Глава 14

Время шло, а легче не становилось. Голова раскалывалась, горло саднило, желудок словно вывернули наизнанку и забыли вернуть обратно. Миранда, убиравшая испачканное рвотой бельё, заметила, что я открыла глаза. – Госпожа, вы очнулись! – в её голосе звучало неподдельное облегчение. – Воды, – попросила я. Служанка тут же бросилась к столику, на котором стоял кувшин, и налила в бокал зеленоватой жидкости. – Вот, лекарь отвар принёс. От тошноты. Прежде чем отпить, я понюхала содержимое бокала. Кипрей, корень сабельника, сушеница и ещё что-то, незнакомое и вызывающее опасения. – Дай чистой воды, – я протянула отвар обратно Миранде, пояснив: – Я не узнаю некоторые травы. – Простите, госпожа, – служанка побледнела. – Это принесла одна из кухонных девчонок, сказала, лекарь прислал. – Принеси мне воды, – говорить было сложно, поэтому я оставила выволочку на потом. – Набери из колодца, сама! Нигде не останавливайся по пути и постоянно держи кувшин при себе. Теперь ты своей головой отвечаешь за здоровье наследника Минраха! Миранда молча поклонилась и вышла вместе с кувшином. Я откинулась на подушки, прикрыв глаза. Второе покушение на мою жизнь и здоровье. Хотя выходка с лавандой весьма отличалась от того, что случилось в покоях Элении. Там меня собирались убить. А тут… это больше походило на мелкую месть. Впрочем, утверждать наверняка я не могла. Когда Миранда вернулась с кувшином, полным ледяной колодезной воды, я заставила сначала хорошенько выполоскать кружку и лишь затем позволила налить мне. Вода холодила зубы, я сделала лишь несколько глотков. Однако и это дало облегчение истерзанному рвотой горлу и желудку. – Миранда, кому ты сказала, что от лаванды у меня болит голова? – Госпожа, простите! Я не думала… – служанка упала на колени перед кроватью. Она выглядела по-настоящему напуганной. Значит, герцог велел ей беречь меня и наследника. А Миранда не справилась. Если я расскажу Гидеону, что произошло на самом деле, женщину ожидает наказание. – Я уже поняла, что ты не думала, – жёстко перебила её. – А теперь отвечай на вопрос – кому ты разболтала?! Иногда меня саму поражало, как сильно я переменилась. Всего несколько недель прошло, а от прежней Хлои не осталось и следа. Полгода назад мне бы и в голову не пришло, что я смогу так говорить с живым существом. А сейчас для меня было главным – вытащить из служанки правду и заставить её предать моего мужа. Из страха перед ним же. Никогда не замечала за собой склонности к интригам. И надо бы удивиться, как легко это мне далось сейчас. Однако удивления не было. Вообще никаких эмоций. Лишь голый расчёт. Чувства других меня больше не волновали, потому что у меня самой не осталось чувств. – Ну?! – В тот день, когда вы приказали заменить белье… Я отнесла его прачкам и предупредила, чтобы для вас больше не добавляли душистые травы, особенно лаванду, потому что у вас от неё болит голова, – голос Миранды был тихим, почти замирающим. – Умоляю, не говорите господину, что это мой недогляд. Она выглядела бледной, потерянной. От прежней, холодной и уверенной в своих действиях, женщины ничего не осталось. Я угадала. Герцог обещал своему соглядатаю наказание в случае ошибки. И это было что-то ужасное, раз Миранда опустилась до мольбы. – Кто-то, кроме прачек слышал твои слова? Миранда задумалась. – Там были горничные её светлости и младших леди. Они пришли за свежим бельем для господ. Я не думала, что никому нельзя знать о вашем недуге. Простите меня, госпожа… Я уже не реагировала на то, что Миранда продолжает по-прежнему называть меня госпожой, а Каталину и золовок – её светлостью и леди. И ставит меня ниже них по статусу. Меня это не трогало. Я желала узнать, кто из дражайших родственниц сыграл со мной злую шутку, которая едва не привела к выкидышу. А для этого нужно застать их всех вместе и посмотреть на реакцию каждой. Можно, конечно, и по отдельности, но тогда велик риск, что кто-то из них услышит новости о моём состоянии и решится меня добить. Но до вечера я не смогла спустить ноги с кровати. Каждая попытка подняться вызывала новый приступ тошноты. Только когда за окнами стало сереть, мне несколько полегчало. Даже появилось чувство голода, ведь я так и не съела за день ни кусочка, только пила. А вместе с голодом вернулась и мысль проверить свои подозрения. – Миранда, ты знаешь, где сейчас старая герцогиня и мои золовки? – Да, госпожа, – кивнула горничная, – в это время они обычно пьют чай на закатной террасе. – Закатной? – прежде я не слышала этого названия. – Да, госпожа, так её называют, потому что терраса расположена в западной части замка и обращена на закат. Леди любуются им почти ежедневно, если стоит хорошая погода. – Втроём? – Да, госпожа. – Отлично! Сегодня я к ним присоединюсь. Неси платье. – Госпожа… – на лице горничной отразилась неуверенность. – Что такое, Миранда? – делано удивилась я. – Ты стала плохо слышать? Тогда можешь посетить лекаря, пока я буду чаёвничать с моими любимыми родственницами. А сейчас неси мне платье. Она послушалась. После допущенной ошибки Миранда стала очень покладистой, готовой сделать всё, лишь бы я не пожаловалась мужу. Разумеется, жаловаться я не собиралась. Зато страх горничной намеревалась использовать по полной. Первые два платья я забраковала. – Нет, это всё не то. Слишком скромные, закрытые. Мне нужно другое. Миранда уже собралась вернуться в гардеробную, чтобы принести мне третье платье, но я её остановила. – Помоги мне встать, я сама выберу. То ли моя уверенность, то ли холодный тон, то ли осознание, что её будущее в моих руках, а может, и всё вместе подействовало на служанку. Она перестала спорить и удивляться, просто молча исполняла мои приказы. Изучив гардеробную, я указала на подходящее платье. Возможно оно принадлежало предыдущей жене Гидеона, но это была обычная практика – передавать дорогие наряды по наследству. Слишком много времени, сил и денег требовалось для их пошива. Вот и выбранное мной платье было создано для приёма или званого обеда. Нежно-голубое, из драгоценного шелка, с переливами почти до белого – цвет, который идеально подчеркнёт мою светлую кожу и волосы. Расшитое золотой канителью. С открытыми плечами, делающими меня хрупкой. Слишком роскошное для обычного семейного чаепития. Однако прекрасно подходящее для моих целей – показать родственницам, что я жива, здорова и намерена оставаться такой и впредь. И не только родственницам, это же должен увидеть мой несостоявшийся убийца. Только так я смогу вывести его из себя, заставить действовать и наконец – допустить ошибку. – Миранда, – сказала я, указывая на платье. – Помоги надеть это. И нарумянь мне щеки – я должна выглядеть здоровой и счастливой. Служанка замерла на мгновение, будто не веря своим ушам. – Но, госпожа… вы же плохо себя чувствуете. Может, лучше отдохнуть? К тому же вы сегодня ничего не ели… Я повернулась к ней, медленно, словно хищница, оценивающая добычу. – Разве я спрашиваю твоего совета? – голос был тихим, но в нем явственно звенела сталь. – Из-за твоей ошибки я сегодня едва не потеряла ребенка. Неужели хочешь повторить? Миранда резко опустила глаза и покорно кивнула. – Нет, госпожа. Сейчас все сделаю. Пока она помогала мне облачиться в наряд, я изучала свое отражение в зеркале. Бледность, тени под глазами, осунувшиеся черты – нет, так не годится. Они сразу поймут, что я едва держусь на ногах. А я хочу, чтобы они увидели не жертву, а победительницу. – Румяна, – напомнила я. – Ярче. Миранда послушно взяла пуховку и аккуратно нанесла розоватый оттенок на мои скулы. Затем подвела ресницы сурьмой, слегка тронула губы кармином – ровно настолько, чтобы они не казались бескровными. Это был первый раз, когда я воспользовалась косметикой. Но она всегда была здесь, в шкатулке с драгоценностями, полагающимися герцогине Минрах. – Госпожа… вы уверены, что хотите идти? – осторожно спросила горничная, глядя, как я тяжело поднимаюсь. Я ответила ей улыбкой. Не той мягкой и беззащитной, какая была у меня раньше. А холодной, тонкой, как лезвие. – Абсолютно. Поразмыслив, добавила: – Прикажи Терезе подать мне обед на террасу. Война – войной, а голодать я не буду. Мой ребенок должен расти здоровым.