2.11 Лизавета смотрит на звёзды

У костра кипела жизнь — брат Джанфранко командовал, служки Риччи и Коста варили похлёбку. Как раз чистили лук и морковку.

Лизавета вспомнила большие куски овощей, которые встречались в здешней еде. Не то, чтобы несъедобно, но невкусно.

— Скажите-ка, брат Джанфранко, а есть ли у вас сковорода?

— Как не быть сковороде, но зачем это она вам понадобилась?

— А масло есть? Оливковое?

— Ещё бы, конечно. Что это вы хотите делать?

— Хочу, чтобы вкуснее было. Сможете так развести огонь, чтобы под сковородой, и медленно обжаривалось?

— Ну, это надо магов просить, — сморщился брат Джанфранко.

— Попросим. Вон их тут сколько, в том числе молодых дарований. Пусть тренируются. Дайте нож.

— Зачем? — брат завхоз смотрел на неё с откровенным подозрением.

— Не зарежу, — фыркнула Лизавета. — И стул бы ещё.

— Что происходит? — Сокол поднялся от реки, от него пахло водой и свежестью.

— Ничего особенного. Нож есть?

— Для чего вам нож, госпожа моя?

— Убью себя во цвете лет, — она уже не могла не язвить. — Собираюсь измельчить вот эту морковку. И ещё лук.

Он, конечно же, заинтересовался. Что опять такого странного делает эта пришлая припадочная тётка. Но если капусту просто отварить — и нормально, крупу — тем более, то лук с морковью лучше обжарить. И копчёности, которыми собирались заправить это дело, тоже можно на пару минут в обжарку кинуть, хуже не будет.

Это всё Лизавета сообщила Соколу, предполагая, что он, как и Лис, не очень-то представляет, каким магическим способом запасы продуктов превращаются в готовую еду. Но она ошиблась — он, судя по всему, вполне представлял.

— Вперёд, — кивнул он с улыбкой. — Если что — я разрешил.

— Тогда дайте нож.

— У вас нет ножа? — нахмурился он.

— Откуда бы у меня нож?

— Откуда у всех? Вы ездили в городе по лавкам, неужели не обзавелись?

— Я что, знала, что мне будет нужен нож?

— Что только у вас в голове, — усмехнулся он, достал свой из ножен на поясе и протянул ей рукоятью вперёд. — Только осторожно, во имя Великого Солнца. Он, знаете ли, острый.

— Вот и отлично.

Тем временем появился стул, Лизавета села, взяла на колени миску и принялась измельчать почищенный лук. Нож был совершенно не для кухонных работ, отличный, острый и удобно лежащий в руке, впрочем, откуда у Сокола взяться плохому ножу?

Эх, чёрт, а в линзах-то резать лук удобнее, глаза не слезятся. Лизавета подняла голову от миски, чтобы проморгаться, и увидела сковороду. Неплохую такую сковороду.

— Вот, замечательно. Ставьте её на огонь, и пусть греется, потом немного масла, сейчас я дорежу лук, и начнём.

Брат Джанфранко кивнул Риччи, лысому мужику с поломанным носом. Тот принялся копаться в кострище, что-то там разгребать, форматировать и переустанавливать.

Когда Лизавета закончила с луком, сковорода стояла на двух камнях, между ними горел огонь, в ней начало шипеть нагревшееся масло. Она высыпала лук и велела помешивать, а сама принялась резать морковь. Порезала, высыпала, затребовала ложку, перемешала. Тем временем Коста порезал копчёности, Лизавета их тоже туда отправила.

— Приправы есть?

— Как не быть, — кивнул брат Джанфранко уже не так настороженно.

И достал ей из мешочка пахучих листиков, похожих на укроп, петрушку и базилик. Всё это богатство она измельчила и оставила в миске — посыпать потом готовую еду. Вытерла тряпкой нож, передала обратно Соколу.

— Спасибо.

— Доберёмся в Палюду, пойдём выбирать вам нож. И флягу, и что там ещё вам нужно, — улыбка искрилась в свете костра, когда тебе так улыбаются — нужно дотянуться и поцеловать.

В принципе нужно, не сейчас.

Чтобы отвлечься, она взяла припасённую морковину и унесла Огоньку. Тот радостно её съел и спросил, нет ли ещё чего-нибудь. Лизавета пообещала утром яблоко.

Посмотреть на то, как оттёрли от котла брата Джанфранко, явились брат Василио и Тилечка с мальчишками. Девочка как увидела, так глаза и вытаращила.

— Госпожа Элизабетта, так вы ещё и повар?

— У меня ж семья, как в таком разе не готовить, скажи?

Крупа и капуста сварились, можно было отправить в котёл содержимое сковороды. И перемешать. Собравшиеся в количестве маги предусмотрительно перенаправили дым костра в другую сторону.

Лизавета попробовала — на соль нормально, бульон неплохой, всё проварилось-прожарилось. Можно насыпать сверху зелени и есть.

Ели и нахваливали, даже брат Джанфранко, вообще он был не вредный. Когда о том, кто готовил, рассказали Лису, у того рука с ложкой зависла в воздухе. Он посмотрел на Лизавету, как будто впервые увидел, потом в свою миску, потом снова на Лизавету.

— Госпожа Элизабетта, это была хорошая идея, признаю. Если вдруг вам ещё раз захочется вмешаться в приготовление нашего ужина — делайте это без стеснения.

Ого, кажется, за ней признали какую-то практическую пользу, усмехнулась Лизавета про себя.

Подогретое вино подоспело разом с просьбами продолжать историю. Что ж, новая серия. Она включала в себя диспут о бедности, арест предполагаемой ведьмы и монахов-еретиков, и смерть библиотекаря. Финал Лизавета оставила на следующий день.

Лис и Крыска традиционно растворились во тьме первыми, пока служки убирали посуду и продукты. Лизавета посмотрела им вслед, отягощённая новым знанием. Интересно, а у них вообще бывают такие вещи, как близость, нежность, ласка, доверие? Или только желание, продолжение рода и обмен магическими энергиями? Впрочем, без доверия сможет ли один маг подпустить к себе другого? Было бы невероятно интересно получить ответы на все эти вопросы, и Лизавета даже предполагала, что ей есть, кому эти вопросы задать, но чем закончится такой разговор? И у неё-то нет никакой магической энергии, только тело. А в привлекательности своего тела Лизавета сомневалась уже давно. Поэтому хватит думать всякую ерунду.

Тем временем Сокол собрал подающую надежды магическую молодёжь, включая Тилечку, и что-то им говорил. Лизавете сделалось интересно, она встала со стульчика и подошла.

Оказывается, он спрашивал их, как они умеют ориентироваться по звёздам.

Это была грустная для Лизаветы тема — звёзды и их рисунок совершенно не совпадали с тем, к которому она привыкла с детства. Ну да, какие-то прямоугольники и даже один полукруг она на небе видела, но смысла для неё они не имели.

Мальчишки заспорили, которая из звёзд — Северный Огонь. Тилечка вмешалась, тоже начала доказывать. Сокол посмеивался. Увидел Лизавету, подошёл к ней.

— Госпожа моя, вас проводить?

— Нет, спасибо, я лучше послушаю про звёзды.

— Вам интересно про звёзды? — не поверил он. — Но мы не про поэзию, мы о том, как ориентироваться.

О да. «В час полночный близ потока ты взгляни на небеса, совершаются далёко в горнем мире чудеса».

— Про поэзию я и сама могу. А вот понять, как ориентироваться, лишним не будет.

— Там, где вы живёте, рисунок небес другой? — догадался он.

— Абсолютно другой. Ничего похожего. Вы же ищете север, да? У нас это хвост Медведицы. Малой, но есть и Большая. А у вас?

— А у нас хитро. Самый-самый север — это тот Огонь, который они там сейчас ищут и не могут найти, неяркая звезда, на пределе видимости для человеческого глаза без оптики.

— А есть оптика? — оживилась Лизавета.

— Конечно, есть подзорная труба, обыкновенная, а есть — усиленная магически. Есть даже телескоп, но он у меня на корабле. А вы думали? — усмехнулся он.

— Ничего я не думала. Рассказывайте про ваш Огонь.

— А сейчас спросим, и наши юные таланты расскажут, — он взял её за руку и подвёл к спорящей кучке. — Расскажите-ка госпоже Элизабетте, как вообще ищут направление на север.

— Направление на север указывает нам Северный Огонь. Только эта звезда светит очень слабо, поэтому, чтобы её увидеть, нужно найти четыре других — Маяк, Фонарь, Магический Огонь и Лампу, — начал Руджеро.

— Лучше всего виден Маяк, — подхватила Тилечка. — Вон он, если от правой сосны прямо наверх, от самой середины, это он. А теперь от него налево, и там Фонарь. Лампа — наверх от Фонаря, под прямым углом. А Магический Огонь, он это, как его, в общем, его не всегда видно.

— Переменная звезда? — усмехнулась Лизавета.

— Точно! — кивнула Тилечка. И в центре между ними будет две слабых звёздочки, и правая из них — это то, что мы ищем. А если посмотреть в трубу, то она разделится ещё на три.

— А ты сама-то хоть раз смотрела в трубу? — спросил Антонио.

— Конечно. И даже в телескоп, — сообщила Тилечка и, кажется, показала язык.

— Отлично, Аттилия не потеряется, — Сокол подмигнул девочке.

Дальше они пошли на берег, и он некоторое время экзаменовал молодёжь на предмет — как найти какую звезду, в какое созвездие она входит, где границы созвездий. На что ориентироваться, если выходим из гавани Фаро летом, и нам нужно на юг? А зимой, и идём на восток, в Адрианополис? А если сейчас, и попасть нам нужно на побережье Вичи? Молодёжь коллективным разумом искала и находила ответы на вопросы.

— А знаете, почему вон то созвездие, полукруг прямо над вашей головой, называется Венцом? — спросил Лизавету Сокол.

Занятие закончилось, юные дарования усвистели куда-то по берегу всей компанией, а он отправился проводить её до шатра — за руку, чтобы не запнулась.

— Откуда бы, — усмехнулась она.

— Мало ли, — усмехнулся он в ответ. — Это, говорят, свадебный венец праведницы Марты, который она зашвырнула на небеса, отказавшись выходить замуж за того, кого ей назначили родители, и решив жить одинокой безгрешной жизнью в одной из обителей Сияния.

— А у нас есть Северная Корона. Южная тоже есть, только я её не видела. Тоже венец, не помню уже, чей. Кого-то из греков. Впрочем, вы ведь незнакомы с греками.

— Не знаю ни одного, — улыбнулся он.

То есть, в темноте видно не было, но по голосу она поняла, что он улыбается.

— Спасибо, господин Фалько, — она попыталась выдернуть ладонь из его руки, но он не дал.

— Доброй ночи, госпожа моя, — легонько пожал, и всё равно что растворился в ночи.