Интерлюдия

Мистер Джеймс Мэйден проводил очередную бессонную ночь в компании виски и собственных мыслей. Жена его, уставшая от интенсивного секса и своих выдуманных хозяйственных забот, благополучно заснула и похрапывала на разворошенной постели. А он, развалившись в кресле, вертел в руке бокал с янтарной жидкостью и размышлял.

Мысли, не дающие спать, были, прямо скажем, малорадостные. Военная карьера, на которую в юности он возлагал большие надежды, не принесла желанной славы и богатства: за годы наполеоновских войн он принял участие только в великом Ватерлоо, благодаря чему и «получил» (смог купить, точнее) чин сержант-майора, долго ходил в героях, но выше по служебной лестнице так и не продвинулся, как и не сменил гарнизон, куда его после, женитьбы на Джесси Барнет, «пристроили» дорогие кузены Мобри и Бёрли.

Все последующие попытки ветерана наполеоновской кампании отправиться сражаться во славу короны за пределы Альбиона категорически пресекались истериками жены и собственной трусостью (об этом он не распространялся, конечно) – кровавые картины великого сражения и сопровождавшей его человеческой мясорубки до сих пор снились Джеймсу в кошмарах.

Однако изменения в жизни коллег-офицеров, рискнувших ввязаться в военные авантюры и приобретших в результате славу, чины и звания, а главное, улучшивших свое материальное положение, все больше будоражили ум амбициозного сержант-майора.

Преуспевшие знакомые вызывали у сэра Мэйдена приступы жгучей зависти. Она вообще была его самым ярким чувством, помимо тщеславия и эгоизма вкупе с похотью и расточительностью: она точила его изнутри с детства, как и гордыня, была двигателем всех его поступков и начинаний.

Поэтому в последнее время Джеймс Мэйден все больше склонялся к мысли отправиться в Индию, куда весной (по слухам в офицерской среде) снаряжался очередной отряд для участия в поддержании порядка на завоеванных под эгидой Ост-Индской компании землях, полных несметных богатств и бесчисленных возможностей для предприимчивого человека, коим считал себя сержант-майор. Главой вербовщиков оказался майор Уильям Перриш, когда-то служивший с Мэйденом под командованием полковника Гарфилда.

Тихий и неприметный бедный аристократ, с трудом купивший когда-то патент капрала (как и Мэйден), внезапно отправился за три моря в качестве сопровождения назначенного генерал-губернатором Индии сэра Фрэнсиса Эдварда Роудон-Гастингса.

Кто уж ему помог, неизвестно, но Перриш рискнул, уплыл в дальние дали, прошел войны с гуркхами и маратхами и выиграл, став доверенным лицом успешного колониального администратора и весьма обеспеченным человеком. Мэйден приложил немало усилий и средств по обхаживанию отвратительно-самодовольного бывшего однополчанина (выскочка обошел его на три звания!), но выторговал-таки у взлетевшего по карьерной лестнице приятеля рекомендации к лорду Гастингсу, и теперь размышлял, как сообщить жене о своем скором отъезде.

Зная Джесси, он предполагал, что женушка может навязаться к нему в сопровождение, как поступали супруги некоторых офицеров, готовые оставить родину и семью ради мужей и их карьеры. Понятное дело, в отношении миссис Мэйден такие причины не могли быть приняты, а вот присущий ей авантюризм, бесшабашность и животная страсть, за все эти годы не утихшая и ставшая утомительной для мужа – вполне.

Он бы с радостью оставил ее здесь, но если не удастся – тоже ничего. Сержант-майор с циничной улыбкой посмотрел на спящую супругу и подумал, что дальняя дорога и жизнь в незнакомом месте могут преподнести мно-о-о-ого сюрпризов, хитро изогнул бровь, повертел стакан и глотнул обжигающий напиток.

***

Вторым неприятным для Мэйдена пунктом раздумий этой ночью был вопрос о дочерях. Брать их в колонии он не намеревался, и вовсе не потому, что любил и заботился об их благополучии во время долгого и опасного путешествия. Джеймс не страдал такими глупостями.

Тащить с собой, помимо капризной жены, еще и двоих сопливых отпрысков, требующих опеки и расходов, ему категорически не хотелось, поэтому надо было решить, кому вручить ответственность за них на период отсутствия родителей. Впрочем, вариантов было немного, а вернее, всего один – сплавить дочерей деду и невестке, вековухе Мэри. Жаль, что теща не вовремя отдала богу душу: с ее помощью провернуть сие мероприятие было бы гораздо проще.

Но и так Джеймс не видел большой проблемы. Тесть, хоть и не поддерживал с ним близких отношений с самой свадьбы, ограничиваясь приветами и пожеланиями преуспевания, передаваемых женой, был истинным джентльменом (ха-ха), поэтому не сможет отказать внучкам в помощи и содержании. А дурнушка Мэри, безмолвная и слабая, не посмеет противиться решению отца.

Так и следует поступить! Осталось поговорить с Джесси, разобраться с делами (хм, и долгами) в полку, получить назначение и, посетив родственников, отправиться в далекую, манящую, сказочно-прекрасную Индию.

Довольно потянувшись после долгого сидения и поздравив себя с прекрасно составленным планом, мистер Мэйден допил виски и завалился в кровать, к безмятежно спавшей супруге, не ведающей о том, что жизнь ее уже изменилась безвозвратно.

***

Утром следующего дня миссис Мэйден, после возобновившихся изнурительных, но таких приятных постельных шалостей, с детским восторгом отреагировала на сообщение мужа о предстоящем путешествии, чем весьма …ммм…поразила его.

Возбужденная новостью и поддержавшая его план Джесси тут же начала активно собирать вещи и дочерей в поездку, из которой ей, увы, не доведется вернуться, как, впрочем, и мистеру Мэйдену – правда, по разным причинам. Однако, в тот момент супруги ни о чем не догадывались и пребывали в радостном возбуждении перед скорой отправкой навстречу приключениям и богатству.

Джеймс Мэйден, не откладывая дела в долгий ящик, посетил знакомого поверенного с распоряжением о продаже коттеджа, в котором проживала семья, и в последствие – выплате из полученной суммы немногочисленных (удивительно) долгов, побывал в штабе полка, где взял приказ о командировании себя в расположение королевских войск в колонии, получил причитающееся ему жалование и нанял карету и грузовую повозку для поездки к тестю, далее – в порт для погрузки на корабль, который доставит солдат, офицеров и сопровождающих их лиц к месту их будущей и, безусловно, многообещающей службы.