Интерлюдия

Вдова Джона Кларксона, миссис Анна Кларксон, широко раскрытыми глазами смотрела на приближающиеся берега позабытой родины и, несмотря на предвкушение возможности впервые за несколько долгих месяцев ощутить под ногами земную твердь, радости не испытывала.

Лондонский порт встречал их хмурым небом, дождем и ветром, приносящими озноб и тревогу, а жмущиеся к поручням испуганные легко одетые босоногие темнокожие слуги, которых Кларксоны были вынуждены забрать с собой, поскольку и мать, и сын не представляли себе, как можно белым господам жить без них, вызывали стойкое отвращение именно тем, что выглядели бедно и жалко, как немое напоминание об её, Анны, аналогичном положении.

Несмотря на приобретенное за время более чем двадцатилетней жизни в статусе жены колониального чиновника и матери законного его наследника высокомерие и снобизм, Анна Мэшем глубоко внутри так и не избавилась от мировоззрения и привычек бедной полуголодной девчонки, которой она была в Портсмуте – что до неудачного первого замужества, что после него. И главным в этом сознании была неуместная честность по отношению к себе и окружению, позволявшая оценивать вещи по их истинной стоимости…

Вот эта-то правдивость и говорила ей, что она –нищенка, по сути, более того, она – беглая воровка, чудом ускользнувшая от правосудия и гнева бывших знакомых, оставшихся там, в далекой теперь Индии, и снисхождения у которых она истово просила мысленно всю дорогу, надеясь на то, что причиненный ею и сыном ущерб они не потребуют возместить хоть когда-нибудь: ведь взятые в минуту отчаяния вещи и драгоценности не стоят внимания на фоне богатств, которыми бывшие знакомые владеют и которые могут быть ими получены еще, в отличие от неё, несчастной вдовы.

Ну, подумаешь, прихватила она по парочке колец, перстней, браслетов и серег у каждой заклятой подружайки, объехав их накануне отплытия по очереди – не обеднеют, авось! Там сундуки с драгоценностями остались! Она не хотела, но им с Дэвидом надо было уехать, чтобы выжить!

Ведь Дэвид, ее дорогой мальчик, слегка ранил сына недавно прибывшего командира городской стражи, дав дерзкому мальчишке пощечину за оскорбительное замечание в свой адрес после шутки о внешности его сестры! Это была случайность, не рассчитал удар, выбил зуб… Молочный зуб, он ведь вырастет, и Дэвид извинился…позже…Но это же не повод вызывать его на дуэль, что за дикость?!

Также эти…Подумаешь, не вернул юноша в срок несколько займов и немного смухлевал за игорным столом (пару раз, мама!) – что тут такого? Он молод, немного безрассуден…Стоит ли из-за нескольких сотен фунтов лишать его … ну, скажем, будущего? Тем более, он же обещал вернуть! Да, не сразу…Но обещал! Ах, люди так жестоки…

Именно они заставили ее так поступить, в том нет ее вины…Она просто мать, спасающая своего ребенка! У неё не было другого выхода, счет шел буквально на минуты…Секунданты обещали прибыть на рассвете через день…

Необходимо было купить билеты на ближайший корабль до Англии, иметь немного денег на первое время, чтобы добраться до Беркшира, приодеться соответственно нынешней моде метрополии, показать себя в лучшем виде... Ах, еще и слуг этих грязных довезти и прокормить! Пришлось потратиться, хотя душа болела за каждый пенни, отданный за их еду и место в трюме среди товаров – капитан никак не уступал, а времени на торг не было совсем…

***

Высокая непривлекательная темноволосая женщина за сорок, закутанная в кашемировую шаль поверх муслинового платья, из-за сброшенного дорогой веса висевшего на ней, а не привычно облегающего, да еще и потерявшего «товарный» вид, передернулась от воспоминаний и ветра, бросавшего в изможденное лицо смешанные капли дождя и моря. Было так неуютно, и так хотелось домой…Анна вздохнула, перекрестилась, пытаясь собраться и задавить нарастающую панику.

«Где Дэвид?» – она оглядела наполняющуюся пассажирами палубу и окликнула сына, медленно идущего в ее сторону, и в который раз взмолилась о том, чтобы их не искали кредиторы, а родственник из Литтл-хауса оказался простоватым старым сквайром, которого они с сыном сумеют охмурить, после чего устроятся с максимальным комфортом в своих будущих владениях, спокойно дожидаясь, когда дядя переберется на небеса…

До тех же пор придется потерпеть его благочестивое занудство, возможные ограничения в финансах, присутствие в доме его самого и его старой девы-дочери, примитивное провинциальное общество, серость и сырость, отсутствие фруктов, ярких тканей, мужского внимания…

Как представишь – злость подступает, ну почему жизнь так несправедлива?! Впрочем, эта семейка слуг может пригодиться – все равно она не собирается долго с ними возиться… «Ради Дэвида, это все ради него!»

-Матушка, Вы в порядке? – подошедший молодой человек, предмет ее раздумий, с участием заглянул в глаза взволнованной матери, про себя же презрительно фыркнув «ну что за трусливая дура!».

– Мы подходим! Думаю, нам стоит на пару дней остановиться в гостинице, осмотреться, привести себя – он небрежным жестом показал на их костюмы – в порядок…

-Нет, дорогой, думаю, нам лучше прямо из порта взять экипаж и отправится в Беркшир! Джеймс…– эта мысль пришла внезапно, уже высказавшись, женщина запнулась, заметив моментально изменившееся на злость выражения лица сына и его сжавшиеся челюсти. – Дорогой, прошу тебя, прости! Я знаю, что ты …не одобрял …мое отношение к покойному сержант-майору…Я была неправа, но все же…Если бы не он, как бы мы узнали о такой возможности для тебя?

Женщина заискивающе посмотрела на юношу, погладила его по плечу и продолжила, хотя внутри содрогнулась от промелькнувшей в его глазах жестокости, взмолившись в очередной раз (чертова честность!), чтобы никогда не испытать ее на себе:

- Мистер Мэйден говорил, что при удачной погоде от Лондона до Пендлтона всего-то четыре часа езды! Уже к вечеру мы будем на месте. Зачем тратиться? Мой двоюродный или какой-то там дядя обязан обеспечить нам кров и удовлетворить наши потребности в…

-Да помню я! – рявкнул младший Клаксон. – Однако размер потребностей будем определять не мы, а этот старикан! Я просто в бешенстве от мысли, что МНЕ надо будет подлизываться к этому пердуну!

Молодой человек сжал перила побелевшими от яростного напряжения пальцами, минуту потратил, чтобы справится с гневом, и обратился к матери, холодно и веско произнося слова:

-Надеюсь, Вы, матушка, поможете мне и сделаете все возможное, чтобы наше положение…гостей – выделил он голосом – долго не продлилось… Или, по меньшей мере, чтобы Ваш почтенный родственник не сильно ограничивал меня в …том , к чему я привык! Меня не волнует, как Вы будете этого добиваться, это уже Ваша забота, так ведь? Умудрялись же Вы, дорогая маменька, водить покойного отца – снова ударение на последнем слове – за нос столько лет, а главное, так и не сказали ему, чей я сын?

По мере услышанного с лица вдовы Кларксон сходили и так потускневшие от усталости и тревоги краски… «Он знает! Но как…?»

-Ах, матушка, не делайте такой вид, Вы и так не красавица, а сейчас – особенно – цинично хмыкнул молодой человек, которого Анна когда-то носила под сердцем и ради которого терпела в своем доме и постели обрюзгшего раньше времени, считающего себя ее благодетелем и господином, грубого пьющего мужлана, неспособного к … Женщина задохнулась от накатившего тошнотворного воспоминания о покойном муже.

- Не волнуйтесь, меня не интересует, кому Вы дарили свои ласки, в результате чего я появился на свет. Поверьте, Вы мне более дороги, поскольку оказались ценнее во всех отношениях.

Анна сглотнула возникший откуда-то в горле ком, а младший Кларксон, облокотившись на поручень, продолжил:

- Возможно, Вы и правы, и нам следует поторопиться…Еще и эти – он кивнул в сторону прикинувшихся ветошью слуг – не дай Бог, окочурятся раньше времени… А если и сдохнут, то пусть это случится в том месте, и этот мистер Барнет компенсирует нам их потерю. Как Вам такой расклад?

Ошеломленная внезапными откровениями вдова впала в ступор: перед ее мысленным взором замелькали картины недавнего прошлого, в которых сын бьет слуг, хамит мужу, издевается над пойманной обезьянкой… Припомнились (шипящими змеями выползли!) слухи и сплетни о непростых отношениях сына с любовницами – ее ровесницами и сложных – с его ровесницами, которые она упорно не замечала или считала наговорами и клеветой…Да то, что он заставил ее накануне срочного отъезда пройтись по подругам и заглянуть в их шкатулки…Она не смогла ему противостоять, хотя и боялась быть пойманной за столь неблаговидным занятием…

«Я боялась не воровать, я боялась …ЕГО?!! Нет, нет, нет! Это просто усталость и нервы! Мой мальчик не способен на…» – дальше мысль вдова развивать не стала, потому что…корабль швартовался в порту, конечно же! «Надо быстро собраться, найти карету, договориться об оплате (спросить у капитана примерные расценки, да!) и отправиться в Пендлитон, где бы он ни был…Ах, перекусить не помешает…»

-Что вы копаетесь, дряни? – заорала женщина на слуг. – Быстро идите за багажом! Дэвид, пойдем капитану, поинтересуемся, как тут и что. Нам он должен помочь…

-Непременно, матушка! Кэп Смитсон – джентльмен, как он может отказать даме в помощи? Да и юному соотечественнику, впервые ступающему на землю предков, тоже! Миссис Кларксон, прошу!

Очень похожий на мать, выглядящий старше своих лет (возможно, из-за излишне плотного телосложения и презрительной ухмылки на словно топором тесаном лице), высокий молодой человек предложил родительнице согнутую в локте руку, и они величаво двинулись к капитану, стоящему у трапа и провожающему пассажиров.

« Ну-с, родина–мать, я иду!» – гадливо ухмыльнулся про себя будущий владелец майората Барнетов, твердо решивший исправить это досадное недоразумение как можно скорее…