Глава 20, где в жизни местного общества наметилось оживление

— Ну, ты точно больной. И я же ведь тебя слушал, — горячился Ахемен. — Боги наши чем тебе не угодили?

— Всем угодили, нормальные боги. Только много их очень. Одного достаточно.

— А остальных куда денешь? — откровенно потешался Ахемен

— Если хороший бог, то это воплощение Ахурамазды, а если плохой- то воплощение злого демона Ангра-Майнью. Также и огонь, и земля, и вода, и ветер- все это воплощение бога. Пойми, нам нужно сделать так, чтобы люди точно знали, что хорошо, а что плохо. А когда ваши боги похожи на людей, то у них людские слабости. Они у вас тут и лгут, и предают. А раз богу можно, то обычному человеку почему нельзя?

— Да все и так знают, что хорошо, а что плохо.

— У всех свои понятия, что такое хорошо, а что такое плохо. Ты согласился бы, если твоя жена будет ходить в храм Иштар и отдаваться первому встречному?

— Да я бы ее просто зарезал за такое.

— А сам пойдешь в храм Иштар, чтобы трахнуть мужика во славу ее? — рискнул спросить Макс.

— Да я тебя сейчас зарежу!

А для любого жителя Суз, Урука или Аншана — это благо. Люди службу великой богине служат, отдавая свое семя.

— Мы Иштар не поклоняемся, — насупился Ахемен.

— А в Вавилоне поклоняются. И кого больше, вас или их? Представь, что твои воины тоже поклоняться начнут. Просто, чтобы и этот бог помог. Тогда их жены должны будут в храм Иштар ходить.

— Тьфу, — не выдержал Ахемен. — Что за напасть? Слушай, до знакомства с тобой моя жизнь куда проще была.

— Слушай дальше. То есть быть храбрым, честным, верным, уважать родителей- значит делать угодное богу, а если ты лжешь, воруешь или предаешь, то делаешь угодное, наоборот, злому демону. Скажи мне, князь, хорошо, когда чья-то жена с другим мужиком спит?

— Да ты с ума сошел? Что же тут хорошего? — возмутился Ахемен

— Ну вот, значит это деяние, которое понравится злому Ангра-Майнью. А потому Иштар- не богиня, а демон.

— Слушай, что-то такое мне и самому в голову приходило, но я так умно не сказал бы. А ведь ребятам понравится. Они вообще не понимают, как у них тут бабы в храмах с чужими мужиками путаются. А их мужья еще и радуются, какие у них жены благочестивые. И мой тебе совет, когда будешь свою проповедь вести, не усложняй. Попроще говори, и люди потянутся.

— Я так и сделаю. Хорошее — плохое, свет — тьма, добро- зло. Только вот что, князь. Ты меня сразу на должность назначь. Я как воин- пустое место, зато знаю много. Давай я главным жрецом буду, а через меня будет сам Ахурамазда говорить?

Ошалевший Ахемен посмотрел на небо, потом на Макса и сказал:

— Слушай, если тебя за такие слова до заката молнией не убьет, будем считать, что великий бог тебя сам назначил. Я в такие дела не полезу.

— Тогда пошли дальше, мы не закончили.

— Да что ж ты еще затеял? — изумился Ахемен.

— Чтобы сотню тяжелой конницы содержать — это много крестьян нужно. Дорого очень. Если захочешь еще воинов набрать — еще крестьяне нужны. Где возьмешь?

— Соседние племена покорим, данью обложим.

— Есть в моей стране такой обычай — воина кормят крестьяне. Один тяжелый конник- тридцать семей. Один легкий — десять. Тяжелый конник- старший над десятью легкими. У нас этого человека рыцарь называют. Над десятью рыцарями есть начальник- барон. Десять баронов подчиняются графу. Граф уже князю починяется. Каждый воин — господин над крестьянами. Он за порядком смотрит, всякий бунт на корню душит. Если что случилось, то князь с графа спрашивает, а тот с барона. А барон уже со своего воина. Крестьяне воину дань платят, а он на это коня, оружие и доспех покупает. И по зову князя — должен с оружием прибыть. — Макс фантазировал от души, изобретая какую-то свою модель феодализма.

— А если не прибудет?

— Тогда не воин он, а предатель. А землю эту другому передают, достойному.

— А ну как погибнет воин?

— Тогда старший сын с этой земли кормится, и место отца занимает.

— А если много сыновей будет?

— Коня, лук и под зад коленом, землю себе добывать с крестьянами.

— А если больше земли будет у воина?

— Тогда вооруженного слугу привести должен, или младшего сына.

— Толково придумано, — похвалил Ахемен. — Мне понравилось, и ребятам понравится. Вот когда ты им у костра про единого бога задвинешь, то они над тобой смеяться станут. Так тут ты им и расскажешь, как тебе бог велел их господами над тремя десятками семей поставить. Они такого бога сильно зауважают, ну и тебя заодно. А когда ты у нас в долине будешь это рассказывать, и там над тобой тоже смеяться будут, то уже не ты, а воины объяснят, сколько там на самом деле богов, и кому надо жертвы приносить, а кому не надо. Ребра смутьянам пересчитают, и все сразу уверуют, уж ты мне поверь. Очень твоя религия воинам понравится. А у кого копье, тот и прав. И ты когда проповедовать будешь, не забудь сказать, что преданность князю угодна богу.

Макс в очередной раз восхитился образчику примитивной логики, и необыкновенно эффективной методике проведения изменений в архаичном обществе. Мао с его фразой «винтовка рождает власть» еще не родился, но суть его политики Ахемен уловил абсолютно верно. Вечером у костра Макс начал свою первую в жизни проповедь. Все прошло именно так, как сказал многоопытный Ахемен. Воины сначала начали гоготать, но когда услышали про горячее желание бога сделать их знатными землевладельцами, то призадумались. Перспективы вырисовывались заманчивые, а принятые в местном обществе отношения с богами на взаимовыгодной основе, способствовали скорейшему осознанию постулатов единственно верной религии. К удивлению Макса, еще до отбоя вся сотня горячо приняла новые религиозные воззрения. А когда Ахемен заявил, что каждый получит такое же седло, как у него, и полный доспех, то последние сомнения покинули воинов окончательно. Действительно, ну зачем им приносить жертвы какому-то Мардуку, если от этого нет никакой прибыли. А тут прибыль есть, и вполне осязаемая.

И вот, вся сотня, горящая религиозным пылом, на всех парах приближалась к Аншану. И, как в прошлый раз, Макс наблюдал уютные деревушки, мелькающие, как в калейдоскопе. Только в этот раз он не шел, связанный жердями за шею, а ехал на коне с оружием на поясе, как полноправный житель этого мира. И новая роль ему нравилась гораздо больше.

На горизонте показались крепостные стены и возвышающийся над городом зиккурат великого бога Иншушинака. Густая зелень, окружающая город, радовала утомленный созерцанием бесконечной степи глаз.

— Райское место, — думал Макс, — если есть вода и нет войны. Ведь живи-не хочу. Урожаи сумасшедшие, даже при местной убогой культуре земледелия. Фрукты и орехи растут такие, что я в прошлой жизни не пробовал даже. Мясо только парное едим, оно тут портится быстро. О, кстати, надо насчет длительного хранения еды уточнить. Что у них тут с засолкой и копчением, интересно. Колбасу я тут точно не видел. А колбаски горячей я бы навернул, да с чесночком. Ням-ням. — Макс мысленно облизнулся. Воспоминания детства, когда в деревне у бабушки резали свинью и перерабатывали ее полностью, разбирая на сало, мясо и субпродукты, пробудили чувство голода. Ведь даже слитая кровь на колбасу шла. Правда, колбаса-кровянка — вещь сильно на любителя, но экономика должна быть экономной. А утилизация свиньи до последней молекулы в украинской деревне на юге Черноземья была доведена до абсолютного совершенства. — Нет, я их тут научу родину, в смысле Ахуромазду, любить. И колбасу заодно.

Терзаемый такими мыслями, Макс не заметил, как они подъехали к городским воротам. Потребности молодых парней в хорошей еде, бане и женской ласке никто не отменял, и Ахемен это понимал прекрасно. Отряд расположился в караван-сарае в предместьях города, расписав смены часовых для охраны имущества, и небольшими группами потянулся в город.

Макс, войдя в ворота Аншана, ощутил удар по всем чувствам сразу. Навалился густой городской шум, ударила по глазам суетящаяся толпа жителей и прибывших иноземцев. Эламиты, персы, халдеи из Вавилона, шумеры из Ура и Лагаша, мидийцы в своих войлочных колпаках и непривычные взгляду Макса индусы-дравиды. Все они двигались в сторону базара, который вместе с гигантским храмом Иншушинака был вторым, и настоящим, сердцем этого города. Тут уже Ахемен был, как рыба в воде. Он сразу же нашел нужных мастеров, и они стали обсуждать изготовление партии тяжелого доспеха. Макс вмешался в разговор и внес коррективы. В результате остановились на том, что рубаху до колен из плотной воловьей кожи обошьют бронзовыми пластинами, уложенными внахлест. Низ рубахи представлял собой разрезную юбку, чтобы удобно было ездить на коне. Плюс дополнительной защитой служил широкий воинский пояс. Пока больше ничего местная оборонная промышленность предложить не могла. Тут знали кольчужный доспех, но он был невероятно примитивным и представлял собой нашитые на полотно металлические кольца. По понятным причинам, чешуйчатые панцири были востребованы больше.

Любой российский школьник-пятиклассник знает, что вооружение рыцаря в средневековье стоило сорок пять коров, что по местным меркам обходилось в два кило серебра на лицо. Треть этих денег стоил конь. Учитывая, что Ахемен хотел вооружить сразу сто человек, это могло просто взорвать местный рынок. Не каждый царь делал такой заказ. Город зашумел. Сотня доспехов, сотня трехметровых копий с массивным наконечником, сотня более длинных, чем обычно, мечей. Да вдобавок сотня воинских поясов, непременно одинаковых и богато украшенных. На этом фоне двести стремян и пять сотен подков, назначения которых пока никто не понял, остались незамеченными. Напротив, весь город обсуждал заказ сотни комплектов доспеха для коней, что было уж совсем немыслимо. Учитывая подарки для родни, которые планировали закупить персы, на рынке Аншана должно было остаться десять вавилонских талантов, или треть тонны серебра в привычных Максу единицах.

— Мой князь, нам надо уходить из города, и срочно.

— Почему? — удивился Ахемен.

— Ты же не хочешь попасть в пыточный подвал и рассказать местному наместнику, откуда у тебя такое богатство.

— Ты прав, уйдем вечером. Заказ сделан.

— Обговори, где будем платить и получать заказ. Лучше частями. Иначе на окончательный расчет придет целая армия.

— Это я и сам догадался. Будут каждые две недели подвозить. Место каждый раз новое назначим.

— Куда уйдем?

— К брату, в нашу пещеру. Там серебро лежит, там и пересидим. Я, и правда, не хочу, чтобы нас все эламское войско ловило. А когда вооружимся, пусть ловят, — хищно усмехнулся Ахемен.

Тем же вечером. Аншан.

Во дворце наместника, а по сути наследственного князя этой земли, Син-Урраша была собрана вся местная элита. Верховные жрецы аншанских храмов, судья, начальник городской стражи, старшины купцов и крупные землевладельцы.

В большом зале, убранном коврами, стояли низкие столики с угощениями. Гости сидели на возвышении, разговаривая, как водится в начале серьезного дела, о вещах несущественных. О видах на урожай, о недавней войне, и о том, что в Ниппуре из воды вытащили рыбу с головой, похожей на человеческую. Купец, который это рассказывал, клялся богом Хумпаном, что брат того, кто ему это рассказывал, сам эту рыбу видел. Общество прониклось. В зал вошел наместник, и уселся на свое место. Все почтительно замолчали.

— До меня дошли слухи, — начал наместник, — что у нас в городе произошли необычные события. В город пришла сотня персов и просто засыпала базар серебром. Утта-Набир, расскажи нам.

Глава купцов Аншана встал, огладил роскошную бороду, завитую мелкими кольцами, и начал.

— Мой князь, к нам сегодня обратился командир наемной сотни персов Ахемен. Он сделал большой заказ на оружие и доспехи.

— Насколько большой?

— На сто человек. Панцири, пояса, копья, мечи и шлемы.

— Сколько стоил его заказ.

— Около семи талантов. И наши мастера благословляют богов за этот день.

Гул голосов пошел по залу. Сумма была неслыханной.

— Утта-Набир, скажи мне, а тебе не пришло в голову поинтересоваться, откуда у этого голодранца такая гора серебра?

— Мой господин, я всего лишь купец. И не мое дело спрашивать, откуда деньги у покупателя, тем более у воина. Зато мои люди ближайшие три месяца будут обеспечены работой с утра до вечера. Наши семьи будут сыты, а в казну, как и всегда, пойдет положенная подать. — Купец не мог не вставить шпильку.

— Ну а ты куда смотрел? — повернул наместник голову в сторону начальника стражи.

— Я послал отряд задержать их, но они уже ускакали. Мои люди говорят, что некоторые даже доесть не успели, гонцы их прямо из харчевен вытаскивали.

— Кто еще что-то знает?

— Господин, — склонился глава кузнецов, — у нас тоже был крупный и очень необычный заказ. Молодой человек со светлыми волосами, недавний раб, судя по прическе, заказал странные вещи из железа. Сказал, что это амулеты, которые приносят счастье.

— Глаза его были голубые? — резко спросил присутствующий тут же Нибиру-Унташ-Лагамар.

— Да, господин.

— У нас большие неприятности, князь, — заявил верховный жрец.

— Почему вы так решили, многоуважаемый эну?

— Это бывший раб храма. Он был отправлен на войну вместе с нашим жрецом эну Хутраном. В Куте, где, как вы знаете, погибла армия Нергал-Нацира, он попал в плен к ассирийцам. Наш жрец, как служитель великого бога, был отпущен. Так вот, на прощание раб заявил эну Хутрану, что скоро он посетит Аншан. Не приедет, не придёт и не прискачет. Именно посетит.

— Ну, каков наглец, — захохотал наместник, — Я еще не слышал, чтобы кто-то так себя вел в плену у ассирийцев. Там, в основном, от страха под себя ходят. А как он оттуда выбрался?

— Этот раб грамотен, и неплохо знает лечение ран. Его отец был целителем. Так вот, он был весьма дружен с Ахеменом, о котором тут говорят. Получается так, что Ахемен отбил его у ассирийцев, что в той ситуации было безумно опасно. Я не понимаю, почему это все произошло. А я всегда боюсь того, чего не понимаю.

— Раз его отбил Ахемен, то он больше не раб храма. А судя по тому, что говорил кузнец о его прическе, сотник отпустил его на волю, и он был в своем праве. Это больше не раб, уважаемый эну Нибиру-Унташ-Лагамар. — задумчиво сказал князь. — Так почему у нас неприятности?

— Это предчувствие, мой князь. Этот парень наивен и не слишком умен, но у него очень необычные способности. Он быстро учится, знает неожиданные вещи, великолепно считает в уме. Если он вместе с Ахеменом, то не нужно рассматривать того, как обычного командира наемной сотни. Это нечто большее, и очень, очень опасное. Парень заказал несколько сотен амулетов на счастье? Вы серьезно? Да он пару раз чуть на костер не попал, как опасный безбожник. Нам еще аукнутся эти амулеты, попомните мои слова. А судя по тому, что они закупают оружие и доспехи, кто-то с кем-то будет воевать. С кем будут воевать персы, мой князь?

— Персы- нищие горцы, которые служат наемниками практически за еду. И они всегда с кем-то воюют. Даже сотня этих голодранцев в доспехах нам не страшна. Чего нам бояться? — удивился наместник.

— А если их будет тысяча?

— Мы выставили в прошлый поход восемьдесят тысяч воинов, многоуважаемый эну. Да, вернулась половина, но и тысяча горцев нам не страшна. Поверьте, они еще наниматься придут, — усмехнулся наместник. — Почтенный Утта-Набир, вы можете делать этот заказ. Но если эти люди появятся снова, вам надлежит незамедлительно сообщить об этом начальнику стражи.

— Да, мой господин, — купец с достоинством поклонился.

— На этом все.

В тот же вечер, но в храме великого бога Иншушинака.

— Ну какой болван, — метался по кабинету эну Нибиру. — Дальше своего носа не видит. Толпа нищих наемников скупает весь базар в Аншане, а ему это кажется не заслуживающим внимания. И еще этот раб. Ну почему, если где-то происходят неприятности, везде этот парень? Хоть бы подумал наш наместник, откуда такая прорва серебра у людей, которые ели ноги унесли от Киша. Многие воины оружие побросали, чтобы оттуда удрать. А этот и сотню сохранил, и добычу взял. Да быть того не может. Он что, храм ограбил по дороге? Халти!

— Да, господин.

— Дай задание нашим жрецам в других городах и купцам, которые с нами торгуют, нести любые новости и сплетни, которые могут быть полезны. Обещай вознаграждение, или милость бога, или скидку на наши товары. В общем, обещай, что хочешь, и не скупись. Узнай все, что можешь, об этих людях. Что едят, что пьют, где живут и с кем. Что покупают, и особенно, что продают. Была ли у них добыча и кому они ее продали. Каких богов почитают. Вообще все, что можно узнай. И запиши все подробно, все мелочи, даже самые глупые и смешные.

— Господин, мне нужно что-то знать? — осторожно поинтересовался жрец.

— У нас неприятности, Халти. У нас большие неприятности.