Глава 63

Уже первая совместная трапеза, вслед за приветственным конфузом, показала несовместимость характеров и понятий хозяев и гостей, оставив в сердцах (у кого они имелись) обеих сторон неприятный осадок.

Мэри не старалась поразить приезжих кулинарными изысками, соорудив скромный ужин, наивно предположив, что с дороги гости предпочтут легкий перекус и скорый отдых…Не тут-то было.

Оба Кларксона за короткие час-полтора умудрились неоднократно выразить свое недовольство сервисом, предоставленными комнатами и простыми блюдами, а еще выговорить кузине и остальным претензии относительно слишком сухого, по их мнению, приема, а еще – проявленной заботы об их слугах, недостойных столь пристального внимания.

А с индийцами дело обстояло не лучшим образом, что и вынудило Мэри отвлечься на решение возникших проблем вместо того, чтобы «наслаждаться» общением с «высокими» гостями, нанеся им тем самым «глубокую обиду».

Оказалось, что отец и вдовая дочь, привезенные роднёй из далекой страны, за время путешествия в трюме корабля не только превратились в ходячие скелеты, босые и практически раздетые, но и запаршивели – в прямом смысле!

Когда Энни, отряженная к ним с Люси для помощи, влетела в кухню, где Мэри заваривала чай, с вытаращенными глазами, Лазаридис предположила худшее…

-Мисс Мэри, у них вши! – громким шепотом объявила кухарка. – Про то, что голодные и грязные как трубочисты, я и не говорю. Что делать будем? Я, честно, давненько с таким не сталкивалась у нас-то…Господи, видели бы Вы их спины… Рубец на рубце, мисс, вонь – ужас… Сами-то отмылись более-менее, но волосы…Мало того, что колтунами, …Так еще и тварюшки эти посыпались…

- Вши? Энни, подожди, ты имеешь ввиду тех типа блох в волосах? – у Маши аж дыхание перехватило – педикулез, кошмар! Она слышала, но понятия не имела, как с ними бороться!

-Ну да, хозяйка, в голове которые…Что делать будем?

-Пошли, сама посмотрю…Они хоть разговаривают?

- Понимают оба, лопочут по-своему, а по-нашенски лучше старик, баба пуганная сильно, от любого движения зажимается, и похоже, простыла – кашляет…Били, видать… – торопилась высказаться вдова Милс. – Я им воды еще нагрею, парни мои в летней кухне котел завели, чтоб тута не мельтешить…Одеть им нечего, в чем были только…Господи…Ну, мужику-то порты да рубаху найдем, да и бабе…От Люси надо посмотреть…А их лохмотья – жечь! Обувку…

Слуги Кларксонов, завернутые в простыни, с лихорадочно блестящими глазами, пытались встать на колени, что-то бормотали…Маша еле отбилась, кое-как разговорила старика Гупту, убедилась, что Энни права во всем, завелась как Трындычиха и, извинившись (индийцы чуть сознание не потеряли!), потребовала состричь волосы наголо (не знала она, как еще со вшами бороться), избавиться от одежды (или покипятить хотя бы), велела много сразу не есть и сидеть в комнате, пока именно она не разрешит выходить.

Зита, когда отец перевел ей слова белой сахиб, начала было плакать и сопротивляться, но Мэри, стиснув мысленно зубы, категорически заявила, что выгонит их на улицу, потому что подвергать своих людей риску наловить вшей на свои головы не намерена.

-И вообще, милочка, волосы – не руки, отрастут. Тюрбан намотаешь – кто узнает? Слушайтесь Энни, я завтра приду. Мне еще ваших господ чаем поить. Все, закрыли тему – Маша повернулась и вышла.

***

За ужином, поданным лично Мэри и Люси, едва сдерживающейся, чтобы не наговорить лишнего, молодые хозяева Литлл-хауса услышали о неумехах-слугах (Том, понимаешь, не справился с мытьем головы Дэвида, был неловок в подаче одежды и вообще, не имеет понятия о правилах и уважении), Энни не проявила должной сноровки в приведении платья миссис Анны в порядок, комнаты слишком тесные, постель – грубая, а про «карри» и говорить нечего…

-Мэри, дорогуша, думаю, мне придется заняться воспитанием Вашей прислуги! Вы непозволительно мягки с ними. И еда …Срочно следует сменить кухарку. Это же …не карри, это помои! – фыркала гостья, ковыряясь в почти опустошенной тарелке (голод – не тетка, однако!).

-Кузина, мне не подали вина, Вы настолько бедны или …? И почему за столом сидит …этот…дикарь? Вам не кажется, что Вы переходите границы…– выдал очередную порцию замечаний Кларксон-младший. – Объяснитесь!

Мэри не успела отреагировать, как услышала:

- В Литлл-хаусе не принято пить вино за обедом, тем более, в отсутствие дедушки. За столом сейчас находятся те, кто имеет на это право! И этот дикарь, как Вы имели неосторожность высказаться, гораздо больше Барнет, чем какой-то господин «седьмой плетень моему забору», всё достоинство которого заключается в удаче родится мужчиной…Хотя с последним я бы поспорила – Люси не отводила гневного взгляда от лица сидящего напротив охамевшего гостя – поскольку не встречала столь нетактичного субъекта ни в одном из домов, в которых бывала ранее.

- Люси, не стоит – тихо произнес Лиам, но девушка (о, да) не дала ему договорить

- Лиам Хоук Барнет, сын младшего брата мистера Эбенезера Барнета, сквайра и хозяина этого дома! Прошу запомнить и вести себя соответственно! Если Вы, мистер урожденный Кларксон, имеете об этом хоть какое-то представление!

Люсинда встала, поклонилась слегка и сказала:

-Прошу прощения за несдержанность и откланиваюсь. Тетя Мэри, спасибо за ужин, сейчас я пойду помогу Энни. Лиам, ты со мной?

И под ошарашенными взглядами гостей младшие представители семьи владельцев дома удалились.

Некоторое время в гостиной стояла неловкая тишина, а попаданка наблюдала за гостями, ожидая взрыва…Которого не последовало, кхм: мать и сын, явно обескураженные нескрываемой агрессией Люси, завершили трапезу и быстренько посеменили в свои комнаты – думу думать, несомненно.

А Мэри и остальные домочадцы до полуночи занимались индусами, посудой и обсуждением новоприбывших.

Резюме было следующим: посмотреть на гостей пару дней, после чего отправить в Абингдон письмо сквайру, с Кларксонами не вступать в откровенные разговоры, вести себя максимально сдержанно, приглядывать за ними аккуратно и потихоньку собираться… «Нам не жить друг без друга» в данном случае не сработает.

Позже Мэри иногда корила себя за необъективность и возможную поспешную неприязнь, продемонстрированную гостям в те несколько дней, что отделяли обитателей коттеджа Барнетов от возвращения сэра Эбенезера в родные пенаты. Но снова и снова анализируя тогдашние события, приходила к выводу, что иначе карты не были бы вскрыты так очевидно обеими сторонами, что привело бы к ненужным и даже опасным иллюзиям о мирном сосуществовании представителей двух разных мировоззрений под одной крышей. На фиг, на фиг такой график!

***

Как говаривала тетка Таисия, черного кобеля не отмоешь добела: попытки Кларксонов, встретивших открытое неприятие со стороны Люси, глухое – Мэри и подчеркнуто-вежливое – слуг, применить тактику «ласки и таски» успехом не увенчались, поэтому уже через пару дней в доме установился «вооруженный нейтралитет».

Он выражался в высокомерных требованиях верховых прогулок, вина, новых костюмов, посещений дворянского собрания и развлекательных заведений, доступных «достойным джентльменам» в этом «забытом Богом месте», неограниченного передвижения вне дома и внутри его и найма нормального слуги – со стороны Дэвида.

И постоянного нытья (разной тональности) относительно необходимости замены постельного белья, меню и режима дня, отсутствия гардеробной комнаты, приемлемой косметики, соответствующих сезону – нарядов и личности мадам – общества, изгнания из помещения кошек и желания поскорее увидеть «дорогого дядюшку», который укажет «этим невоспитанным подросткам» на недопустимость игнорирования замечаний старших – со стороны миссис Кларксон.

Люси и Лиам либо закрывались в кабинете, объясняясь необходимостью выполнения заданий старшего мистера Барнета, либо уезжали спозаранку в Истон-корт (за поздними грибами, а чаще – просто так, не желая целыми днями слушать поддразнивания или откровенное хамство Дэвида и нравоучения либо провокационные вопросы его матери о майорате, тетках, знакомых и вообще…)

Мэри приходилось «принимать огонь на себя» и методично объяснять гостям «кто виноват?» и «что делать?» в той или иной ситуации. Хотя и они сами, и их претензии раздражали попаданку, она вдруг обнаружила, что говорить «нет», троллить слегка и осаживать желающих усесться ей на шею Кларксонов даже забавно, поэтому особо не страдала, находя пикировки с ними неким развлечением в хмурые осенние дни.

***

Например, о новом гардеробе. Заявление миссис Анны о том, что ей нужны платья, а Дэвиду – костюмы, Мэри парировала вопросом о содержимом их багажа.

- Уважаемая тетушка, Вы везли через полмира сундуки пустые, простите за любопытство? Если нет, то в чем дело? Замечу, что местное общество не настолько претенциозно, чтобы не принять Вас из-за недостаточного, по Вашему мнению, количества платьев или их отставания от модных столичных тенденций, тем более, что Ваш статус вдовы априори предполагает степенность и скромность в одежде, что очень ценится в нашей провинциальной патриархальной среде. У меня есть прекрасная портниха, если Вы согласитесь, она определенно сможет переделать Ваши наряды, внеся в них нотку современности и уместности, приличествующей Вашему положению. То же касается и гардероба Вашего сына. Вообще, мужчину украшает ум и манеры, поэтому наличие большого количества фраков и сопутствующих компонентов может, наоборот, сыграть против их владельца, поскольку окружающие решат, что он мот и фанфарон, а не серьезный наследник. Я бы не хотела, чтобы кузен оказался в незавидном положении, поймите.

Размеренный тон отповеди не дал гостье возможности возразить, но она не сдавалась.

-Дорогая племянница, но мои платья не рассчитаны на местный климат, они легкие и тонкие…– зашла с другого боку родственница. – И у Дэвида…Молодой человек его возраста не может пренебрегать шансом произвести впечатление на местное общество, поэтому…

-Тетушка, я понимаю и думаю, что пару-тройку плотных платьев для Вас мы сможем пошить у новой городской модистки, её хвалят. О гардеробе Дэвида можно справиться там же – её муж мужской портной. Через пару дней, когда Вы окончательно придете в себя после столь трудного путешествия, мы посетим ателье Атчесон, где миссис Зои и мистер Оскар обязательно помогут нам решить все проблемы – завершила тему «нечего надеть» Мэри.

Примерно в таком духе она отбивала все подачи становящейся все более активной (прямо не по дням, а по часам) родственницы. Жалобы на неторопливость Хизер натыкались на просьбы потерпеть до скорого выздоровления опытной Зиты, а те же про Тома – уверенность в уже завтра готового приступить к своим обязанностям Гупты.

Замена постельного белья была блокирована лекцией о пользе льняного полотна, сохраняющего в северных широтах тепло, попытки внести изменения в меню с целью добавок специй и фруктов – отсылкой к традициям британской кухни и приверженности ей мистера Барнета, а также дороговизне экзотических плодов и их труднодоступностью в небольшом городе.

Стремление Дэвида пройтись по злачным местам Мэри пресекла намеками на разные опасности, могущие случиться с молодым человеком, не представленным сообществу равных, и предложила дождаться сквайра, а пока покататься на предложенной лошади и ознакомиться с содержимым домашней библиотеки, периодикой и законами королевства.

-Вам, кузен, как будущему хозяину майората, это было бы чрезвычайно полезно, я думаю…Не знаю, у кого, есть поговорка: «По одежке встречают – по уму провожают». Вам не кажется это правильным? – язвила Мэри, изо всех сил держа лицо участливым и глуповатым, поскольку заметила, что именно это сочетание выбешивает гостя до судорог: он не мог нагрубить (терпел, точно), но четко улавливал издевательские нотки в ее монологах. И это грело душу желающей хоть немного досадить «врагам народа» попаданки.

Было два момента, показавшего его истинное «Я», что не только не понравилось обитателям Литлл-хауса, но и вообще заставило задуматься об опасных тенденциях проживания под одной крышей с потенциальным садистом.