Глава 8

Глава 8

– Очень похоже на убийство на почве страсти или же убийца то ли озверел, то ли ополоумел, - рассуждал молодой констебль. У меня ощущение, что он просто не мог перестать ее убивать. Сколько же ударов он ей нанес? Я уже насчитал больше десяти ножевых ран.

- Это убийство совершенно другое, хотя она чем-то похожа на первую жертву, я бы так сказала, – заметила сержант Алисия Стюарт, явно обескураженная этим кровавым зрелищем и мечтающая покинуть комнату как можно быстрее.

Старший инспектор полицейского участка Эймсбери тяжко вздохнул:

- Алисия, Изабелл родная сестра-близнец, убитой Сары Лайтнинг, девушки которую два дня назад особый отдел откопал в одной из заброшенных могил. Первые убийства за тридцать лет, оба насильственные, одно ритуальное, а это … эх…. Марк, у тебя же сохранился телефон этого Ганимеда Зерваса? Диктуй его мне, - Старший инспектор Джейн Сторн набрал под диктовку номер, и без промедления нажал на кнопку «вызов».

- Ганемед Зервес?! Джейн Сторн, старший инспектор полиции Эймсбери. Понимаю, что звоню в обход необходимых в таких случаях процедур, но дело срочное – мы только что обнаружили еще одно тело …, на этот раз сестра-близнец Сары Лайтнинг. Я искренне заинтересован в вашей помощи. Мое мнение, что лучше вовремя обратиться к профессионалам, чем потом разводить руками. У нас город маленький, второе убийство обязательно повлечет за собой панические настроения, поэтому ваша помощь, она не просто важна, она – необходима, чтобы жители верили, что этот кошмар скоро закончиться.

- Я выезжаю прямо сейчас, диктуйте адрес.

Ганимед положил телефон в карман и на несколько секунд невидяще уставился в стену.

- Им! Проблемы? – Эфалид знал этот взгляд шефа.

- Еще не знаю! Очень возможно, что просто совпадение. Но, судя по всему, местный старший инспектор не верит в такие совпадения, как впрочем, и я.

- Еще одно убийство? – вмешалась Пандора. Можно я тоже поеду? Я хочу быть полезной. У меня фотографическая память, и кроме того, я умею замечать несоответствия и детали, которые другие считают неважными или несущественными и поэтому пропускают, но когда я их укладываю в пазл – они оказываются очень важны. И я вижу энергии.

- По эмоциональному состоянию следователя я догадался, что зрелище – мягко говоря, не для слабонервных…, ты уверена, что ты готова к такому? – в голосе Ганимеда звучало искреннее беспокойство и ничего больше.

- Абсолютно! Ваш мир более гуманный, чем тот из которого пришла я, - чтобы он с ней не сделал – я уверенна, что видела хуже.

- Не уверен, что ты права. Понимаешь, эволюционировавшее зло гораздо более ненормальнее в своей жестокости и извращеннее в своей паталогии зла древнего. А то, что ты там увидишь – отвидеть будет нельзя.

- Им, в таком случае – я буду тебе еще более полезна. Ненормальное и извращенное – это по моей части. Я умею находить логику во всем даже там где ее, казалось бы, нет, и не могло бы быть.

- Эф, бери Седа, мы с Пандорой ждем вас в машине через две минуты.

- Почему у меня ощущение, что ты был совсем не удивлен, как будто ждал чего-то подобного, я имею в виду еще одно убийство? – спросила Пандора.

- Как только я прилетел в Эймсбери, еще спускаясь по трапу, я уловил запах свежей крови. Так как светлых ведьм просто выпивали с помощью некоего артефакта и после того, как они теряли сознание – из них вынимали душу и затем магически консервировали их тело – это не мог быть запах крови десятой найденной нами ведьмы. Я тогда решил подумать об этом позже, но потом совсем забыл и о запахе и о крови...

- Ты думаешь – это убийство может иметь какое-то отношение к ритуальным убийствам, и с этим связано твое видение, ну или запахоощущение?

- Очень возможно, что и нет. Я эмпат, а не провидец, но в одном старший инспектор прав – особый отдел – это отдел профессионалов в расследовании убийств. Поэтому я настроен, раскрыть это дело и вернуть в этот прекрасный, древний уголок – покой и умиротворение.

Через десять минут старший инспектор встретил их на пороге дома жертвы.

- Она знала убийцу – иначе не пустила бы его в дом и не поила бы чаем, - сообщил старший инспектор Сторн. – Значит это кто-то из местных…

- Инспектор, не спешите с выводами – она вполне могла познакомиться с кем-то в Интернете, например, пригласить в гости и…

- Вряд ли… - инспектор покачал головой. – Иза жила в Лондоне последние восемь лет, и приехала исключительно ради сестры, она хотела поговорить с вами, Ганимед, узнать, когда можно будет забрать тело и похоронить Сару…, согласитесь, вряд ли бы она приглашала в гости незнакомца из Интернета.

- Вы правы…, вряд ли, - согласился с инспектором Ганимед.

Первое, что почувствовал Ганимед, войдя в дом это ощущение холода. Температура в доме была очень низкой. Он вопросительно посмотрел на старшего инспектора.

- Мы просто ничего не трогали. Просто сняли отпечатки с пульта кондиционера.

- Убийца видно позаботился о том, чтобы тело нашли как можно позже.

Ганимед посмотрел на кровавое месиво, которое когда-то было телом молодой женщины. Она лежала в позе эмбриона, очевидно, что в какой-то момент она приняла неизбежное и просто закрылась, таким образом, от ужаса происходящего. Ганимед ощущал сильный запах металла, который мешал ему определить присутствие магии. Сейчас одежда свисала множественными лоскутами, но в момент нападения девушка была полностью одета. Судмедэкспертам еще предстоит сделать свое заключение, но Ганимед уже знал, что она не была изнасилована, как знал и то, что преступление не было совершенно на сексуальной почве. Вернее ведущим мотивом был не секс, а ярость. Что же могло вызвать подобную ярость?

- Эф, свяжись с Медеей, попроси быть ее здесь как можно скорее.

 - Она, она – одно лицо с найденной нами жертвой, - только что присоединившаяся к Ганимеду Пандора вопросительно посмотрела на инспектора.

- Сестра – близнец, - подтвердил инспектор. Пандора еще раз посмотрела на инспектора, в его мрачных глазах читалась боль и безысходность, а в сжатых губах – решимость.

- Обе сестры – много значили для вас? – спросила она тихо.

- Они были моими приемными дочерьми. Я какое-то время был женат на их матери. С Корой не сложилось, а девочки решили, что другой отец им не нужен, своих детей у меня нет - сообщил инспектор.

– Если не ошибаюсь, она боролась почти до конца, сдалась она позже, окончательно лишившись сил от потери крови. Но кровь из ее тела уходила так быстро, что шансов у нее не было – Пандора говорила очень тихо, как бы бормоча себе под нос. -  Множественные защитные раны на руках указывают на это.

- Ты не ошибаешься, - так же тихо подтвердил Ганимед.

- И он напал на нее со спины…, эта единичная глубокая рана между лопатками говорит об этом. Потом он, как будто устыдившись своей трусости, бил ее только в грудь и живот. А она отчаянно сопротивлялась, - голос Пандоры был бесцветный. Ганимед предположил, что кроме энергии мыслей, она, вероятно, видит движение энергий во временном континууме. Именно, это она сейчас и видела. Два сгустка размытой энергии, один нападавший, второй отчаянно защищавшийся.

- Как было обнаружено тело и кем, - спросил Ганимед у инспектора.

- Я обнаружил, - со вздохом ответил инспектор. Иза накануне пожаловалась на то, что двери в доме слишком громко скрипят, и я предложил прийти сегодня после работы и смазать.

- Дверь была открыта? Или у вас ключ есть? – поинтересовался Ганимед.

- Дверь была закрыта, но не на замок.

- А когда вы лично последний рез видели Изабелл живой?

- Вчера, мы обедали вместе в три часа дня.

- А вчера вы не могли смазать ей петли, потому что были с нами на кладбище, - понимающе сказал Ганимед. - Инспектор, сегодня уже поздно. Что касается следов и улик в доме, то мы займемся этим прямо сейчас. Завтра с утра, думаю также необходимо осмотреть окрестности. Если где-либо поблизости установлены камеры – соберите и передайте нам записи. Я вас также попрошу взять меня с собой, когда вы будете опрашивать знакомых Изабелл. Это можно будет устроить?

- Разумеется, да. Именно для этого я вас и пригласил. До завтра агент Зервес.

Как только инспектор и его люди покинули дом. Ганимед обратился к Пандоре, Эфалиду и Седу.

- Что скажите?

- Им, я не знаю, как объяснить, но понимаешь. Когда я поднималась в дом, я коснулась перил крыльца, затем ручки двери со стороны улицы: так вот – никто не входил в эту дверь с намерением убить. А тот, кто убивал – совершенно обезумевшее животное.

- Ты намекаешь на одержимость?

- Он либо страдает раздвоением личности, либо в нем живет нечто затаившись, либо в него вселилось нечто уже в доме…, могла ли она что-то принести в дом, что не следовало приносить?

- Ора, вот с этого момента поподробнее…, ты можешь попытаться уловить что-то более конкретное? – Ганимеду и самому что-то не давало покоя. И он не мог понять что. Убийство не казалось ему законченным, что учитывая состояние тела девушки - было невероятным предположением.

- Я не знаю, Им. У меня слишком мало информации пока. Понимаешь, энергию движения – я вижу как некое статическое движение в воздухе. То есть, некие электростатические заряды в воздухе, хаотично возникающие то там, то здесь. По-настоящему мне доступна только энергия мыслей, но здесь нет мыслей того, кто убивал. И это странно. Удары наносились в диком бешенстве и со страшной силой. Ты обратил внимание, что нож проникал настолько глубоко, что его рукоять оставила характерные отпечатки на ее коже. И если верить энергиям, то получается, что делал он это бездумно и механически, как зомби. Ты понимаешь, что это может означать? Что тот, кто это сделал – невинный человек, который теперь тоже жертва. Но информации слишком мало, поэтому я не хочу спешить с выводами.

- Возможно, ты просто пока не нашла ни одного предмета, к которому он прикасался. А возможно, он прикасался только к ножу. А ее мысли. Что думала она о нем кроме…? – боль в голосе Ганимеда была почти осязаемой.

- Она не поняла, как он вошел в дом. Тот, кто пил с ней чай – это был ее адвокат, кажется Том. Они поссорились. Кажется, из-за завещания. Но он ушел. И явился этот. И она не знала откуда. Она уронила чашку и ринулась к тумбочке за револьвером. Она успела коснуться тумбочки. И он напал на нее.

- Тома все равно нужно проверить. – твердо сказал Ганимед.

- Что-то еще?

- Из того, что можно объяснить словами – пока все, - покачала головой Пандора. Я могу получать информацию только из предметов. Ее память, так как в теле нет души, мне не доступна. Прости.

- Твоя информация очень полезна…, тебе не за что извиняться – Ганимед понимал ее фрустрацию. Ему самому тоже часто казалось, что он может больше, но делает меньше, чем способен.

- Родная сестра «нашей» ведьмы…. Это никого кроме меня не настораживает? – поинтересовался Эфалид.

- Это очень настораживает, - согласился Ганимед, - настолько настораживает, что я почти уверен, что связь с нашим делом здесь есть. Но подождем, что скажет Медея. Сед, ты знаешь время смерти?

- Это странно, но я не могу вам этого сообщить. Температура воздуха в комнате достаточно низкая, чтобы замедлить естественное течение процессов. Возможно проблема в этом.

- На моих часах было 17:10, когда я почувствовал запах крови. Если бы он на нее не напал уже тогда, то крови не было бы.

- Ганимед, я здесь, - подала голос Медея, - просто слушала, чтобы быть в курсе.

- Что скажешь?

- Связь с нашим делом определенно есть. Пандора права – убивало нечто, не из этого мира. Я останусь с криминалистами на ночь и обследую каждый предмет ее дома, чтобы исключить артефакт. И это просто предположение, пока не основанное на фактах, но родные сестры-близнецы вполне могли иметь одну душу на двоих. Я слышала о подобном. Но не знаю, насколько это правда. Так вот представь себе ситуацию, что проделан сложнейший ритуал, сроки жмут – и тут выясняется, что душа… как бы это объяснить – не в полном составе. Половинку души невозможно синтезировать в Философский Камень – потому что она несовершенна с точки зрения завершенности и полноты.

- В твоих словах есть логика, но она не сопоставима с фактами. Здесь мясник поработал, а не демон.

- Почему же? У меня, правда, снова только теория, но логическая, - усмехнулась Медея. - Изабелл – родная сестра Сары, душа одна на двоих. Поэтому, она знала, почему погибла Сара. И даже хотела с тобой встретиться. Она была ведьмой. Думаю, она наложила на половинку своей души заклятье «растворения и сотворения». Ее душа растворилась, как только она отдала приказ и перенеслась в другое, неизвестное место. А теперь представь себе ярость нападавшего, когда он понял, что он опять остался с носом? И на кого, как ты думаешь, была направлена эта ярость? И, я, кстати, подозреваю, что мы имеем дело с безумцем, хладнокровным и расчетливым пока все идет по плану, но теряющему всякий контроль, когда он, извини за каламбур, теряет контроль.

- Геката, говорила, что их двое. Может один их них хладнокровный и расчетливый, а второй – просто кровожадный. Доминирует, понятное дело, хладнокровный, но в этот раз кровожадный был без контроля – и вот имеем результат, - предположила Пандора.

- Тоже вариант, - согласилась Медея.

- Медея, как мы можем проверить, твою теорию с половинками души? А мы должны ее проверить как можно быстрее – если твоя теория верна, то мы обязаны найти половинку души первыми.

- Нужно уточнить, были ли в жизни близняшек смертельные ситуации, если одна из них уже умирала, а потом чудесным образом воскресла – то к, мойрам не ходи, - вторая сестра поделилась с ней своей душой.

- Ведьма в Сандер Бей. Она опять в опасности, - вдруг сказала Пандора.

- Почему? – не понял Ганимед.

- Им нужна душа. Не думаю, что пятигранников всего двенадцать. Они готовились долго, а значит, и случай возможных неудач предусмотрели тоже.

- Но мы уже выиграли целый месяц, - победно сообщила Медея.

- Возможно, выиграли месяц, - остудил ее пыл Ганимед.

- Я завтра общаюсь с инспектором, уточняю насчет близняшек. Сед – ты с телом – аккуратней. Возможно, она все еще жива. Не смотри на меня так – я понимаю, как это звучит. Но если душа под ее же заклятием, в каком бы мире она не была – она привязана к ней. Это значит, что теоретически Изабелл все еще в мире живых. Это, кстати, то, что не дает мне покоя – я не чувствую, что в ней не осталось жизни. Даже кровь, Сед, обрати внимание на ее кровь!

- Ты прав, я упустил это, - Сед выглядел очень расстроенным. – Я понял шеф. Магически законсервировать и сделать все, чтобы раны затянулись, это тело мы будем оживлять – несмотря на то, что Сед очень старательно изображал мрачность, в его голосе чувствовался восторг предвкушения. Ученый в нем – явно потирал руки и был счастлив представившейся возможности поэкспериментировать.

- Ведьму из Сандер Бей – необходимо найти в кратчайшие сроки, мы обязаны предотвратить ее жертвоприношение, если таковое планируется. Пандора, увидишься с Гекатой – спроси о душе Изабелл, возможно, она в курсе. Изабелл – наш важнейший свидетель.

- Медея ты здесь остаешься за старшую, ну как обычно. Сед, ты как закончишь с телом…, вернее, Изабелл, отправляйся спать. Все остальные на сегодня тоже спать. Стоп! Пандора – твой щит. Медея – сначала щит – потом все остальное. Мы подождем.

- Ганимед, это отнимет слишком много сил, - попыталась запротестовать Медея.

- Я понимаю это. Но ей нельзя ложиться спать без щита. Пандора, видящая наваждения – это бомба замедленного действия. Она их итак видела уже достаточно, чтобы начать в себе сомневаться. Медея, ты же знаешь, что я бы не настаивал, если бы это не было важно.

- Понимаю. Ора, пойдем в другую комнату. Тебе ничего не нужно делать – просто сиди и думай о чем-нибудь приятном.

Пандора наблюдала за Медеей, которая просто ниоткуда достала голубые нити энергии и спицы, и затем начала из них вязать нечто наподобие шапочки. То, что процесс энергоемкий и трудозатратный – Пандора поняла по капелькам пота, выступившим у нее на лбу, это притом, что в доме было очень холодно. Когда минут через тридцать, шапочка была готова – Медея одела ее Пандоре на голову, продолжая читать какое-то заклинание. Закончив с заклинанием, Медея опустилась на стул совершенно без сил.

- Тебе еще работать все ночь, возьми часть моей силы, пожалуйста. Это будет и мне приятно и на пользу дела пойдет,  - предложила Пандора.

- Спасибо. Я действительно обессилена. Бери меня за руки. Ты умеешь отдавать силу или мне придется пить?

- Я умею делиться силой, так что тебе не придется пить, - улыбнулась Пандора. И она поделилась. Причем поделилась щедро.

- Вау! Я никогда не чувствовала себя настолько живой и всесильной! И я, дырявая башка, только что вспомнила, что на тебя нужно также наложить заклятие «сокрытие истинной силы», Ганимед ведь просил еще утром! Так что придется Ганимеду подождать еще, - на этот раз Медея вязала кокон, но гораздо быстрее и веселее, чем шапочку. На все про все у нее ушло минут десять не больше.

- Готово! – воскликнула Медея, - и я даже совсем не устала, - Пандора твоя сила – это что-то невероятное, я как будто бы стимуляторов перепила! Но, ты должна быть осторожна. Твоя сила – огромна, но ты не всесильна. Поэтому, лучше тебе держать ее при себе, чтобы никто не догадывался, что ты из себя представляешь. Пообещай мне, что ты ни с кем кроме меня, Астреи, Эфалида и Ганимеда – не будешь делиться своей силой. Нет, лучше поклянись мне.

- А Сед?

- Сед, хоть и маг, но смертный, ты спалишь его своей силой.

- Клянись Пандора!

- Я обещаю тебе Медея. Но не могу дать клятву.

- Мне достаточно. Просто будь осторожной.

Они вышли из дома. Ганимед, просканировав Пандору, одобрительно хмыкнул. – Спасибо, Медея, - но чувствую, что тебя уже отблагодарили. – Я завтра буду здесь в семь утра – обсудим, что ты накопала за ночь.

- А мне можно с тобой? В смысле завтра на семь утра, сюда – подала голос Пандора.

- Я только за. Твое умение сопоставлять факты и находить общий знаменатель – завтра может нам понадобиться в полном объеме. И ты больше не фонишь, так что тебя можно безбоязненно выпускать в люди.

- Тогда я работать, и до завтра, - попрощалась с ними Медея.

Уже в гостиницу, когда все расходились по номерам, Пандора вдруг остановилась:

- Почему мне кажется, что ты уже знаешь – с какими двумя сущностями или ипостасями одной мы имеем дело?

- Снова кажется? Это уже входит у тебя в привычку, - усмехнулся Ганимед. - Я предполагаю, но не знаю. Прошлые два моих предположения оказались неверны. Но все же думаю, что мы близки к ответу.

- Как ты понимаешь, что я что-то знаю, но скрываю? Чем я себя выдаю?

- Предполагаю, что твоя иллюзия не выдает себя ни чем, но в ТВОИХ глазах – оба раза промелькнули воспоминания.

И, кстати, воспоминание, которое касалось персонификации сущности - оно было очень болезненным для тебя. Поэтому, я думаю, что в этот раз твое предположение верное, но ты бы предпочел ошибаться.