Глава 7

После ухода мужа я долго лежала, свернувшись калачиком и обняв ладонями живот. Не спала, однако глаза прикрыла, чтобы не видеть реальность. Хотелось еще немного побыть вне новой жизни. Затем пришла Миранда. Я слышала, как она приоткрыла дверь, какое-то время разглядывала меня, пытаясь понять – сплю или нет, а потом принялась за работу. До конца раздвинула шторы, заполняя покои солнечным светом. Принесла кувшин со свежей водой для умывания и чистую сорочку. Служанка не гремела намеренно, но и не соблюдала тишину, уверенная, что мне пора вставать. Она была права. Однако моя неприязнь к Миранде возрастала чуть ли не с каждым ее движением. Наконец я поднялась и свесила ноги с постели, осторожно касаясь носками пола. Детская привычка, укоренившаяся и во взрослой жизни – проверять, холодные доски или теплые, и загадывать: если теплые, значит, день будет хорошим. Глупость, конечно, но я привыкла к этому ритуалу. В спальне герцогинь Минрах моих ног касался пушистый ворс ковра, мгновенно напоминая, что прошлого больше нет. И отныне я не могу себе позволить даже маленьких слабостей. Служанка тут же подошла ко мне, чтобы помочь снять ночную рубашку. – Миранда, смени белье на постели, – приказала я. – И больше не используй лаванду, у меня от нее болит голова. Меня поразило звучание собственного голоса. В нем не слышалось ни единого проблеска эмоций – холодный, властный и равнодушный. – Слушаюсь, госпожа, – служанка поклонилась. Мне показалось, чуть более поспешно, чем прежде. Однако я не придала этому значения. К спальне прилегала небольшая купальня с выдолбленной в полу чашей для омовений. Сейчас она была пуста, но рядом уже ждал фаянсовый таз. – Почему воды нет? – я кивнула на чашу. – Простите, госпожа, не успели наполнить. «Или не посчитали нужным», – мысленно дополнила я за служанку. А вслух коротко бросила: – У тебя срок до вечера, чтобы исправить эту оплошность. И вымой тут все хорошенько. По углам висит паутина. Это я, конечно, зря – паутины не было. Но от моих глаз не укрылось, как досадливо поморщилась Миранда. Будто забыла, что должна носить маску холодной вежливости. Я подняла руки, позволяя ей стянуть с меня рубашку, затем расплести ночную косу и заколоть волосы на затылке. Легкий ветерок из распахнутого окна бродил по обнаженной коже, рисуя узоры из мурашек. – Готово, госпожа, – сообщила служанка. Я ступила в фаянсовый таз. Закрыла глаза и задержала дыхание. Первые струйки воды потекли по коже. Однако они оказались теплыми. Хотя еще вчера Миранда принесла прохладную воду для утреннего умывания. Что-то неуловимо менялось вокруг меня. И я не знала – к добру это или к худу. Миранда уже закутывала меня в широкое полотенце, когда в дверь спальни робко постучали. – Ваш утренний чай, госпожа, – прозвучал тихий знакомый голос. – Тереза? – я улыбнулась, глядя на вошедшую девушку. – И как чай? Вкусный? Вместе с пузатым фарфоровым чайником, сахарницей и молочником она принесла тарелку с тарталетками, первыми ягодами и сыром. В ответ на мой вопрос она покраснела. А я дождалась, пока Миранда наденет на меня дневную сорочку, затем прошла к столику, взяла с тарелки краснобокую черешню и протянула Терезе: – Ешь. Та дрожащей рукой сунула ягоду в рот. Раскусила, и на секунду ее глаза затянула поволока. – М-м-м, – не выдержав, она издала звук удовольствия. – Вкусно? На, попробуй и это, – я подала ей крупную, мясистую вишню темного, почти черного цвета. Быстрый взгляд, брошенный Терезой на Миранду, не остался мной незамеченным. Как и то, что Миранда была весьма недовольна этой задержкой. Но у моих действий была причина. Я хотела удостовериться, что никто не пытается меня отравить. Я заставила Терезу попробовать все, что она мне принесла. И только тогда сама села есть. Черешня оказалась необычайно сладкой и сочной. Вишни тоже. – Не знала, что ягоды уже поспели, – я с удовольствием поглощала их одну за другой. – Замок на скале, поэтому тут прохладно, но в долине рано начинается лето, госпожа, – пробормотала Тереза, заливаясь краской по самую маковку. – Скоро пойдет клубника… Я скрыла усмешку. По девушке было видно: она боится меня. Вот и хорошо, пусть боится. Такая не посмеет подложить яд просто из трусости. Потому что ей же придется его съесть. Наконец сытая и довольная я поднялась. Пора одеваться. Едва Тереза ушла, забрав с собой посуду, Миранда задала нежданный вопрос: – Какое платье желаете сегодня, госпожа? Я даже не осмотрела свой гардероб. Да и вчера она сама выбирала одежду. – Сегодня я встречаюсь со старшими слугами, подбери подходящий наряд. – Как прикажете, госпожа. Миранда снова поклонилась и скрылась в гардеробной. Я проследила за ней взглядом. Неужели утренний визит моего супруга повлиял на поведение горничной? Может, она решила, что я теперь в милости у герцога? Поэтому стала почтительной? Надеюсь, остальная челядь тоже так думает. Мне не нужна жестокая борьба еще и с прислугой. Хватит дражайших родственниц. Когда Миранда принесла платье, я решила, что в качестве горничной она меня вполне устраивает, несмотря на доносы герцогу. Наряд как нельзя лучше подходил для запланированных мною встреч – строгий, величественный и женственный. Способный подчеркнуть, что я не только герцогиня, облеченная властью хозяйка замка, но еще и женщина. Весьма привлекательная женщина, решила я, взглянув на свое отражение в зеркале. На этот раз Миранда держала его до тех пор, пока я не бросила быстрый взгляд. И лишь тогда, удовлетворенная, положила его на туалетный столик. И снова на мне были рубины. Они украшали волосы и шею. А на указательный палец правой руки Миранда надела перстень с крупным камнем. Я оценила ее внимание к деталям. Камень рода на правой руке – символ власти, дающий мне право распоряжаться всеми службами замка. Покончив со сборами, я перешла в свой кабинет. Покои герцогини в замке размером были с половину дома Бурджесов. Однако я не испытывала радости. Это все было не моим, всего лишь временным жилищем, а еще инструментом, необходимым для свершения мести. Вот она была моей. По-настоящему моей. Тем, что заставляло меня просыпаться по утрам и начинать новый день. Месть за любимого мужчину – и его ребенка. Я подошла к большому столу, провела кончиками пальцев по гладкой поверхности и села в стоящее за ним кресло, оказавшись спиной к окну. Оно так же, как и остальные окна моих покоев, было забрано решеткой, которую обвивал цветущий плющ. Его тени оказалось достаточно, чтобы солнце не слепило и при этом хорошо освещало комнату. – Госпожа желает что-то здесь изменить? – почтительно спросила Миранда. «Да, госпожа желает узнать, что за овод тебя сегодня ужалил и кому ты успела разболтать, что герцог на рассвете приходил ко мне в спальню?» – ужасно хотелось задать этот вопрос и посмотреть на ее лицо. Однако я окинула равнодушным взглядом убранство кабинета, излишне яркое и кичливое, на мой вкус, и спокойно ответила: – Позже решу. Миранда снова поклонилась. – Сейчас позови ко мне… – я задумалась, с кого начать. В замке было семь старших слуг и старый жрец Ионисий, проживающий в храме. Шталмейстер занимался конюшнями и лошадьми, а также всем, что имело к ним отношение. Плотник чинил повозки, а в свободное время мог изготовить шкаф или ширму. Кузнец не только подковывал лошадей, но еще правил мечи воинам, ковал ножи и кухонную утварь. Камергер следил за покоями и гардеробом герцога, а еще он отвечал за все гардеробы замка. В ведении старшего повара находилась кухня и кухонная прислуга. Он же составлял меню и отвечал за запасы продуктов. Были еще старшая горничная и кастелян. А над ними два управляющих. Один из которых, Бальтазар Дангримо – занимался делами остального герцогства и рубиновых рудников. Второй, Эстебан Лагорт, ведал внутренними делами замка, снабжением и людьми. – Позови ко мне управляющего Лагорта, – заявила я, принимая решение. *** Дверь за Мирандой закрылась, и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким шелестом плюща за решетчатым окном. Я медленно провела пальцем по резному краю стола, ожидая. Не прошло и десяти минут, как в кабинет постучали. – Войдите. Эстебан Лагорт вошел с тем же бесстрастным выражением, с каким, должно быть, докладывал герцогу о сборе урожая или ремонте крыш. Его поклон был формальным, ровно настолько, чтобы не дать повода для упрека в неуважении. – Вы желали меня видеть, госпожа? Ударение на последнем слове было едва уловимым, но я его заметила. «Госпожа», а не «ваша светлость». Будто я временная гостья, а не хозяйка замка. – Да, – я откинулась в кресле, изучая его. – Как обстоят дела с запасами продовольствия в замке? Лагорт слегка поднял брови, будто удивленный, что я вообще интересуюсь такими вещами. – Все в порядке. Я уже предоставил герцогине Минрах полный отчет. – Герцогине Минрах? – я выразительно постучала пальцами по столу. – Что-то не припомню вашего доклада у себя на столе. Не сочтете ли за труд напомнить, что именно было в вашем отчете? На этот раз в его взгляде промелькнула плохо скрытая неприязнь. – Что вы хотите знать, госпожа? – Как замок пережил зиму? Достаточно ли припасов и фуража? Хватит ли зерна для посева? Я задавала вопросы, а сама следила за управляющим. На слове “зерно” его взгляд нервно забегал. – Ах да, зерно… – протянул он, будто вспомнив о чем-то. – Была небольшая проблема. Северные кладовые немного подтопило, зерно попортилось, но мы уже восполнили недостачу из южных хранилищ. – Что значит «подтопило»? В Минрахе так много снега? Из скудных уроков географии я помнила, что зимой здесь редко бывают сильные морозы, а выпавший снег тут же тает. Откуда взяться половодью? – Нет, рухнула плотина. – По какой причине? – Она была слишком старой. – И когда это случилось? – Месяц назад, когда снег в горах начал таять. – Но он ведь тает там каждый год? Почему вы не позаботились, чтобы заранее проверить крепость плотины? – Плотины не входят в мои обязанности. За них отвечает Дангримо. Лагорт явно чувствовал себя неуютно рядом со мной, но и открыто грубить мне не мог. – Не входят? – я чуть наклонилась вперед, спеша закрепить эффект. – А что по этому поводу думает герцог? Ему вы тоже подавали отчет? Глаза управляющего неприятно блеснули. – Госпожа, если вас беспокоит состояние плотин или управление складами, возможно, стоит обсудить это с вдовствующей герцогиней. Она курирует все хозяйственные вопросы. Я холодно улыбнулась: – Как удобно. А если я попрошу вас принести мне чашку чаю – вы тоже побежите к ней за разрешением? – Я лишь следую установленному порядку. – Какой образцовый управляющий, – сладко сказала я. – Сколько вы здесь уже служите? – Семнадцать лет. – Надо же! Шесть жен герцога приходили и уходили, а вы остаетесь. Должно быть, вы мастер своего дела. Его веки дернулись, но он сумел сохранить лицо невозмутимым. – Я служу дому Минрахов. – А я теперь часть этого дома. Или вы сомневаетесь? – Конечно, нет, госпожа. В кабинете повисло молчание. Неуютное, колючее. Мне хотелось побыстрее его прекратить и избавиться от этого человека, который даже не скрывал, что не считает меня хозяйкой. – Хорошо, – я нарушила паузу. – Поскольку вы столь трепетно соблюдаете порядок, то передайте герцогине Каталине мою просьбу о встрече. Раз уж все мои решения должны получить ее благословение, лучше обсудим все лично. Похоже, разговора со свекровью не избежать. Вчера Малена с ее угрозами, сегодня вдовая герцогиня, решившая действовать с помощью слуг… Лагорт почтительно склонил голову. В его глазах мелькнуло облегчение. Видимо, и сам рад поскорее избавиться от меня. – Как прикажете. Он развернулся и вышел, а я сжала кулаки под столом. Что ж, это всего лишь один управляющий. Есть еще второй, может, с ним удастся найти общий язык?