглянувшись, она присела на диван и откинулась на спинку, как никогда ранее не делала. Всегда прямая спина теперь была расслаблена.

— Уютно тут. Дом магичит? — Мама осматривала обстановку отнюдь не дружелюбно, а с подозрительным прищуром.

Тело расслаблено, а вот глаза — две щелочки.

— Да. Он даже кормит, — поделилась я.

— Хорошо, что не голодаешь. Еду я не принесла. Сама понимаешь, готовить мне нельзя.

Я давно привыкла, что моя мама немного не такая, как все. Наконец-то я узнаю почему.

— Зачем ты все скрывала от меня, мам? — Я села в кресло напротив дивана.

— А ты бы выдержала правду? Тем более у каждого она своя. Так было безопасней всего.

— Но кто я? Кто ты? Мы действительно так опасны?

— Опасны? Не опасней любого другого мага с сильным даром. Не опасней Шэнварда, который может уговорить добровольно прыгнуть со скалы. Или Райяна, который может лишить воздуха в одно мгновение, и человек задохнется.

— Райян назвал меня тварью. Я видела, как моя кожа становится серой. А еще… ногти выросли, и я смогла проткнуть ими чешую так, что он замертво упал вниз.

— Я бы тоже не стала умиляться, если бы кто-то назвал меня тварью. Понимаю твою обиду. Но он не навредит тебе, не переживай. Теперь я могу хоть немного расслабиться.

— А я ему?

Мама как-то странно улыбнулась, и что-то внутри меня порвалось, словно перетянутая струна.

— Хватит таить! Расскажи обо всем нормально! Кто ты? Кто я? Что за сила в нас и почему нас так боятся и ненавидят? Как мы оказались здесь?

Мама поджала губы и, кажется, впервые посмотрела на меня как на равную.

— Нечего так бледнеть, Мэделин, — гордо вскинула подбородок мама. — Мы стражи, а не исчадия бездны. Это имбисы сделали из нас врагов.

И так странно это смотрелось — мамин нос кверху, а спина колесом, утоплена в спинку дивана. Будто только на одно и хватило у нее сил.

— Что это значит? — Мой тон невольно стал ниже.

Ребенок всегда чувствует мать, а мать — ребенка, какие бы отношения между ними ни были. Сейчас я ясно ощутила, что всегда энергичная Анна-Мария Веджвуд держится из последних сил. Будто она наконец добралась до вершины горы и готова рухнуть, раскинув руки.

— Видела, какими древние были огромными ящерами? У тебя кость при входе в заповедник чего только стоит — можешь представить их размер.

— При чем тут размер древних драконов?

— При том, что им стало мало места на своей земле, Мэд. Они захотели раздвинуть границы, а тут мы. Мелкие по сравнению с ними, но можем сотворить руками настоящих гигантов.

— Мы? Значит, такие, как мы, живут за границей?

— Не слушаешь ты меня, Мэделин. Никогда не слушала. Мы — стражи. Мы живем на границах царств, охраняя их нерушимость. В наших руках невероятная сила. Ты создавала милых маленьких существ. А теперь представь, если ты бы создала огромного гиганта? С их помощью мы когда-то и одержали победу над древними. Вернее — сдержали их натиск. На их землю мы никогда не претендовали.

— Но легенды говорят, что существа из-за границы царств уничтожили древних, из-за чего тем пришлось стать людьми с магическими способностями. Редкие имеют возможность оборота.

— Мы здесь ни при чем. Это все равновесие. Драконов стало слишком много на их клочке земли, пришлось им становиться более компактными. А мы всего лишь не дали им напасть на другие королевства.

— Значит, мы только защищались?

— Отражали нападение.

— Но как ты оказалась здесь?

— А? — Мама сделала вид, что прослушала вопрос, но я видела, что она просто не хочет отвечать.

— Почему ты здесь?

— Банально. На границу по королевскому поручению занесло твоего отца. Это был первый маг, который не воевал. Наоборот, призывал к миру. Я решила познакомиться поближе. Вот до сих пор знакомлюсь. — Мама явно чувствовала себя неловко — это было видно по сжатым плечам и рукам, которыми она себя обхватила.

— Почему ты это скрывала?

— Для твоего блага.

— Почему такого дара нет у Касс или Ллойда?

— У ракхов разрешено иметь только по два ребенка. Им и передается дар.

Я внимательно посмотрела на мать. Я умела считать.

— Ллойд без этого дара.

— Верно. Но я его приемная мама.

— Но Касс я помню еще младенцем!

— Она моя дочь, верно.

— Тогда?..

— Одного ребенка, мальчика, у меня украли имбисы. Вторая ты. Касс уже не получила дара. Именно поэтому, я думаю, у ракхов существует запрет. Он же регулирует численность, чтобы двум взрослым на замену пришло двое.

Я долго-долго смотрела на маму, прокручивая в голове все, что она сказала.

— У тебя был брак там, да? Со стражем?

Анна-Мария Веджвуд посмотрела на меня взглядом хищной птицы, у которой попытались отнять добычу. Так она всегда смотрела на тех, кто задевал ее за живое. Правда, такое происходило редко.

— Да.

— И с ним что-то произошло, так?

Я видела, как крепко сжались мамины челюсти.

Она хотела скормить мне романтичную сказочку, но я очень хорошо ее чувствовала, несмотря на всю сложность наших отношений. Тут было все далеко не так просто.

Два ребенка с даром созидания. Одного украли. И мама вышла замуж за мага, которым легко управлять, осела в столице.

— Ты ищешь брата?

Мама смотрела на меня, не мигая, долгую минуту, прежде чем сказала:

— Да. И теперь ты можешь помочь мне его найти.

* * *

Я работала до рассвета. Вырывала сорняки, выплескивая энергию, что накопилась во мне. Не истрачу — просто взорвусь!

— Брата она ищет. — Я голыми руками рвала острые травы. — Все ради него.

Я понимала, что моя обида эгоистична, но ничего не могла с собой поделать. Как любому ребенку, мне хотелось быть любимой, а не использованной. Ощущать себя инструментом для достижения цели было ой как тяжело.

Когда родители любят друг друга — дети счастливы. Когда ругаются — несчастны. А когда один родитель использует другого, мы все чувствуем, но не можем понять, что не так. А теперь понятно.

Мама всегда держалась так, будто была выше всего этого, выше отца. Я думала, что это из-за чопорности, но нет. Просто она никогда не любила, она использовала.

Хотя нет, она любила того ребенка. Первенца. И теперь хотела, чтобы я помогла найти его.

Я драла сорняки с таким остервенением, что к рассвету очистила огромную поляну.

— Кря? — Эш залег под кустом, обнимая лопатку.

Я запретила им помогать, желая побыть одной, но они не выдержали одиночества. Беспокоились обо мне, наверное. Только они беспокоятся.

Семья же радуется достижениям Ллойда.

Я сама понимала, что нагнетаю, слишком накручиваю себя, но ничего не могла с собой поделать. К обеду я создала десять садовых инструментов, с помощью которых принялась приводить землю заповедника в порядок. Я не ела, не спала, не отдыхала. Мне казалось, что если я остановлюсь, то сдуюсь.

Перед глазами плясали травинки, все становилось одинаково коричнево-зеленым. Поэтому когда я увидела Райяна, то мне показалось это очередным видением измученного сознания.

— Посмотри на себя! — сказал он с упреком, после чего подхватил под коленки, чуть не уронил, потому что на него набросились все ожившие садовые инструменты разом, а потом все-таки поднял меня на руки.

У меня не было сил спорить с видением. Бесполезная трата времени, правда ведь?

— Т-ш-ш, — сказала я.

Почему-то так хорошо стало, будто залезла в любимую кровать под мягкое одеяло. Глаза сами собой закрылись, и я погрузилась в красочные сновидения.

Мы танцевали с Райяном на роскошном балу. Он — хищная грация, я — элегантность и напор. Мы противостояли друг другу взглядами, а наши пальцы тесно сплелись. Кто-то со стороны мог бы подумать, что мы злы друг на друга, но я чувствовала, с какой нежностью имбис гладит мою руку. Будто обещал увлекательное продолжение и бессонную ночь.

Тело ревновало. Почему такое внимание лишь руке? Я глазами пыталась подсказать непонятливому лорду, что нельзя так выделять часть тела, но он словно не замечал. Коварно улыбался.

Я злилась на себя за то, что так тесно прижимаюсь к нему, что двигаюсь все более провокационно, чтобы сжечь Райяна в том же желании, что мучает меня. Поделиться жаждой.

Имбис медленно наклонился к моему лицу, и я вытянула губы для поцелуя. Но он медлил. Мне нужна была рука, чтобы притянуть этого упрямца к себе.

Наконец я не выдержала и выдернула ладонь, и тут же все исчезло. Я будто рухнула спиной на пуховую перину, резко распахнула глаза и огляделась.

Дом в заповеднике. Никого. Вот только обстановка менялась прямо на глазах. Темный пол становился светлым, тяжелый рабочий стол с бумагами — элегантным женским столиком. Кожаный диван оброс мягкой голубой обивкой и стал раза в два меньше в размерах.

— Райян! — крикнула я.

Конечно же, мне никто не ответил.

Вдруг кто-то заколотил в дверь так энергично, будто рядом случился пожар.

Я рывком открыла, быстро поправляя волосы и одежду, и никого не увидела. Стучали теперь по крыльцу, и я опустила взгляд. Мои садовые инструменты нетерпеливо скакали на месте, пока над горизонтом начинался рассвет. Призывали работать!

Я топнула ногой, все еще ощущая жар тела. Уперла руки в боки, поджала губы, чувствуя, что скоро повалит пар из ушей.

— Если заботишься обо мне, показался бы, а не сбегал! Если до сих пор считаешь бедой — не появляйся больше перед моими глазами! — крикнула я на всю землю древних.

Нет, ну правда!

Я себя не понимала, но Райяна не понимала еще больше.

Осмотрев садовые инструменты, я растерянно поискала глазами Эша. Дракончика нигде не было.

Может, обижается на меня, что я ему нормальный ночлег не устроила? Вся в своих переживаниях забыла о питомце, мне даже стыдно стало. Ночует под открытым небом, хотя бы лежанку и навес сделала ему.

Вдруг ветер принес бумажный самолетик, я с жадностью схватила сложенный листок и развернула его. Поняла, что забыла не только про Эша, но и про друга детства.

Совершенно позорно ни разу не вспомнила, как он там после того, как его руку проткнули шипы. И еще называюсь лучшей подругой?

Письмо было от Шэна. Он просил меня не волноваться.

Знаете, что это значило? Что мне точно стоит переживать, и сильно! Шэнвард никогда не жаловался на здоровье, никогда не прикидывался, и если он заверял, что все отлично, значит, это было с точностью до наоборот.

Я пробежала к месту у забора, где вьюн стал хищным и бойким. Быстро нашла огромные шипы под листвой и посмотрела на кончик острия. С него сочился ярко-фиолетовый сок.

Что, если растение ядовитое? Как там Шэн?

И тут вдруг из листвы показался пузырек с салатовой жидкостью. Надпись гласила: «Противоядие».

Вот так просто? Зная вредный характер заповедника, я в это не верила.

— В чем подвох? — спросила я вслух.

И тут же увидела мелкими буквами приписку: «После применения невозможно пройти на территорию заповедника Драко».

Вот оно как! И даже название у земли древних такое, как я хотела.

Создавалось ощущение, что передо мной раскрывается заманчивая ловушка. Но я была бы не я, если бы не верила, что справлюсь.

А пока надо спасти Шэна!

По пути к выходу я обратила внимание, что проделала вчера огромную работу. Расчистила столько земли от сорняков! Конечно, не без помощи моих новых садовых помощников, но новости просто прекрасные.

Пройдя ворота, я несколько раз обернулась и подняла голову. Огромная красивая надпись «Заповедник Драко» была видна издалека.

Рядом ошивалась стайка вчерашних мальчишек, которые тыкали пальцем то в меня, то в надпись.

Драконий рык Эша из глубины заповедника чуть не заставил меня повернуть назад, но когда я увидела, как он взмыл в небо и просто разминает крылья, то немного успокоилась. Правда, мне показалось, что за ночь Эш как-то разом вдвое вырос.

Ладно, сначала дам противоядие Шэну, потом все остальное.

Но где друг? В доме дедушки? У себя в роскошном особняке?

Я посмотрела еще раз на листок бумаги. Желтоватый, с прожилками. На такой же мы рисовали в детстве. Значит, бежать недалеко. Он в соседнем доме от моих родных.

Райян

Невидимая граница между царствами всегда пахла порохом, но сейчас издевательски веяла прохладой. Впервые я пришел сюда не сражаться, а присмотреться к существам, с которыми мы всегда боролись.

Никогда не думал, что буду делать это: ждать, пока созданный монстр переступит границу, и выманивать того, кто стоит за ним.

Я мечтал найти отличия тех, кто создавал этих войска, и Мэд. Хотел найти доказательства, что все не так, но вместо этого видел тьму не только в глазах этих созданий. За монстром вышел создатель — маг, чьи руки были в точности как тогда у Мэд — серые, с когтями.

Темные, практически черные, глаза созданий обещали мне смерть. Взгляд их создателя был похож — хищный, ищущий, кого бы убить.

Я помнил глаза Эша — оранжевые. И глаза лопатки были такими же, хотя глаза у Мэд были зеленее весенней травы.

Может, она не все взяла от этих созданий? Что, если в ней больше понятных мне качеств? Может, я зря обрубаю все?

Я вернулся в город и первым делом рванул в заповедник. То, что я увидел, ужаснуло — все садовые инструменты имели красные глаза, даже починенная лопатка, что раньше смотрела оранжевыми всполохами радужки. Один Эш остался прежним, с глазами цвета закатного солнца.

Но больше всего выводило из себя не это. Бесило, что я ни разу не мог всерьез подумать, что Мэд мой враг. Любимая и недруг — это все равно что мать и сын одновременно, просто невозможное сочетание. Либо одно, либо другое. И кто для меня Мэделин, можно было не гадать. Душа разрывалась на части, стоило подумать, что нужно держаться от нее подальше. Мозг кричал: не стоит, беги. Но сердце и душа уже принадлежали ей.

Я улетел, но не для того, чтобы проораться в облаках. Я улетел, чтобы найти, как защитить Мэд, потому что со своим рвением она обязательно привлечет к себе внимание. Маленький дракончик уже возбудил интерес всего города, пошли слухи. Спасало только то, что его видели рядом со мной, поэтому просто не смели пускать дурные предположения на всеобщее обозрение.

Нужно было действовать на опережение.

Ночью я поднял Харриса, который держал закладную на землю древних, узнал, что Мэд она до сих пор юридически не принадлежит и что вся загвоздка в сфере.

С помощью моей крови сфера засверкала, и Мэд получила заповедник в свое полное распоряжение. Я нашел лучшего мага и заказал у него дистанционную магию вывески. Чем крупнее будет надпись, тем лучше. А потом заплатил босоногим мальчишкам, чтобы они разнесли по городу легенду — любовь потомка древних и девушки оживила землю, в ней стали возрождаться драконы.

Я понимал, что сам сжигаю мосты для отступления, но… У меня не было ни одного оправдания для себя. Я просто не мог иначе, из-за чего дико злился на себя. Сто раз улетел от заповедника, но когда увидел, как измучила себя Мэд, то просто не смог остаться в стороне.

Она отталкивала от себя и притягивала одновременно. Я любил ее и ненавидел, сам задаваясь вопросом, как так можно.

Одно я точно знал — не могу без нее. А раз так, раз она только начинает свой путь, может, я смогу ее направить? Вдруг у меня получится?

Она спала, я держал ее за руку, когда вдруг увидел ее метания во сне. Она до боли сжимала мою руку, все больше злясь. Кожа ее вдруг посерела, ногти вытянулись, и я отпустил ее кисть.

В этот момент я больше всего бесился оттого, что думаю, как скрыть произошедшее, не сделал ли я ей больно, не навредил ли. Понимал, что это ненормально, поэтому вылетел из дома, будто за мной гнались эти монстры из-за границы царств.

Во дворе я наткнулся на красноглазые садовые инструменты, которые смотрели на меня крайне зло, и на радостного Эша, метнувшегося ко мне стрелой, урча, словно котенок, от радости встречи. И Мэд мне больше напоминала именно дракончика, а не хозяйственный инвентарь. Но что делать, если она менялась? Раньше у нее не было когтей, раньше она не могла ими проткнуть мою чешую.

В ней спрятана невероятная сила. Если король узнает — убьет немедля. В одном мама Мэд была права: ее спасет только влюбленный дурак — читай, имбис.

Я перерыл весь архив, чтобы найти все существующие упоминания о похожих на Мэд магов, о схватках с монстрами из-за границы. А когда прилетел в заповедник, чтобы серьезно поговорить, то нашел там только сильно подросшего Эша.

— Где мама? — спросил я после бурной и немного слюнявой встречи.

— Шэн, — надувшись, выдал он свою хозяйку с головой.

И мне захотелось спалить все книги, что я принес.

Мэд

Рука Шэна опухла страшно, а он все повторял:

— Все в порядке. Просто царапина. Скоро пройдет.

И все пытался отобрать у меня свою руку и спрятать под рукав.

— Правильно он говорит, шмакодявка Мэд. Зачем лечить? Одна рука останется — хватит. — Дедушка Ду смотрел на внука крайне недовольно, прямо прожигал взглядом из-под насупленных бровей…

По руке парня аляповатыми цветами расползалась синева, а Шэн смотрел на меня так, будто это меня требовалось подбадривать, а не его. Улыбался, шутил, расспрашивал, как у меня дела.

— Дед, дай поболтать.

— Ну да, ну да, пошел я в лес, старый пень. — Дедушка посмотрел на меня с немой просьбой и шепотом сказал: — Вразуми дурня.

Но вышел, оставив нас в комнате вдвоем.

— Смотри, что я достал. — Шэн наклонился под кровать и запустил туда руку.

Ловко вытянул увесистый свиток и с загадочным видом сунул мне. С не менее таинственным сунула и я ему в ответ пузырек с антидотом.

— Что это? — одновременно спросили мы, уткнувшись носом в подарки, а потом рассмеялись. Смех вышел нервный, как по мне. Да и до содержимого свитка мне не было пока дела — я смотрела, как Шэн изучает пузырек.

— Это лекарство. Пей.

Конечно, этикетку от заповедника я заклеила. А друг будто одним местом чувствовал подвох и сейчас подковыривал край бумажки-обманки.

— Пей быстрей! — Я вырвала флакончик из его рук, открыла тугую крышку, чуть не расплескав, и поднесла к его рту.

Шэн поймал мою руку и крепко сжал. Горлышко флакона прижалось к его губам. Ну вот почти же!

И смотрит на меня так подозрительно.

— Из твоих рук что угодно, хоть яд…

Начал красиво, но я так и чувствовала «но».

— Но ты с таким видом мне последний раз вывих руки вправляла. Что там?

И Шэн медленно, но верно, приложив немалые усилия, отодвинул от себя флакончик и другой рукой все-таки оторвал приклеенную мной этикетку.

У него от удивления даже уши задвигались.

— В бездну такое лекарство. — Он дернул рукой, а я еле удержала сосуд от падения.

— Ты что делаешь? Половину же расплескал! — Жидкость потекла по моим рукам.

— Жжет? — Шэн заботливо обхватил мои руки.

— Ага, — жалобно надула я губы, часто хлопая глазами.

К такому моему виду друг явно не привык. Остолбенел на несколько мгновений, а потом вдруг наклонился к моим пальцам с явным намерением поцеловать. Губешки вытянул — вот к ним я и прижала флакончик и с силой запрокинула голову Шэна назад, обхватив рукой.

Жидкость в рот попала, вся вылилась, вот только этот хомяк и не думал пропускать лекарство дальше в организм.

Я зажала ему рот рукой. Второй рукой держала голову. Чтобы все это проделать, мне буквально пришлось надавить коленками ему на бедра, практически залезть на парня, но чего не сделаешь ради спасения некоторых бестолочей.

И тут в окно ворвался такой порыв ветра, что буквально сдул меня на пол.

Я потерла локоть и бок, которые сильно ушибла, посмотрела на Шэна и улыбнулась. Он рванул ко мне, и за щеками у него ничего не было.

Проглотил-таки!