Глава 49

Мы вышли на свежий воздух. После парилки красильни он ударил в лицо приятной прохладой.

— Что случилось, Марта? — спросила я, предчувствуя недоброе. — Опять шерсть?

— Хуже, миледи, — прошептала Марта, оглядываясь. — Слухи. Мерзкие слухи. По деревням ползут, как гадюки.

Седрик насторожился.

— Какие слухи? Про шерсть?

— Не только, барон, — Марта покраснела до корней волос. — Про… про вас. И про миледи. Говорят… — она понизила голос до шепота, — …что вы тут не просто станки мастерите. Что баронесса… ну… приворожила вас. Колдовством. Зельями. Что вы тут… — она сглотнула, — …ночами беззаконничаете. А днем для виду мельницей прикрываетесь. И что миледи — ведьма, раз столько знает, а вы… под ее чарами!

Тишина повисла тяжелым свинцом. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а потом приливает к щекам жгучим стыдом и яростью. Элрик стоял рядом, остолбенев. Его лицо сначала побледнело, потом залилось густым румянцем.

— Что?! — вырвалось у него, хриплым от возмущения голосом. — Это… это же гнусная ложь! Кто?! Кто это распускает?!

— Старая повариха Гретхен из Кадваловой деревни, — выпалила Марта. — Она тут утром на базарчик за яйцами приходила. Шушукалась с нашей Фридой у колодца, да и бог знает ещё с кем! А Фрида… та еще сплетница. Теперь полдеревни шепчется. Детишки уже дразнятся… — она чуть не заплакала. — Миледи, я не поверила! Ни капли! Но люди…

— Кадвал, — прошипела я сквозь зубы. Гнев был таким острым, что аж в висках застучало. Удар ниже пояса. Самый грязный. — Это его рук дело. Он знает, что открыто не возьмет — графа с графиней боится. Вот и пускает ядовитую слюну. Пытается опорочить меня… и вас, Седрик.

Седрик молчал несколько секунд. Я видела, как он борется с гневом. Потом он резко повернулся ко мне.

— Баронесса Лиана, — он говорил четко, громко, чтобы слышала и Марта, и, возможно, кто-то еще из ближних слуг. — Я прошу прощения, что вы оказались втянуты в эту… мерзость из-за меня. Но слухи — ложь. Всё ложь. Я здесь, потому что восхищен вашим умом! Потому что хочу работать вместе! И ни о каком… ночном беззаконии до брака речи быть не может! — Он сделал шаг вперед. — Мы должны это пресечь. Немедленно. Чтобы ваша репутация больше не страдала!

Его слова, его готовность встать на мою защиту… они согрели изнутри, приглушив ярость. Он не струсил, не смутился, а назвал вещи своими именами. Публично.

— Согласна, барон, — кивнула я, тоже повышая голос. — Марта, скажи Фриде и всем, кто интересуется — сегодня после полудня пусть приходят к школе. Пора развеять эти слухи! — Я посмотрела на Седрика. — Барон, вы не против присоединиться? Ваше присутствие… будет красноречивым доказательством.

— Я буду, — твердо сказал он. — С удовольствием.

Марта, чуть успокоенная, кивнула и побежала выполнять поручение. Мы остались вдвоем смотря друг на друга. В его глазах я видела не только возмущение, но и… вопрос? Как будто он и сам только что осознал что-то и непременно хотел у меня спросить…

— Баронесса, я… — он начал, но его перебил топот ног. К нам бежал Том, лицо его было возбужденным.

— Миледи! Барон Седрик! Бертольд к вам прислал! С границы! Там беда!

— Опять? — Я почувствовала, как сжимаются кулаки. — Что еще?!

— Потравы! — выпалил Том. — На спорном участке у Дуба Старого. Кадваловы мужики! Они ночью запустили туда своих коз! И овец! Все посевы побиты! Втоптаны в грязь! Бертольд их поймал на месте, они скандалят, говорят, земля спорная, их право! А один… — Том понизил голос, — …один хвастался, мол, барон Кадвал велел «накостылять этим выскочкам из Ольденхолла и их пришлому дружку».

Седрик громко выругался. Я закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. Шерть. Слухи. Теперь потравы. Кадвал не унимался. Он бросал все больше грязи, надеясь, что что-то да прилипнет.

— Хорошо, Том, — сказала я холодно, открывая глаза. — Спасибо. Иди, скажи Бертольду — пусть не вступает в драку. Пусть просто запомнит всех, кто был. И пусть спросит у этих «мужиков» — хорошо ли им заплатил их барон за вредительство? Достаточно, чтобы потом голодать, когда Кадвал повысит им оброк за испорченный урожай? — Я повернулась к Седрику. Его лицо было жестким. — Барон Седрик, похоже, наш «добрый сосед» объявил нам войну. Грязную, подлую войну. И он затронул не только меня, но и вас. Шерсть. Слухи. Теперь это. — Я указала в сторону границы. — Нам нужно поговорить. И собрать доказательства. Все доказательства. Графиня Лорвик должна узнать, на что способен её вассал!