Глава 11

Горничная пришла, когда я сидела за туалетным столиком и расчёсывала волосы. – Что же вы, госпожа… – не договорив, она метнулась ко мне. – Не волнуйся, Миранда, – попыталась успокоить её улыбкой, – я люблю пользоваться гребнем. Это приводит мысли в порядок. – Да, но господин велел… – служанка озвучила причину своей нервозности. – Мы ему не расскажем, – перебила я, отводя взгляд и возвращаясь к неторопливым, размеренным движениям. И давая Миранде время, чтобы обдумать мои слова. Вчерашний вечер показал, что она служит Гидеону не из преданности. Как и я, она боится герцога. Причём боится до ужаса, который наконец-то просочился из-за ее вечно бесстрастной маски. Не знаю, что мой муж сделал или чем угрожает горничной, но я могу использовать это в своих интересах. Миранда может оказаться очень ценным союзником, если решится пойти против своего господина. А для этого она должна быть уверена во мне. – Принеси мне воды, а потом – платье, простое, – попросила я, откладывая гребень и глядя на служанку через отражение в зеркале. – Да, госпожа, – она поклонилась и вышла. Определённо, вчерашний вечер заставил Миранду задуматься. Своим поступком Гидеон вызвал в ней сочувствие ко мне. Может, мой муж и темный маг, может, он и является одним из сильнейших людей в королевстве, однако в человеческих чувствах совсем ничего не смыслит. Ведь сам давно утратил человечность. Он даже не догадывается, что сопереживание способно оказаться сильнее страха. И в этом его ошибка. Или моя, если Миранда и есть мать бастарда. Тогда она убьёт меня, как и предыдущих жён. И на этом всё закончится. Поэтому я не могу доверять никому. Даже тем, кто осмелится довериться мне. – Миранда, – я снова решила прощупать почву, когда она подала мне полотенце после умывания. – Как давно ты служишь в замке? – С пяти лет, госпожа. – Так долго?! Я удивилась по-настоящему. В наших землях пятилетним детям только начинали поручать несложную работу, выполнив которую они продолжали беззаботно резвиться. В услужение шли не раньше двенадцати. – Да, госпожа, мою мать приняли работать на кухню, и я стала кухонной девчонкой. Это значит мыла овощи, убирала за всеми и выносила помои. Адский труд для пятилетней девочки. Миранда говорила об этом равнодушным обыденным тоном. Кухонное детство было для неё частью прошлого, которое не изменить, сколько ни сожалей. И я решила не заострять на нём внимания, тем более что интересовало меня другое. – Ты замужем? – Нет, госпожа, – ответив, она скрылась в гардеробной, то ли пресекая дальнейшие расспросы, то ли просто пошла мне за платьем, считая ответ исчерпывающим. – У тебя есть дети? Вопрос я задала, когда Миранда помогала мне надеть платье. Бежать было некуда. Она стояла совсем близко. Я могла различить каждую морщинку, каждый мускул на её лице. Губы дрогнули, подсказывая, что вопрос достиг цели. – Нет, госпожа, – ответила горничная спокойным тоном спустя несколько секунд, когда вернула себе самообладание. И только в глубине глаз плескалась застарелая боль. Однако Миранда быстро опустила взгляд, разглядывая подол моего платья и расправляя складки. А я засомневалась. Может, мне показалось? Служанка могла солгать о ребёнке. Она могла притворяться. Я не настолько хорошо знаю людей, чтобы безошибочно считывать эмоции с лиц. Хотя, как целитель, я чувствовала боль Миранды. Она была настоящей. По моему приказу Терезу отправили в сад, срезать свежих цветов для комнат. Там как раз цвели нарциссы и гиацинты. А завтрак мне принесла Марцелла. Я сделала это нарочно, чтобы сразу проверить свои подозрения. – Доброе утро, госпожа, – войдя, Марцелла поклонилась и принялась составлять посуду на стол. – Чем ты занимаешься в замке? – начала я издалека. – Уборкой комнат, госпожа. – И моих комнат тоже? – Да, госпожа. Она отвечала монотонно, но от меня не укрылся взгляд, брошенный на Миранду. – Расскажи о себе, – потребовала я. – Что рассказать, госпожа? – Марцелла сделала вид, что не понимает. Но её выдало подрагивание пальцев, передавшееся чайной паре, которая тонко позвякивала, пока она ставила её на столик. – Ты замужем? Дети есть? Сколько лет живёшь в замке? – Нет, госпожа, я не замужем, – ответила Марцелла, прежде чем специальной вилкой отделить кусочек от каждого блюда и попробовать. Убедив меня, что еда безопасна, служанка отошла на несколько шагов, освобождая место за столом. И встала рядом с Мирандой. Так ещё больше бросалась в глаза разница между двумя женщинами. В росте, сложении и чертах лица. И всё же они были неуловимо схожи. Может быть, затравленностью, которая время от времени проскальзывала во взгляде. – А дети? – я не собиралась отступать. И упорство, с каким обе служанки отделывались односложными ответами, лишь распаляло меня. – У незамужней женщины не может быть детей, госпожа, – Марцелла смотрела на кончики своих туфель, выглядывающие из-под подола. Надо же, какая скромница мне попалась. – Ты уверена? – делано изумилась я, принимаясь за еду. И проглотив кусочек омлета, задала следующий вопрос: – Тогда откуда берутся бастарды? А сама внимательно наблюдала за реакцией. В меня метнулись два быстрых взгляда, которые тут же устремились в пол, едва служанки заметили мой интерес. – Я не знаю, госпожа, – выдала Миранда, преодолевая воцарившуюся после моего вопроса тишину. – У нас в Минрахе бастардов нет. – Простите, но я тоже не знаю, – Марцелла поклонилась. – Госпожа, если я вам больше не нужна, позвольте уйти? – Иди, идите обе. Я позову, если что-то понадобится, – я вернулась к завтраку, который утратил для меня всякую привлекательность. Никудышный из меня дознаватель. К раскрытию тайны я не приблизилась ни на шаг. *** Этот день так же, как и предыдущий, был полон забот. Мне пришлось создать вид бурной деятельности, чтобы скрыть свои планы и отвлечь внимание соглядатаев. Гидеон уехал, чему я была несказанно рада. Даже не зашел попрощаться, что улучшило мое настроение. Каталина демонстративно слегла с мигренью, а ее дочери уехали на ярмарку в Брангорт – небольшой городок, раскинувшися возле крепости. Меня из замка не выпускали. Разумеется, под предлогом того, что я в положении, а снаружи небезопасно. Но я и не собиралась покидать эти стены. Я готовилась к ночи. До обеда мы с Мирандой обошли ткацкие мастерские, заглянули в кухню и на скотный двор. Я переговорила с экономкой – тощей, неприятной на вид дамой, которая выслушала меня, поджав губы и даже не пытаясь скрыть неприязнь. Но мне было все равно, что она думает. Я с преувеличенным радушием улыбалась и задавала кучу вопросов, касаемо ведения хозяйства и распределения средств. А если мне отказывались отвечать, напоминала, что именно я здесь хозяйка. Я – герцогиня Хлоя Элизабет Минрах, урожденная леди Бурджес. В ответ на этот аргумент все возражения стихали. Крыть было нечем. После обеда я решила сделать хорошую мину, навестить свекровь и справиться о ее здоровье. И даже не удивилась, когда слуга на ее дверях сказал, что “леди Каталина не принимает”. – О, как печально. Мигрень усилилась? – я с ложным сочувствием поцокала языком. – Может, она все же примет меня? Как-никак я целитель, смогу облегчить ее муки. Слуга с поклоном исчез за дверью. А через минуту вылетел со взъерошенным видом. Следом раздался грохот разбившегося стекла и вопль разъяренной старухи. Похоже, она запустила в беднягу своей ночной вазой. – Вижу, мои способности тут бессильны, – я смиренно вздохнула. – Передайте герцогине мои пожелания скорейшего выздоровления. Когда мы покинули крыло Каталины, Миранда тихо произнесла: – Госпожа, его светлость запретил кому бы то ни было обращаться к вам за лечением. Вся ваша сила должна идти только на ребенка. Что-то такое я и сама подозревала. Замедлив шаг, оглянулась и посмотрела на горничную, которая по обычаю шла прямо за мной. После случившегося вчера и утреннего разговора она словно утратила прежнюю невозмутимость. В ее глазах то и дело вспыхивало сомнение, а на лице отражались эмоции, которые раньше она скрывала. Вот и сейчас она смотрела так, будто хотела мне что-то сказать, но боялась. – Миранда, ты сегодня такая бледная… – отметила я. – Заболела? – Нет, госпожа, – ответила та ровным тоном. Но я заметила, как она нервно сглотнула и быстро отвела взгляд. Мимо прошли белошвейки, низко поклонились и исчезли за углом. А я решила испытать свою горничную еще раз. И выжидала удобный момент. Он представился вечером. *** После ужина, проведенного в одиночестве своего будуара, я приняла освежающую ванну и ждала, сидя у зеркала, пока служанка меня расчешет. Сегодня, как и вчера, я ничего пить не стала, хотя активно делала вид, что смакую травяной чай, подслащенный медом. А едва Миранда отвернулась, выплеснула чашку под стол. И вот теперь протянула, глядя на свое отражение: – Как думаешь, трудно быть матерью вне брака? Расческа в ее руке на миг замерла. Почти незаметно, но для меня – достаточно. – Наверное, зависит от того, кто отец, госпожа, – с натянутой улыбкой отозвалась Миранда и продолжила расчесывать, будто ничего не произошло. – Допустим, он… важный человек. Знатный. Но несвободный, – продолжила я с ленцой, наклоняя голову вбок. – Однако он готов ради бастарда устранить… все помехи. На этот раз пауза была чуть длиннее. Дыхание Миранды будто бы сбилось. Но, как я ни следила за ее лицом, она даже бровью не повела. Только ее движения стали более сосредоточенными, да на лбу появилась морщина. – Если вы намекаете на его светлость, то я уже говорила, у него нет бастардов. – Да, я помню. Но речь не о нем, мне просто любопытно. – Неуместное любопытство для замужней леди. – И все же? Что ты думаешь о таких мужчинах, Миранда? – Ну… – поджала губы, выдержала небольшую паузу и все же ответила: – Если вас интересует мое мнение… Думаю, такие мужчины могут быть очень… решительными. Особенно, когда речь идет о наследовании. Ее тон оставался ровным. Но на слове “наследование” все же дрогнул. Осознав свою ошибку, она тут же замкнулась. Лицо вновь превратилось в бесстрастную маску. Я закусила губу. Каждое слово, каждый взгляд Миранды были трижды обдуманы. Эту женщину научили скрывать свои мысли. – Ты ведь сама не простая служанка, верно, Миранда? – я решила сменить тему и слегка улыбнулась. – Я видела разных горничных, но ты… ты на них не похожа. – Спасибо, госпожа, – она чуть склонила голову. – Я стараюсь соответствовать ожиданиям его светлости. – О да, в этом ты преуспела как никто другой, – я повернулась на стуле и впервые за время разговора встретилась с ней взглядом. – Иначе бы он не приставил тебя ко мне, не так ли? Горничная выдержала взгляд. Но в ее глазах что-то мелькнуло – возможно, гордость. Или вызов. Или… тревога? Я не успела понять. – Я не вправе обсуждать нашего господина, – она первой отвела взгляд. – Возможно, вы считаете его человеком со сложным характером, но, поверьте, в душе он совсем не такой. Его желания такие же, как у всех остальных: защитить свой дом, своих людей, преумножить богатство, получить наследника. Он не виноват в том, что такие обычные вещи даются ему тяжелее, чем его подданным. – Ты о его темной силе? – Да, госпожа. Он ее не просил. Не его вина, что она его выбрала. – Ты права, – я не удержалась от усмешки. – Никто из нас не выбирает силу, она выбирает нас. Но душа мага должна быть готова принять ее – темную или светлую. Душа моего супруга приняла Тьму. – Возможно, этому поспособствовала гибель его отца, – произнесла она совсем тихо. – Когда вы узнаете его получше, то поймете… – Думаешь, мне дадут время его узнать? Миранда замерла, сжимая в руках гребень. – О чем вы, госпожа? – и снова в ее глазах что-то всплеснуло. Страх? Беспокойство? – У него уже было шесть жен. Это ведь не секрет, что все они умерли. – Вы сильнее их. У вас все получится. Конечно. Даже не сомневаюсь. Только совсем не то, о чем ты думаешь сейчас, Миранда. От меня Гидеон никогда не получит то, что желает. Я кивнула и сделала вид, что заскучала. Миранда заплела мои волосы в косу и помогла лечь в постель. Вскоре явилась Тереза с вечерним отваром. – Оставь на столике, – приказала я. – Позже выпью. Едва обе служанки удалились, я вскочила, опорожнила чашку в уборной и со спокойной совестью легла обратно в кровать. Ночь приближалась.