Глава 9

Вечерние тени уже сгущались за окнами, когда Миранда помогла мне облачиться в темно-синее платье с серебряной вышивкой – достаточно скромное для семейного ужина, но подчеркивающее мой статус. В зеркале наша пара отражалась, как две фигуры в тщательно отрепетированном спектакле: благородная дама и ее преданная служанка. Преданная… Только не мне. Когда Миранда отвернулась, чтобы достать из шкатулки украшения для волос, я провела ладонями по бедрам, ощущая под пальцами мягкий бархат. В боковых швах платья были вшиты карманы – маленькие, почти декоративные, но достаточно вместительные для платка или флакончика духов. Правый карман оказался пустым. Левый – тоже. Но когда я проверила его еще раз, кончики пальцев наткнулись на что-то плотное. – Миранда, что это… Я замолчала, почувствовав, как сердце резко забилось. Внутренний шов кармана был аккуратно распорот – не порван, а именно разрезан острым ножом, чтобы можно было просунуть внутрь что-то мелкое. Мои пальцы скользнули в образовавшуюся щель и коснулись шершавой поверхности. – Госпожа, вы меня звали? Я резко вскинула голову. Миранда стояла в двух шагах, держа черепаховый гребень. Ее темные глаза, обычно невозмутимые, пристально изучали мое лицо, затем взгляд скользнул вниз – к сжатой ладони. – Что-то не так с платьем? Я выдохнула и убрала руки за спину. Покачала головой: – Нет, все в порядке. Просто… нервничаю перед ужином. Ее губы дрогнули в подобии улыбки. – Вам не о чем беспокоиться. – Да, ты права, – я сделала шаг к окну, чтобы скрыть дрожь. – Но, знаешь… принеси мне воды. В горле пересохло. Она направилась к столику, где стоял хрустальный графин. – Нет! – мой голос прозвучал резче, чем я планировала. – Лучше… лучше прикажи заварить успокаивающий сбор. – Хорошо, госпожа. Миранда поклонилась и вышла, не задавая лишних вопросов. Но в последний момент, перед тем как закрыть дверь, она бросила на меня долгий, пронизывающий взгляд. Как только ее шаги затихли в коридоре, я вытащила находку – клочок бумаги, застрявший в подкладке. Развернув записку, прочла: «Если хотите выжить и выносить дитя, приходите после полуночи к покоям леди Элении. Не доверяй тем, кто рядом. Не пейте воду вечером». Буквы были неровными, словно писались в спешке. Чернила – бледно-синими, будто их разбавили, чтобы сэкономить. Кто мог оставить это? Миранда? Но зачем ей прятать послание, если она могла передать его устно? Кто-то другой? Тогда почему выбрал именно этот способ? И самое главное – почему покои Элении? Скрипнула дверь. Это вернулась Миранда. Я успела сунуть записку в рот до того, как она вошла, неся на подносе дымящуюся чашку. – Госпожа, ваш отвар. Я дождалась, пока она поставит его на стол. Потом, обжигаясь горячим варевом, начала делать крупные глотки. Протолкнуть записку в горло оказалось непросто. Дело усложняли глаза, чуть прищуренные, недоверчивые, которые проследили за мной. Справившись, я не сдержала облегченного вздоха. – Госпожа? Голос Миранды заставил внутренне вздрогнуть. Неужели что-то заметила? Я искоса глянула на нее. Но она всего лишь протянула мне ажурную шаль: – Вечером в залах дует. Я кивнула, позволяя накинуть ткань мне на плечи. – Ты права, воздух действительно сыроват… *** Столовых в замке было четыре. Парадная, где принимали первых персон королевства и соседних земель. Большая – для званых обедов. Малая – там я обедала с новоявленной «матушкой» и «сестрами». Семейную я еще не видела, но по дороге Миранда коротко объяснила, что она маленькая и уютная. Могла бы быть такой, если б на ужин меня не пригласил мой муж. Когда я вошла, там уже горели свечи в массивных канделябрах. Огонь отбрасывал дрожащие тени на развешанные по стенам портреты. Мрачные лорды с суровыми лицами, строгие леди – это были предыдущие герцоги и герцогини Минраха. Их глаза, написанные с редкостным мастерством, поблескивали как живые. Гидеон ждал меня. Он сидел во главе стола, его длинные пальцы нетерпеливо крутили вилку. Каталина, облаченная в черное бархатное платье, заняла противоположный конец. По обе стороны от матери сидели Малена и Лиара. А предназначенные мне приборы стояли слева от Гидеона. Жена всегда сидит слева от мужа. Ближе к сердцу. А справа – его первенец, наследник и сын. – Наконец-то, – прошипела Каталина, постукивая ногтями по хрустальному бокалу. – Мы уже начали думать, что ты решила проигнорировать приглашение мужа. Или, может, тебе не по нраву наше общество? Малена тут же подхватила, пряча ухмылку за веером: – Наверное, наша скромная трапеза кажется ей недостойной герцогского стола. Ведь там, откуда она приехала, должно быть, последние нищие пируют как короли! Лиара глупо хихикнула. – Если бы вы хоть раз побывали за пределами Минраха, – мягко ответила я, – то знали бы, что в остальном мире люди ценят не роскошь, а искренность. Но вам, похоже, это неведомо. Гидеон с громким стуком поставил бокал. – Хватит! – его голос, как удар хлыста, заставил всех вздрогнуть. – Я не для того собрал семью, чтобы слушать ваши перепалки. Он отрезал кусок оленины, кровавый сок выступил на золотистой корочке. – Я уезжаю на рассвете. Мое присутствие требуется в столице. Пришла пора обновить и зарядить королевские артефакты. Мать остается за главную, – взгляд мужа, тяжелый как свинец, уперся в меня. – Если будут вопросы – обращайся к ней. Поняла? Я намеренно сделала паузу, прежде чем ответить: – Как… неожиданно… И надолго? Похоже, о моем самоуправстве ему не доложили. Или он не считает нужным заострять на этом внимание. – Дней десять в одну сторону. Может, больше, – Гидеон бросил вилку с таким звоном, что стоящий рядом слуга нервно вздрогнул. – Надеюсь, ты довольна. – Конечно, ваша светлость, – произнесла ровным тоном. – Разве могу я быть чем-то недовольна? А сама медленно провела пальцами по краю стола, чувствуя гладкость полированного дерева. Нащупала вилку и нож. Нож… То, что нужно, если все же решусь совершить ночную вылазку в покои Элении. Но даже если не решусь, лишняя защита мне не помешает. Особенно теперь, когда герцог уедет. Я аккуратно сдвинула льняную салфетку так, чтобы она накрыла приборы. И неловким движением уронила бокал: – Ой! Хрусталь разлетелся в разные стороны. Брызги воды попали на платье. Ко мне тут же бросились слуги. Гидеон молча скрипнул зубами, а его мать побелела от злости. – Ты! – прошипела она. – Это было сапфировое стекло! Ты хоть представляешь, сколько стоит такой бокал? – Простите, это вышло нечаянно, – пробормотала я, одновременно стаскивая со стола и нож, и салфетку. – Что-то ты сегодня такая неловкая, – пропела Малена. Ее голос сочился ядом. – Уж не заболела ли ты, невестушка? – Или, может, твое… положение на тебя так влияет? – подгавкнула Лиара. Я улыбнулась им и спрятала нож в складки платья. А потом разгладила на коленях салфетку и намеренно перевела взгляд на свекровь: – Всего лишь немного устала, матушка. Вынашивать вашего внука очень непросто. Гидеон вдруг громко хлопнул ладонью по столу, заставив подпрыгнуть посуду. – Хватит ваших игр! – прорычал он, обрывая хихиканье. – Я объявляю тост. Он поднял бокал: – За Минрах! И за то, чтобы в мое отсутствие здесь все оставалось… спокойным. Его мать и сестры присоединились к нему. Мне подали новый бокал. Я прикоснулась губами к краю и вдруг наткнулась на пристальный взгляд Каталины. «Не пейте воду вечером», – пронеслось в голове. – Обещаю, что буду вести себя тихо, – прошептала я, раздвигая губы в улыбке и отставляя бокал. – Очень тихо. Весь ужин я сдержанно улыбалась на колкие слова свекрови и невесток, изредка отвечая им тем же. Почти не замечала, что за блюда мне приносят и каковы они на вкус. От постоянного напряжения ныли спина и пальцы, сжимавшие приборы. Когда Гидеон наконец поднялся из-за стола, я испытала почти физическое облегчение. Но герцог вдруг подошел ко мне и подал руку. Неужели что-то заметил? От этой мысли в глазах потемнело. Сердце дрогнуло, пропуская удар за ударом. Во рту пересохло. И голова закружилась, несмотря на то, что я продолжала сидеть. Несколько мгновений я смотрела на протянутую ладонь супруга. Большую, крепкую, с грубыми пальцами и мозолями от рукояти меча. Это ладонь убийцы. И сейчас я должна ее коснуться. Должна, если хочу усыпить его бдительность. Выдохнув остатки воздуха, приняла предложенную руку и встала. Пальцы дрогнули, коснувшись плотной ткани камзола. Гидеон не двигался, и я все же подняла взгляд. То, как он смотрел на меня, заставило кровь забиться в висках. В его глазах горело желание. Он смотрел на меня как на женщину. Нет! Пожалуйста, нет! Умоляю… Голова закружилась. Я оступилась и всем весом навалилась на руку мужа, чтобы удержать равновесие. Его рука напряглась, мышцы вздулись под тканью, и я оказалась прижатой к мощному телу. Ноздри тут же заполнил его запах – терпкий, пряный, пугающий. Пот, железо и боль. Я замерла, как птица, уловившая движение хищника. Могла бы – нырнула в траву, прижалась к земле, распласталась дорожной пылью. Но я не птица. Я – герцогиня Минрах, женщина с выжженным сердцем, поклявшаяся отомстить. Если мне придется выдержать еще одну ночь боли и страха, я приму это как испытание. Но сейчас я отстранилась, делая вид, что испытываю благодарность за помощь: – Благодарю, милорд. И покорно склонила голову. Гидеон гулко расхохотался: – Какая у меня почтительная жена! За все благодарит. Даже за то, что споткнулась. Каталина и сестры герцога застыли на несколько секунд, не зная, как реагировать. Комплимент это был или издевка? Затем свекровь вежливо посмеялась. Глядя на нее, захихикали и Малена с Лиарой. Я тоже растянула губы в улыбке. Хотя мне больше хотелось оскалиться. И наткнулась взглядом на вновь протянутую руку. На этот раз приняла ее, не медля. Наверное, любому страху есть предел. И моему он уже наступил.