Глава 35

        С того злополучного происшествия прошло три дня. Они были настолько насыщены хлопотами, что пролетели просто мгновенно. Лаван почти все время проводила в своей лекарской, пытаясь определить причину взрыва. На останках она обнаружила несколько синих кристаллов непонятного происхождения. «Кажется я начинаю ненавидеть синий цвет!» Все ее попытки определить их природу заканчивались ничем, и единственный вывод к которому она пришла – кристаллы неведомого вещества - не из их мира.

        Прежний Хранитель очень быстро поправлялся. Память к нему вернулась уже на следующий день и он сразу же замкнулся в себе. Физически он окреп, уже мог сам передвигаться, но от еды отказывался и все время молчал. Попытки разговорить его – заканчивались ничем, он невидящим взглядом смотрел в потолок и никак не реагировал.

        Архана тоже вела себя необычно. Раньше выкрикивала проклятия и угрозы, несмотря на явную боль, которую испытывала от медных пут, а теперь она выглядела поникшей и безжизненной, словно потерявшей цель в жизни. Лаван считала, что она каким-то образом почувствовала целебную силу талисмана, который избавил Шелора от ее пагубного влияния.

       Вик все так же пел дифирамбы Архане, рассказывая всем, кто заходил к нему в камеру, какая она исключительная женщина.

       А вот с новой пленницей все было гораздо интереснее. А то, что это была именно женщина, сомнений не оставалось. Во-первых, фигура у нее была явно женская, со всеми определенными выпуклостями в нужных местах. Во-вторых, повадки, манера говорить и визжать тонким голосом, а в третьих – это была шулам, а шулам, как известно, были исключительно женского пола.

         Как только пришла в себя, синяя принялась метаться по камере, билась о стены, пыталась пробить ставни, но их предусмотрительно сделали из древнего дерева и синяя, едва прикасаясь к ним – вскрикивала от боли и забивалась в угол. Но как только боль проходила – начинала все сначала.

          На следующий день, когда пленница немного поутихла, Лаван зашла посмотреть на нее и поразилась. Стены, пол, потолок и даже ставни были измазаны непонятной жидкостью опять же синего цвета! Пленница сидела в углу камеры и возле ее ног этой жидкости было больше всего. «Да это же ее кровь! Она ранена!» - догадалась Лаван. Видимо от ударов о стены синяя поранилась и теперь истекала кровью.

       Как ей помочь и стоит ли это делать, Лаван не знала. Тем более, что существо на контакт не шло. К еде не притрагивалось, пила лишь воду, а когда с нею заговаривали – начинала визжать. Решили оставить все как есть, дать ей время успокоиться, привыкнуть к положению пленницы и тогда попытаться поговорить еще раз.

       У Лаван не было свободного времени, приходилось метаться между больной настоятельницей и  взволнованными сестрами-хамгаАла. Девушки были в панике, вся из жизнь, планы на будущее – пошли прахом. Они то плакали, то требовали выпустить их погулять, то повидаться с настоятельницей. А сделать ни одно, ни другое – Лаван не могла. Настоятельница слабела с каждым днем и беспокоить ее слезами девчонок она не хотела, а выпускать их за пределы комнаты было рискованно, так как все неженатые горные на заставе просто сошли бы с ума, домогаясь внимания девчонок, не умеющих владеть своими гематитами.

     С Нираном виделись они только ночью, когда оба, измученные,  падали на кровать и засыпали. Сил не хватало даже на то, чтоб перемолвиться парой словечек. Ниран приходил в спальню, в которую молодые переехали из-за того, что прежнюю пришлось отдать настоятельнице, глубокой ночью.

      Лаван догадывалась, что он делал. Летал. Практиковался в новых умениях. Но делал это темной ночью, желая сохранить свои умения в тайне. С солдатами, которые видели, как он взлетел  к окну спальни, провел серьезный разговор и те клятвенно пообещали сохранить увиденное в тайне.

      На третий день пришла Агата. Она как чувствовала, что девушка немного освободилась и зашла с пирогом в гости.

       Девушки разместились в огромной столовой, которая нынче пустовала. Кухарка принесла ароматный чай и девушки расслабились, отхлебывая по глоточку ароматного напитка. После того, как вдоволь наговорились о том, что произошло накануне, Агата, выдержав паузу, сказала:

-Лунная…

-Лаван! Называй меня имени!  - напомнила хамгаАла.

-Хорошо, да… Лаван… У меня к тебе серьезный разговор… И ты наверное знаешь о чем, - щеки смуглой красавицы порозовели.

-Ну… догадываюсь…   о Кристалле поговорить хотела?

-Да! Я пришла попросить тебя ввести в тело Кристалла гематиты! – она вынула из кармана широкой юбки сверток, - вот… я достала пять штук…

-Ты уверена? Что он  тебе рассказал? – осторожно начала Лаван, рассматривая камни. Темно-серые, почти черные камни были не обработаны и на вид походили на обычный уголь. Но истинный ценитель понимал, что за камни перед ним. Необработанность камня говорила о том, что порода добыта у горы. Но добыча камней давно была закрыта для людей. «Интересно, где она взяла столько?»

-Все… он все рассказал… - девушка опустила глаза, - я знаю, что как только он станет полноценным горным – уйдет от меня к другой!

-И ты готова его отпустить? – Лаван поразилась, ей показалось, что девушка любит мужа.

-Кристалл несчастен… - голос говорившей дрогнул, - он и до разговора с тобой очень переживал, сама понимаешь, как для мужчин важно то, что он не может… э-э-э… делить со мной постель, - щеки говорившей порозовели. «Ох ничего себе, какая скромница, как обряды проводить в обнаженном виде, так даже не смущалась – улыбнулась про себя Лаван», - а теперь все стало только хуже, он считает себя неполноценным.

-Я предлагала сделать амулет из гематита. Если Кристалл будет его постоянно носить на теле, то все наладится!

-Но наши дети не будут горными, ведь так? – Агата все так же смотрела в пол.

-Да, - честно ответила хамгаАла.

-Какой мужчина захочет, чтоб его род прервался?

-Он же женился на тебе, зная, что ты человек, значит знал, что дети наследуют твою кровь, - возразила девушка.

-Ничего он не знал! Никто здесь ничего о себе не знает! – пылко сказала Агата и наконец посмотрела на собеседницу, - с твоим появлением все изменилось. Кристалл рассказывал, что солдаты на Заставе стали приставать к старшим, с требованием рассказать побольше о них. А тем и рассказать особо нечего… Лишь одна старуха вспомнила, что у деда прежнего Хранителя была богатая библиотека, в которой есть все информация о горном народе, но ее никто не видел много лет. Куда делась… Наверное сгорела со всем домом во время пожара, когда рожала мама Нирана, жена Шелора…

-Погоди, Ниран говорил, что его мать умерла во время родов. А ты говоришь она сгорела в пожаре? – перебила девушку хамгаАла.

-Кажется да, пожар начался во время родов. Она погибла. Мне бабушка рассказывала, это же давно было, меня тогда еще не было, - пожала плечами Агата.

-О Богини! Не может быть! – Лаван взволновано вскочила с места и забегала по комнате, что говорило о крайней степени ее волнения, - нет, нет, не может быть… - по ее щекам хлынули слезы, - нет, не может быть все настолько страшно!

-Лаван, что… - Агата подбежала к девушке, - что я такого сказала? Ты не знала о этой трагедии? Прости, я не подумала! – знахарка сбегала за стаканом воды, высыпала в него какой-то порошок и почти силой вручила девушке, - вот выпей, поможет успокоиться!

-Не извиняйся, Агата! – Лаван присела, вытирая слезы, залпом выпила предложенное зелье и сказала, - в этом твоей вины нет, я просто не знала, что конец бедной женщины был настолько ужасен. Понимаешь… хамгаАла не умирают при родах, такого не может быть в принципе… если только… муж не покинул ее в этот тяжелый момент… - Агата ахнула и закрыла рот ладошкой, а Лаван продолжила, - горный обязан присутствовать при родах жены, чтоб усмирить огонь ребенка… ты ведь слышала, что у горного и хамгаАлы рождаются огненные драконы? Во время родов в ребенке впервые просыпается огонь, из-за испытываемых мук. Несмышленый детеныш выплескивает свой первый огонь в теле матери… - Лаван снова заплакала, представив себе весь ужас той ситуации, - у мужа, не присутствовавшего на родах может быть только одна веская причина – его смерть!

-Может Хранителя Архана не пустила? – девушка еще не  привыкла, что Шелор более не Хранитель, - Опоила? Связала? – предположила Агата, ей было сложно представить, что мужчина добровольно не пришел к жене в столь важный момент.

- Архана уже тогда была здесь? - сквозь слезы спросила  Лаван.

-Ты извини, я не сплетничаю, - осторожно ответила юная знахарка, - но люди в селении болтают… слышишь поневоле… Да и бабушка рассказывала, что Арахана впервые появилась здесь еще до жены Шелора.

-Не понимаю, как он тогда вообще женился? – у Лаван голова разболелась от всех этих мыслей, - сколько же тайн вокруг себя наплодил Шелор Равар? Ладно, я подумаю об этом позже! – девушка смогла наконец взять себя в руки и сменила тему: - Агата, скажи, а Кристалл знает о твоей просьбе? Почему не он принес мне гематиты?

-Н-нет, не знает… - Агата вновь принялась рассматривать пол, - он решил оставить все как есть!

-Тогда почему ты идешь против его решения? – не поняла Лаван.

-Потому что мне не нужен несчастный муж! - теперь уже в голосе знахарки послышались слезы, - он всю жизнь в глубине души будет считать меня виноватой в его несовершенстве!

-Э-к-к-а ты загнула! В его, как ты говоришь не совершенстве, виноваты родители! Женившись на  тебе он сделал осознанный выбор, полюбив человеческую девушку…

-А в селении  говорят, что я его приворожила! – Агата залилась слезами, как перед ней подруга, - я так от этого устала, - и бросившись в объятия хамгаАлы зарыдала в голос.

-Агата! Что ты, не надо! – Лаван обняла девушку и погладила по голове, - что тебе до злых языков? Ну любит народ поболтать, что с того… Не плачь… - но девушка продолжала плакать, заливая платье Лаван слезами. Лаван вздохнула. «Значит поступим иначе!», - Агата, смотри, что у меня для тебя есть!

        ХамгаАла отстранила от себя девушку, вдохнула побольше воздуха в грудь и закрыв глаза на выдохе выпустила аквамарин.

-Дай руку, - сказала она заплаканной девушке, которая непонимающе смотрела на нее, - не так, ладонью вверх! –Агата повиновалась, подставив ладошку. Лаван прикоснулась указательным пальцем к центру ладошки, а когда убрала – на ней лежал бледно-голубой, почти прозрачный шарик, - раз!

-О-ой… что это? – Агата хлюпнула носом.

-Мой способ успокоения пациента, - улыбнулась Лаван и повторила маневр, - Два! Три! Четыре! Пять! – и на ладошке лежали уже пять абсолютно одинаковых голубых шариков.

-К-красивые, - девушка начала успокаиваться, - а как это они у тебя из пальца вылезли?

-Не вылезли, - поправила Лунная, - а я выпустила сама…

-Ух-ты… Здорово конечно… А что это? – Агата перекатывала шарики по ладошке, любуясь.

-Аквамарин!

-Очень красивый! Он что, нервы успокаивает?

-И не только! Еще он прогоняет черные мысли…

-Нет у меня никаких черных мыслей! – сразу насупилась Агата.

-И лечит почки! – продолжила Лаван, - я еще, с ним легче переносить жару… Долго рассказывать про все свойства. Да и аквамарин бывает разный.

-А и правда, - девушка уже перекатывала шарики с ладошки на ладошку, - мне вроде легче стало…

-Забирай! Это подарок!

-Ой, что ты! – заволновалась знахарка, - я не могу, а как же ты, он часть тебя?

-Обычно я прошу через время вернуть мне камни, когда лечение завершено, но сегодня мне хочется сделать тебе подарок! Возьми пожалуйста! Из аквамарина можно сделать браслет, но носить его нужно на коже!

-Спасибо! – пылко поблагодарила смуглая красавица, - мне очень приятно! Ой, что же это я! У меня  тоже для тебя есть подарок! Никак не могу   отдать еще с первого дня знакомства, - Агата хлопнула себя по лбу, - где же моя корзинка? - она полезла под стол и стала там копошиться, - вот! – протянула Лаван сверток, - это мой тебе свадебный подарок! Когда я это шила, то не знала твоего размера, но мне кажется подойдет!

       Лаван смущенно приняла сверток и принялась разворачивать. Сняла несколько слоев бумаги и обомлела. Внутри лежала ночная сорочка из нежнейшей ткани. Голубовато-серый шелк, под цвет глаз хамгаАлы, словно специально для нее и подобранный. Девушка встала и приложила к себе сорочку, любуясь. Она была до самых пят, в талии узкая, а ниже бедер расклешенная. Вырез на груди был пикантненький, явно призванный возбуждать воображение и расшитый кружевом, повторяющим узор паутины. Ткань была такая нежная и невесомая, что девушка даже мечтательно застонала. «Как давно с мужем мы не проводили вместе ночь… Эта сорочка – прекрасный повод освободиться сегодня пораньше…» А вслух произнесла:

-Бесподобно! Спасибо тебе большое! Я никогда не видела ничего красивее! Я еще тогда, на обряде, заметила какое у тебя красивое нижнее белье и хотела спросить, где ты его достала? - глаза Лаван сияли от радости. Агата тоже заулыбалась, довольная, что ее подарок пришелся по сердцу.

-Сама пошила! – гордо похвасталась она.

-Ты очень талантливая рукодельница! – восхищалась подруга, - но ты говорила хотела подарить ее, еще будучи не знакомой со мной, почему?

-Так это… Подкупить хотела, - потупилась девушка.

-Зачем? – засмеялась Лаван.

-Что бы ты гематиты Кристаллу ввела, зачем же еще?

-А как я смогу это сделать, если он не хочет? – Лаван поняла, что разговор на эту тему еще не закончен.

-Может уговоришь? Расскажешь, что он теряет, отказываясь становиться горным! – взгляд Агаты был просящим.

-Даже если представить себе, что  я смогу его убедить… Ты подумала, как  жить станешь? – она завернула подарок  в бумагу и отложив, взяла подругу за руку, - ты ведь любишь его!

-Люблю, - голос знахарки вновь задрожал и в глаза показались слезы, - но так жить тоже не могу! Пусть хоть он будет счастливым!

      Лаван помолчала и сказала грустно:

-Ты замечательный человек, Агата и с Кристаллом вы красивая пара, я б не хотела разрушать ваш союз! Ты забери пока камни, позже расскажешь, где взяла и дай мне время… Я хочу подумать, возможно смогу помочь вам иначе…

       Когда Агата ушла, Лаван попыталась сконцентрироваться над ее проблемой, но мысли постоянно улетали в другом направлении. Никак из головы не выходил Шелор и его жена Миранда. Девушка недоумевала о причинах, приведших к трагедии и какую роль во всем этом играла Архана. «Видимо пришло время посетить пленницу!»

         Девушка, впервые после пленения Арханы решилась зайти к ней и не с пустыми руками. Перед этим зашла в храм и прихватила серебряный кубок, в котором до сих пор находился перстень, снятый с прежнего Хранителя.

     Архана, бледная копия той красавицы, которую всего месяц назад видела Лаван, лежала на лавке в камере. Ее руки, все так же, были скованны медной цепочкой. Худая, с поседевшими волосами, в рваном платье, пленница вызывала жалость. «Не стоит забывать, что она сделала  и недооценивать противника!» – напомнила себе Лаван.

-Архана! – позвала она ее. Пленница даже не шелохнулась и не повернула голову в ее сторону, - у меня к тебе несколько вопросов! – молчание в ответ.

-Ты можешь игнорировать вопросы остальных… Но я знаю твое слабое место… - мускул на лице Арханы дрогнул, показав тем самым, что она не так безразлична как хочет показать, - поэтому предлагаю сотрудничество… Ты отвечаешь на мои вопросы, а я… - она аккуратно достала перстень из воды, - не убиваю эту твою… демоническую сущность!

      Архана метнулась к ней со скоростью молнии и попыталась вырвать кольцо прямо сквозь прутья решетки, но Лаван стояла вне пределов ее досягаемости. Женщина, словно безумная протягивала скованные руки через решетку и пыталась ухватить Лаван за одежду.

-Так значит я права, касательно твоего слабого места, - Лаван велела себе быть жесткой и не жалеть врага, - ну что? Говорить будешь?

      Архана завыла, схватила руками решетку и принялась ее трясти. Лаван терпеливо ждала, пока закончится ее истерика. «Поразительная сила воли! Медная цепь причиняет ей не прекращавшуюся боль, а она находит силы кидаться на меня! При этом голодая третий день!». Но ничто не вечно. Обессилившая женщина кулем осела на пол камеры и глубоко дышала.

-Ч-что… тебе… нужно? – прохрипела она.