Глава 24. Матвей

— Сейчас, только бульон выключу и расскажу, — пообещала хозяйка. Теперь она выглядела гораздо спокойнее, чем несколько минут назад, и Анна снова задумалась над тем, что так разволновало женщину. Вряд ли утреннее происшествие. С Камиллой всё в порядке. С Матвеем — тоже. Да и времени прошло достаточно для того, чтобы успокоиться. Неужели визит немолодого орнитолога? И почему Галина Филипповна сказала, что она договаривалась о встрече с Анатолием Михайловичем, и отправилась в сторону маяка, а Анна застала его выходящим из дома Полоцких?

Голова от невесёлых мыслей была тяжёлая, и Анна даже обрадовалась, когда Мария Михайловна села за стол напротив. Может, она узнает что-то новое. Но даже если и нет, слушать рассказ о Хранителе ей совершенно точно будет интересно.

— Так что ты хотела узнать?

— Почему вы Матвея Васильевича называете ангелом-хранителем? — повторила Анна.

Хозяйка неожиданно фыркнула:

— Что это ты его по имени-отчеству? Или?… — Она вдруг серьёзно, испытующе посмотрела на Анну и покачала головой: — Не может быть. Хотя почему же не может? Очень даже вероятно… Да и понятно. Такой парень. Он тебе, детка, понравился, и ты так пытаешься отгородиться от этого. Вроде как по имени отчеству не называют того, к кому не ровно дышат. Вроде — это дистанцию создаёт… — Мария Михайловна не спрашивала, а скорее рассуждала.

Анна, стараясь сделать как можно более невинный взгляд, неискренне возразила:

— Да ну что вы! Нет, конечно!

— Ах ты, девочка, девочка, — невесело вздохнула хозяйка. — Ты можешь, конечно, попробовать. Но это никакая не преграда. Я, например, по имени-отчеству называла человека, сильнее которого никого в этой жизни не любила.

— Владлена Архиповича? — постаралась увести разговор в сторону от опасной темы Анна и поняла, что не попала. Мария Михайловна сразу же напомнила ей её саму минутой ранее. Тот же безоблачный взгляд и такой же неестественный тон:

— Ну, не будем о нас, стариках. Обещала тебе про нашего Матвея рассказать — и расскажу. Но сначала немного о маяках. Чтобы тебе всё понятно было. Их у нас немало. И немудрено, маяк моряку — что тропа ходоку. Матвей рассказывал, что на западе маяки чаще уже работают без людей, автономно. Да и у нас тоже такие появляются. Но я тебе скажу, что это неправильно. Не должно так быть. Маяки — они живые. Раньше я этого не понимала, а после Василий с Матвеем мне объяснили. Вернее, даже не они сами, а то, как и чем они живут… — Она задумалась ненадолго, а потом рассеянно спросила у Анны:

— Так о чём я?

— О том, что на маяках обязательно должны работать люди…

— Ах, да! Именно так, Анечка. А наш-то маяк и вовсе хотели закрыть. Уже когда мы с Владленом Архиповичем здесь жили. Говорили, и без нашего много маяков: и на Гогланде, и на Сескаре, и на Большом Тютерсе. Плюс и на Родшере, и на мысе Стирсудден, и ещё есть, я все и не упомню. Но Матвей сказал, что не допустит, чтобы наш, закатный маяк разделил судьбу Нижнего Николаевского. И добился своего, доказал, что воды залива гораздо опаснее станут без нашего маяка. Он ведь мне рассказывал, что здесь на дне больше двух с половиной тысяч судов лежат. И не каких-нибудь лодок, а немаленьких кораблей.

— Надо же, какой молодец! — сдержанно, чтобы хозяйка ничего такого не подумала, похвалила Хранителя Анна. — Не дал уничтожить дело жизни отца.

— Да отец-то ни при чём! — мотнула головой Мария Михайловна. — То есть, конечно, для него Закат — вся жизнь. Но Матвей не только ради Василия старался. Просто он человек такой, для него безопасность кораблей — не пустой звук. Любит он своё дело.

— Какое дело? — не поняла Анна. — Он же не смотритель.

— Он не смотритель, — хмыкнула хозяйка. — Он главнее, намного. Матвей — гидрограф.

— Гидрограф? — изумлению Анны не было предела. На учёного Матвей походил не слишком. Даже ещё меньше, чем легкомысленный орнитолог Денис.

Мария Михайловна её удивление поняла по-своему и пояснила:

— Ну да, офицер гидрографической службы.

— Офицер? — Анна понимала, что выглядит глупо, но не смогла удержать очередное восклицание.

Хозяйка улыбнулась:

— Есть такое Управление навигации и океанографии Министерства обороны. Их главное здание в Питере на Васильевском острове находится. Так вот он там не последний человек. Иначе бы он сюда так легко не мог попасть. Да и по заливу запросто не перемещался. Ведь если для плавания на маломерных судах восточнее Сескара пограничную службу достаточно только уведомить, то западнее — необходимо разрешение получить. Вот так-то.

— Вот оно что. — Анна старательно пыталась уложить в голове новую для неё информацию. — То есть он морской офицер.

— Именно.

— И поэтому смог отстоять Закат?

— Да. Он прекрасный специалист. К нему прислушиваются. Маяк не закрыли и даже выделили средства для модернизации нашей службы. У нас ведь такое старое всё было — ужас. Василий, конечно, не давал совсем уж развалиться, я ж тебе рассказывала. Но теперь-то гораздо лучше стало. А всё Матвей. Вот потому-то я его ангелом-хранителем и называю. А кто же он, как не хранитель.

— Хранитель Заката, — тихо отозвалась Анна.

— Он и есть. — Мария Михайловна снова проницательно посмотрела на свою гостью и покачала головой: — Детка-детка. Как же тебя так угораздило?

— Вы не волнуйтесь, Мария Михайловна. Всё в порядке. Никто ни в кого не влюблялся.

— Я вижу. — Женщина покачала головой. — Матвей, конечно, не женат. Но служба у него такая, что не каждая с ним уживётся. Не каждой под силу. Вон, и жена нашего Василия не смогла здесь жить. Хотя старалась.

— Они развелись?

— Да нет, не развелись. Разошлись. Живёт она в Питере. Иногда приезжает. Да подолгу не остаётся, не может. Сложно ей здесь. А сын её да, частенько у нас бывает.

— Её?

— Сын-то? — Мария Михайловна снова, уже в который раз за этот разговор, вздохнула. — Да, её. Василий Матвею не отец — отчим. Но вырастил его именно Василий. А с родным отцом они не знаются. Хотя тот усыновить Матвея не позволил. Василий, говорят, даже ездил к нему, просил. Но тот упёрся — и ни в какую. Думаю, из вредности, а не от любви к ребёнку. Так что, кстати, Матвей не Васильевич. Он, когда вырос, хотел фамилию сменить и отчество. Но мать отговорила. Подробностей я не знаю. Что уж она ему сказала, какие аргументы привела, но Матвей не пошёл против.

— Это вам Василий рассказал?

— Нет. Сам Матвей. Сказал, что если бы у Василия детей, кроме него, не было, он бы настоял на своём. А так нет, не стал. Хотя и переживал. Но ведь мать просила, не чужой человек. Матвей хороший сын. Причём обоим своим родителям. Отец-то не тот, чью фамилию носишь. Совсем не тот. А Матвей Василия по-настоящему любит.

Анна вспомнила лицо Хранителя, когда он на руках переносил маячника из лодки в катер, и кивнула.

На ступенях раздался топот, в дверь коротко, нервно стукнули и внутрь сунулась Камилла:

— О! Я так и знала, что вы здесь! Представляете, там лодку почти прибило к берегу! Владлен Архипович говорит, что ту самую.