1.22. Лизавета убеждается, что гулять ночами по городу вредно

Лизавета шла через двор к себе в комнату — попросить еды, съёсть её и отправляться в очередной читальный запой в библиотеку. Краем глаза заметила лежащих на травке мужчин — Сокол вещает что-то своей молодёжи. Впрочем, завидев её, он поднялся, и парням велел сделать то же.

— Добрый день, госпожа моя. Не желаете? — и протягивает ей очищенную дольку апельсина.

— Благодарю вас, — кивнула она. — А откуда вы их взяли?

По идее, апельсинов здесь должно быть много, но она пока ни одного не видела.

— В одном из внутренних дворов растут. К сожалению, не очень сладкие. А для наших упражнений — самое то.

— Для упражнений? — не поняла она, но дольку попробовала.

Да нормальный апельсин, что он наговаривает-то! Ну кисловат немного, так это он китайских не ел!

— Висящие на дереве предметы очень хорошо подходят для тренировки некоторых навыков.

Лизавета бы охотно послушала о том, что можно тренировать на висящих предметах, но тут из дома выбежала и припустила прямо к ней растрёпанная и зарёванная Аттилия.

Что ещё случилось? Утром всё было в порядке.

— Госпожа Элизабетта, помогите. На вас вся надежда. Спасите мою сестру!

Сокол кивком и движением бровей отпустил учеников и тоже прислушался.

— Тилечка, расскажи с самого начала. Что с сестрой, и от кого её нужно спасать. И что я-то могу сделать?

Как-то так само собой получилось, что девочка в их разговорах стала Тилечкой. Впрочем, она не возражала.

— Вы можете поговорить с господином Астальдо. Хотя бы просто поговорить. Я буду знать, что сделала всё, что могла. Я просила госпожу Агнессу о том же, но она отказалась.

Дальше Аттилия рассказала саму историю — то и дело спотыкаясь и шмыгая носом. Оказывается, та её сестрица, которая ходила зарабатывать на жизнь к мужчинам в таверну, накануне вечером попалась какому-то местному аристократу, который не брезговал искать себе развлечений в таких местах. Он затребовал её в отдельную комнату, велел раздеться, осмотрел, попробовал, а потом скомандовал одеваться и идти с ним. Девушка сначала обрадовалась — думала, счастье привалило, поселят в хороший дом и будут денег давать, но потом оказалось, что у того человека куча охраны, и он распорядился той охране — связать ей руки, доставить куда надо и ждать его, а он может быть ещё что-нибудь найдёт. Она как услышала, так и сиганула в канал, только её и видели. Да вот потом, в ночи, весь их квартал встал на уши — пришли люди из тайной службы Великого герцога, искать девчонку, которая оскорбила его сына. Тут-то и вспомнили, что сынок помянутого герцога как раз известен в городе непотребными похождениями и сомнительными историями о пропавших без вести и потом выловленных в канале мёртвыми девицах. Тот аристократ был в маске, но одет очень дорого, и кинжал у него был с камнями — кто его знает, может и впрямь его милость Пьетро, сын Великого Герцога, кто ж его близко-то видел. Конечно же, соседи знали, кто из местных девиц подрабатывает в таверне у Кривого Надзарио, и связываться с тайной службой никому не хотелось, вот на дом отца Аттилии и показали. Уж проще откупиться одной девкой, тем более, что она и сама не прочь, чем потом всей округой отвечать. Да ещё и никто же не уверен, что её непременно убьют. А вдруг отмоют, причешут да принцессой сделают? В этом месте Аттилия всхлипнула особенно горестно — как же, разбегутся они, можно подумать, нужна кому-то приличному их Розалия!

Но Розалия-то оказалась не промах. И от стражи сбежала, и семью предупредить успела. Нитту, младшую, спрятали в отцовской лодке под сетями — там такая вонь, что ни один стражник не полезет, их в трёх шагах наизнанку выворачивает. А Камилла и Розалия убежали по крышам и прибежали не куда-то там, а к сестрице, которая хорошо живёт и как сыр в масле катается — пусть она и их куда-нибудь здесь приспособит.

Лизавета выслушала и соображала — что же делать-то.

— И где девочки?

— У чёрной пристани, не которая к ступеням храма, а которая в соседнем дворе, откуда мы в город ездили. Их кто-то из знакомых Розалии сюда привёз, и уплыл уже.

— И чего ты хочешь?

— Чтобы господин Астальдо разрешил им остаться здесь. Они не маги, но у нас же не только маги! Руки-то у них растут откуда надо, могут и шить, и мыть, и еду варить!

Ну что ж, поговорить — не грядку вскопать, можно и попробовать.

— Хорошо, пойдём.

— Постойте, — Сокол вышел из тени дерева и взял Лизавету за рукав.

— Что такое? — нахмурилась она.

— Вы хотите вступиться за девушку?

— Это, по сути, дети! Я их видела, обеих. В голове ветер, мозгов нет.

— Вы это делаете от широты души или по незнанию?

— О чём вы, причём тут душа? Повторю — это дети, что с них взять?

— А вот тут вы ошибаетесь. Жизнь взять можно у кого угодно, а девица, работавшая в кабаке, явно не ребёнок.

— Это вы ошибаетесь, — спокойно ответила Лизавета.

В бытность классным руководителем ей попортили изрядно крови две подружки Ира и Катя — обе не хотели учиться в выпускном классе, и вечно тусовались с парнями лет на пять-семь постарше, и случалось, что ночевали и у них, у одной после всё закончилось абортом с тяжёлыми осложнениями. А по возрасту были такие же сопливки, как эти две. И в педколледже, где прошли пять лет Лизаветиной преподавательской картеры, тоже всякого хватало. И рожали на первом курсе, причём — приличные барышни, бывало и такое. Но ума им это не прибавляло ни на грамм. Нет, случаи были нечастыми, конечно, но от того легче не становилось.

— Пойдёмте, послушаю, что вы будете Астальдо говорить, — Сокол кивнул на ведущую к двери в дом тропинку.

Лис согласился выслушать Лизавету, кивнул ей на кресло. Соколу ничего не сказал, тот просто зашёл и сел. Аттилия осталась снаружи.

Лизавета рассказала историю и передала просьбу — разрешить девочкам остаться в обители и трудиться на благо Ордена. И добавила, что собственноручно отмоет их и сожжёт то, во что они сейчас одеты.

— Вы видели их, госпожа Элизабетта? Когда успели? — нахмурился Лис.

— Случайно и мельком, — делиться подробностями Лизавета не собиралась.

— И что в них такого особенного, чего ради я должен, нет, Орден должен вступать в конфликт с тайной службой Великого Герцога? Они маги, подобно их сестре?

— Нет, — покачала головой Лизавета.

— Они владеют каким-то редким ремеслом?

— Нет.

— Они грамотны, аккуратны и принесут пользу нашим переписчикам?

— Нет. Но они и не совершили никакого преступления. Не убили, не украли. За что их преследовать?

— Они оказали сопротивление Великому Герцогу, этого может оказаться достаточно, он этого не любит, — покачал головой Лис. — И я не уверен, что Магнус Амброджо или Магистр Ордена отнесутся к вашей идее благосклонно.

Какой такой Магистр? Лизавета искренне считала, что главный тут Магнус Амброджо, а на него вроде Лис как-то может влиять. Но кто-то ещё?

В дверь суматошно застучали.

— Войдите, — велел Лис.

Брат Василио поклонился и доложил:

— Господин Астальдо, у храмовых ворот тайная служба Герцога. Хотят обыскать территорию.

— То есть — обыскать? — нахмурился Лис. — Ума лишились? Они сказали, что им надо?

— Сказали, что мы укрываем преступницу. На мои слова о том, что преступниц у нас не было и нет, возразили — мол, им верный человек сказал, что она здесь.

— Мне поговорить? — поднял бровь Сокол.

— Сиди и не высовывайся, — бросил Лис. — Ты у нас, если мне не изменяет память, лежишь в каменном мешке в кандалах.

— Да кто меня там знает, — усмехнулся Сокол. — А поговорить помогу.

Но Лис не слушал — он вышел и стремительно направился наружу.

Лизавета переглянулась с Соколом, и они, не сговариваясь, бросились следом.