4

«…в груди жаркой волной поднялось смущение, покрыло алыми пятнами шею и коснулось щек…»

Громкая музыка, несущаяся из недр телефона, разрезала тишину комнаты. Вставать не хотелось и только второй звонок заставил открыть глаза. Игнорировать Давида Вольского — самая худшая из возможных идей.

Рука, не глядя, потянулась к прикроватной тумбочке, будучи вполне самостоятельной частью тела, нашарила телефон и вернулась на место. Вернее, к моему спрятанному под одеялом уху.

— Львица моя, ненаглядная, — мужской голос был острым, как лезвие и громким, словно раскат грома майским вечером.

— Я Нала, — губы шепнули, но слова утонули в одеяле. Вольский не расслышал. Хотя… скорее и не захотел.

— Я заказал себе новый мессенджер, но по ошибке указал время доставки шесть тридцать… утра, — в трубке послышался сладкий зевок. — Как ты понимаешь, доставка не в мою квартиру. Сначала хотел на твой адрес оформить, но передумал, — шуршание, приглушенный женский голос на фоне и очередной зевок. — В общем, курьера нужно встретить в издательстве.

— А охранник не может забрать ваш мессенджер?

— Если шутишь — это хороший знак. Смотри, не опоздай. Сумка жуть какая дорогая.

Обреченное «Но» так и осталось неуслышанным. Вольский отключился, а я, крепко сжимая в ладони телефон, безвольно опустила руки вдоль тела. Если доставка на шесть тридцать, то сейчас как минимум шесть.

Я медленно повернула голову к тумбочке и проглотила возмущенный вздох. Часы показывали «5:30».

Почему? Почему талантливые люди иногда такие отвратительные, как люди? Почему другие работодатели уважают личное время сотрудников, но Вольскому плевать на все, кроме своей комфортности? Почему я терплю его причуды вот уже три года?

Ответ на последний вопрос у меня был, поэтому, зажмурившись на долгие четыре секунды, я раскрыла глаза и села в кровати. Голова закружилась, из груди вырвался приглушенный всхлип. Все же не стоило вчера пить, пусть и безалкогольное вино. В памяти воскрес разговор с привлекательной галлюцинацией, перед глазами возникла картинка с сильными мужскими руками, обтянутыми дорогой тканью, а в ушах обладающий уникальной силой воздействия на женский организм голос.

Я потрясла головой и вытерла ладонями лицо, пытаясь быстрее проснуться. Определенно, нужно что-то делать. Такими темпами и до психушки недалеко.

— Я обещал не читать мысли, но у тебя очень говорящее лицо, Нала.

Все тот же, что и вчера, завораживающий глубокий голос раздался у кровати, и я вскрикнула. А еще от испуга, кажется, подпрыгнула на матраце.

— Матерь Божья!

— Не стоит, Нала, — голова с черными волосами и идеальными чертами лица качнулась из стороны в сторону.

— Этого быть не может! Я сплю? Я все еще сплю, да?

— Спала десять минут назад, а затем проснулась и разговаривала сама с собой.

— Не сама с собой, а по телефону.

— Те-ле?.. — он нахмурился.

— Да ладно? Ты следишь за судьбами людей, но не знаешь, что такое телефон? — Лука все еще молчал, неотрывно разглядывая мое сонное лицо, и с тяжелым вздохом я откинулась на спину. — Неважно, — закрыла ладонями щеки и задержала дыхание, чтобы успокоить взбесившееся сердце. — Так это все было взаправду? Ты типа… настоящий? — истеричный смешок сорвался с губ и натолкнулся на вполне уверенное: «Конечно». — И ты смотрел, как я сплю? Всю ночь?

— Нет, что ты. Я в соседней комнате был. Зашел, когда почувствовал, что ты проснешься.

— Почувствовал… Я даже знать не хочу, что это значит.

Придерживая край одеяла у груди, я поднялась и смахнула за спину непослушные после сна волосы.

— Ты не мог бы отвернуться? Мне в душ нужно.

Лука резко сделал шаг назад и приподнял руки.

— Конечно. Но я лучше подожду тебя на кухне. Не хочу смущать, Нала.

Он вышел из спальни и аккуратно прикрыл за собой дверь. А я, глядя на широкую спину, словила за хвост мысль, что в принципе была бы не против смутиться.

О, святые небеса! Как хорошо, что Лука дал слово не читать мои мысли.

*

Душ занял десять минут, и все из-за того, что кожу все время покалывало от бесконечной толпы мурашек, что приподнимали волоски. Одна только мысль о том, что за соседней стеной, восседая на кухонном стуле, меня ждал мужчина, заводила и закручивала клубок нервов до предела.

Странно, но у меня не было страха от присутствия абсолютно чужого человека в квартире. А может, просто от шока и неожиданного витка судьбы атрофировалось чувство самосохранения? Ответа не было. Вместо него я чувствовала удивительное спокойствие и даже извечно тревожащий душу стресс из-за работы с Вольским, словно не просто притих, а отступил насовсем.

Вот черт! Давид и его мессенджер!

Я выключила воду, схватила полотенце и обкрутила его вокруг тела. И только занесла ногу над ковриком, как в дверь аккуратно постучали. Крик от испуга удержать внутри не смогла.

— Ты в порядке, Нала? Я почувствовал сильное волнение.

— Гос… Твою… Чер… — подходящего слова не нашлось, и от злости я сжала кулаки, запрокинула голову и замычала сквозь зубы. — Лука, меня чуть инфаркт не схватил! — я говорила, поглядывая на стену и наспех вытирая тело. — Нельзя так пугать людей, — распахнула дверь и буквально влетела в крепкую мужскую грудь.

В нос ударил терпкий запах туалетной воды. Я подняла лицо и, кажется, забыла, как дышать. Стоя так близко, Лука выглядел еще красивее. Настолько хорошо, как только может выглядеть мужчина, сохраняя все свое самцовое достоинство.

«Божечки, только не читай мои мысли! Только не читай».

— Кхм, я… — я сделала шаг назад, чтобы голова, наконец, снова смогла функционировать, генерируя правильные мысли, а не то, что сейчас в ней кружило. — Мне нужно собираться на работу.

— Еще луна царствует на небе.

И почему его голос такой до противного глубокий и завораживающий? Ох, черт, Нала, тебе срочно нужен мужчина в том самом смысле, о котором вот уже несколько месяцев просит тело. Хотя, а зачем мне какой-то мужчина, если в собственной квартире уже есть один?

Нет, нет, нет! Хватит!

Не знаю, правда ли Лука перестал залезать в мою голову, но смотрел он очень даже пристально. И молчал, нахмурившись.

Ах, да, он же что-то сказал. Я тряхнула головой.

— Эмм… Давиду плевать на время суток. Для него главное, чтобы поставленная задача была выполнена. А сейчас мне нужно в издательство, — взглянув на часы, я вздохнула. — И, судя по всему, я уже опаздываю.

— Я могу чем-то помочь, Нала?

Ох, мамочки! То, как Лука произносил мое имя, сносило голову. Чтобы скрыть нервозность, я наигранно беспечно взмахнула руками, пока доставала одежду из шкафа, и усмехнулась.

— Ну, я же не знаю, что тебе подвластно. Можешь тучи развести руками или что-то вроде того? — внезапно вспомнилась строчка из песни.

— Тучи? Небо чистое и дождя пока не предвидится.

— Ох, ладно. Не важно, — я натянула через голову свободную толстовку и подняла руки, чтобы достать из горловины волосы. — Но если ты действительно хочешь помочь, то было бы здорово замедлить немного время. Курьер уже вот-вот приедет, а у меня даже номера его нет.

— Конечно, Нала, — Лука кивнул и подобрался, будто почувствовал себя нужным.

Он шагнул к окну, развернулся и взмахнул руками. Через секунду щелкнул пальцами, замер, обернулся и четко очерченные губы дрогнули в улыбке.

— Готово.

А я, как стояла посреди комнаты со спрятанными в рукавах толстовки ладонями, так и осталась стоять, недоуменно хлопая глазами. Вытянула руки, подтянула рукава и взглянула на Луку.

— Ты уверен?

— Я полноценно владею своими силами, Нала. И не стал бы тебе лгать.

— Но… — я повернула голову к настенным часам и глупо улыбнулась. — Ничего не изменилось.

Звенящую тишину разрезал звук бегущей стрелки.

Лука нахмурился, снова поднял руку и щелкнул пальцами.

Секундную стрелку ничего не смутило.

— Этого не может быть. Моя сила только моя, ее невозможно забрать или украсть. Я…

— Ты из книжки. Я говорила, — и ведь действительно говорила, сама до конца не веря в то, что несла вчера.

Наши взгляды встретились, и в глубине топкого темного омута я заметила искры непонимания.

— Ладно, Хранитель мой. А знаешь ли ты, что такое такси?