4.4 Лизавете становится страшно

Лизавета сидела в лодке, лодка скользила по каналу. Она завернулась в плащ, они все трое завернулись в плащи. Лис даже оделся скромно, никаких расшитых мантий, золотых цепей и бархатных дублетов — в чёрную шерсть без украшений. Значит, они идут в какое-то очень уж неприятное место.

Впрочем, вчера вечером они с Фалько говорили об этом. Что идти придётся, как бы ни хотелось этого избежать.

— Тебе страшно? — спросил Фалько.

— Да, — кивнула она. — Мне страшно. Я не хочу лезть в какое-то непонятное подземелье, но не вижу для себя способа не лезть туда. Правда, особого смысла лезть не вижу тоже. Может быть, если бы я так вожделела этот предмет, как наш Лис, любопытство перевесило бы страх. Но мне много лет и я уже далеко не так любопытна, как была в юности. Я не могу вожделеть… предмет.

— А человека — можешь — улыбнулся он.

— Оказывается — могу, — и далее на некоторое время разговор прервался.

После она сама спросила его:

— Скажи, а зачем ты обещал Тилечке, что будешь завтра разговаривать о её образовании?

— Чтобы оставить себе якорь. Зацепку, незаконченное дело, как хочешь. Когда у человека есть важные незавершённые дела, его могут и не забрать в смерть, понимаешь? А устройство чьей-то жизни — это достаточно важное дело. На мой взгляд, Тилечке нечего здесь делать. Она может брать уроки у Астальдо и Агнессы, а остальное изучать где-нибудь в другом месте.

— А если вдруг всё будет хорошо, и мы уедем, мы сможем взять её с собой?

— Да, — кивнул он. — Если она согласится. Сможем. И ещё кое-кого из мальчишек надо бы пристроить в люди, чтобы дар попусту не тратили. Скажем, у Серафино заинтересованный в сыне отец, зато у Антонио нет никого, кроме младшего брата. И у остальных тоже по-разному.

— Кто ж всё это сделает, если мы не вернёмся.

— Мы этого никогда не узнаем, госпожа моя.

— Тогда расскажи, что это за место, куда мы идём.

— Я не знаю об этом месте много. Только то, что знает всякий. Давным-давно кому-то из здешних Великих герцогов нужно было спрятать сокровище. Да так спрятать, чтобы никто не нашёл. Сел тот Герцог в лодку и выплыл ночью на середину канала, и там спросил у духов моря — не знают ли они такого места, куда не добрались бы люди ни случайно, ни намеренно. И ещё бросил в волны свой перстень, ну да у нас тут кольца в воду кидают все, кому не лень, и по всякому поводу. И, говорят, расступились волны, разверзлась земная твердь, и открылось нашему герою некое потайное место, которое и под землёй, и под водой. Оставил он там своё сокровище, и оно по сей день пребывает в этом месте, потому что как ни искали туда путь, никто до сих пор не нашёл.

— А мы завтра пойдём, и нам вот прямо откроется, ага, так я и поверила.

— Так то легенда, госпожа моя Лиза, а есть ещё и жизнь. В жизни же есть место таким вещам, как вентиляция и отведение воды из подвалов дворца. Не спрашивай меня, зачем мы с друзьями в детстве туда лазили, наверное, нам было интересно посмотреть, как всё это устроено. И играть там в великие войны прошлого тоже было интересно. Однажды мы нашли некий коридор, он уводил в сторону от всего комплекса, и был по виду заброшен и не освещён. Мы сунулись было туда, потом услышали из тёмной глубины нехороший вой, и позорно покинули поле боя. А после я спросил у деда, что это могло быть. Он посмотрел на меня, посмеялся и ответил — ты что, это же все знают, там же сокровищница. А попадёт в неё только тот, кто чист помыслами и твёрд в своём намерении.

— Тогда мы не попадём. Я не тверда ни в чём. Может быть, нам на всех хватит твёрдости господина Лиса?

— Так вот пока не увидим — не узнаем. Мне в этой истории жаль одного — что если нам всем суждено там умереть, то я умру никем. Как-то приятнее делать это под своим флагом, что ли.

— Могу только посочувствовать — я-то здесь вообще никто. Ты тогда, давно, в самом начале, хорошо сказал — два отщепенца. Но тогда ты меня главным образом бесил. Хотя я и находила тебя привлекательным.

— Я тоже не испытывал к тебе особой приязни, — улыбнулся он. — Ты казалась мне очень красивой и очень вздорной, потому что всё делала не так, и я думал — назло. А потом я привык и очаровался, представляешь?

…А сейчас они старались успеть доплыть куда-то там сквозь сумрак, пока не кончилась рассветная служба. В двух других лодках были мальчишки — все пятеро, Фалько хмыкнул и сказал, что понадобятся люди в некоем ключевом месте, а потом прикидывал — не будет ли, в случае чего, для этих людей каких-нибудь нежелательных последствий. Решил, что не будет.

Это была даже не пристань — просто старая набережная. Они выбрались из лодок, лодки уплыли. А дальше пришлось идти вдоль глухой стены по небольшой приступочке, рискуя сорваться в воду, но Лизавета как-то прошла. Квадратная площадка, деревянная старая дверь. Сокол поколдовал с этой дверью, и открыл её. Изнутри пахнуло сыростью. А что ты хотела, Лизавета Сергеевна? Чтобы в этом прекрасном городе — да без сырости?

Внутри оказалось небольшое помещение, пустое и грязное. Посреди пола Сокол открыл деревянный люк и заглянул внутрь. Металлическая винтовая лестница уходила вниз.

Далее был долгий спуск. Лестница выглядела ненадёжной и ржавой, но не шаталась под весом людей. Дышать было чем, но воздух оставался очень влажным. Путь давно уже освещали магические шары.

В конце концов, они спустились в помещение, похожее по размерам на то, что осталось наверху. Из него в разные стороны уходило три коридора. Все они были облицованы камнем.

Сокол принюхался и, похоже, как-то сориентировался. Пошли всей толпой по одному из коридоров, и через некоторое время вышли в другой, освещённый. Магическими светильниками.

— Вот мы и достигли самого края дворцовых коммуникаций, — сообщил Сокол. — Отсюда можно выбраться на поверхность вон там, — он показал на лестницу, очень похожую на ту, по которой они спустились. — Только она выведет не на задворки, а прямо на первый этаж дворца Великих Герцогов. Правда, дальнего от площади здания, которое за Полоскательным каналом.

Дальше отправились по очередному каменному коридору. Освещение было-было, а потом закончилось. И ненадолго началось снова. В коридоре было влажно, в некоторых местах по стенам сочилась вода. На полу то тут, то там стояли лужи. В тишине было слышно, как где-то что-то капает.

Потом впереди показалась развилка. Их коридор под прямым углом пересекался с другим, абсолютно тёмным. Здесь тоже была лестница наверх.

— Дальше мы идём втроём, — сказал Фалько.

Мальчишки с надеждой вытянулись и увяли, услышав, что они-то как раз остаются сторожить. Точнее, не пропускать ни одной живой души туда, куда отправятся Фалько, Астальдо и Лизавета. Выждать три часа, а потом, если они не вернутся — сначала вызывать подмогу из Ордена, и уже с подмогой идти внутрь. У Серафино, оказывается, был некий хронометр, по которому можно было следить за временем. Фалько подмигнул всем, а потом нашёл в своей сумке некий мешочек и отдал его Антонио со словами — если станет совсем плохо, тогда открывать и действовать по обстановке.

Они даже постарались показать, что ни капли не расстроились, и что живым никто не пройдёт. И тёмных тварей тоже не пустят.

А Фалько запустил впереди себя магический шар и шагнул в темноту.

Пол коридора изменился — если раньше это был отшлифованный камень, то теперь — неровный, местами скользкий, обросший мхом, илом и ещё Тьма знает чем. Вот ты уже и местная, Лизавета, думала она, даже ругаешься Тьмой и иногда — тёмными тварями.

Естественно, она поскользнулась и долбанулась коленом об камень. Об острый каменный край. Хорошо, штаны не порвала, но смотреть, что там, никто сейчас не будет. А больно…

Фалько услышал звук падения, но был не рядом, и поймать не успел. Подошёл. Поднял её на ноги. Наклонился, присел на корточки, приложил ладонь к её колену. Боль прошла без следа, осталось только грязь вперемешку с кровью.

— Осторожнее, госпожа моя. Нам этими ногами потом ещё обратно возвращаться, — глянул ласково, вытер грязное пятно на щеке.

— Спасибо, — Лизавета постаралась улыбнуться.

Сил не было, было напряжение. Оно висело в воздухе, с ним не получалось бороться. Разговаривать не хотелось, зато хотелось присесть где-нибудь на камень побольше и закрыть глаза. Ну да, спали мало, но это же не повод… Видимо, Фалько что-то почувствовал, и просто взял её за руку. Как уже сто раз до этого в путешествии. И повёл вперёд.

Потом пол начал понижаться. То есть опускаться, мать его, куда-то ещё ниже, чем они уже находились. И воды на том полу стало больше. И ещё вокруг стало темнее. Тогда молчащий Лис догадался сотворить ещё один магический шар, слепяще-белый. Стало проще.

Коридор немного расширился, лужа на полу стала глубже. Лизавета ступала очень медленно, боясь снова завалиться, даже держась за руку Фалько, и смотрела только под ноги. Она не сразу заметила, что он остановился и смотрит куда-то вперёд.

— Что там?

— Ничего страшного, — он сжал её локоть свободной рукой. — Пока. Небольшое озерцо, а на его другом берегу… что-то. Отсюда не видно.

— Тебе тоже не видно? — Лис подал голос впервые с тех пор, как они спустились в подземелье.

— Нет. Надо идти туда.

— Угу, — согласилась Лизавета.

Она уже собиралась ступить в воду, но Фалько невозмутимо подхватил её на руки и потащил вперёд. Оставалось только обхватить его за шею. Судя по звукам, Лис брёл по воде где-то следом.

Каблуки и носы сапог Фалько были окованы металлом, и звякнули по сухому нормальному камню, а не по подземному озеру. Фалько осторожно поставил Лизавету на пол и коснулся губами кончика носа. Сказал тихо:

— Посмотри, что тут есть.

Она открыла глаза и увидела, что они стоят на небольшой сухой площадке перед… чем? Прохода дальше определённо не было. Но на камне были какие-то узоры, причём не процарапаны, а очень изящно вырезаны.

— Мы типа пришли? — изумилась Лизавета. — И куда же дальше?

— Вероятно, предполагается, что те, кому хватило ума сюда дойти, знают, как пройти дальше, — пожал плечами Фалько. — Признавайся, друг дорогой, что ты об этом знаешь? — повернулся он к Астальдо.

Тот привалился к стене и стоял, тяжело дыша.

— Ничего, — покачал он головой. — Увы, ни в одной из прочитанных мною книг этот момент не был описан. Или сюда никто не добирался, или они не вернулись, или они видели здесь такое, о чём никому не рассказывают. Или никого здесь не было уже прорву лет.

— Делать-то что будем? Я же правильно понимаю, что вариант «пойти отсюда нахрен» не рассматривается? А жаль, — Лизавета подошла к непонятной стене и села на приступочку возле неё.

Линии в камне так и тянули потрогать их руками. Поковырять. Лизавета поскребла ногтем, на пол что-то посыпалось.

— Может быть, вы что-нибудь увидите? — в голосе Лиса она услышала просьбу и надежду.

— Пока не вижу ничего, — попыталась встать, не смогла, и оперлась на эту странную стену правой ладонью.

Линии засветились поганским бледно-зелёным светом, сложились в хитрый узор, вспыхнули и образовали сначала цветочки какие-то, потом сеточку, а потом расплылись, и на стене появилось пятно. По консистенции оно было больше всего похоже на порталы господина Раньеро. А по размеру — как раз человеку пролезть. Или двум. Или трём…

Лизавета тронула пятно пальцем — никаких ощущений. Сунула в него руку — та прошла — и тут же отдёрнула.

Ей было всё равно, а тут снова стало страшно. Она не могла даже и вообразить, что там, за этим дрянным пятном, портал оно или нет. И ей до ужаса не хотелось туда идти.

— Лиза, ты чудо. Сама по себе чудо. Ты интуитивно делаешь то, что нужно, — Фалько был рядом и держал её за левую руку.

— Что ж вы стоите-то? Идите! Или пойдёмте туда все, — Лис смотрел на портал со странной смесью страха и надежды.

— Не пойду. Не хочу и не пойду, — заявила Лизавета, ужасаясь собственной смелости.

Фалько рассмеялся. Негромко и весело.

— Принимается. Если вы не идёте, госпожа моя, то и я тоже. Он, — кивок на Лиса, — сейчас подумает и образумится.

— Но госпожа Элизабетта, что случилось? Мы в одном шаге от великого открытия, — Лис не желал образумиться.

— Или от немедленной смерти, — хмыкнула Лизавета. — Помните, наверное, в самом начале, когда я была ещё пришибленная и ничего не соображала ни про ваш мир, ни про вас, и вы мне зубы заговаривали про то, что нужна моя помощь? И я вам сказала — найду, но вы вернёте меня домой?

— Помню, — кивнул Лис. — И… что изменилось?

— А то, что вашу установку расхерачил ваш друг Магнус Амброджо, и как вы теперь это сделаете? Никак, верно? Но вас это нисколько не огорчает, так? Зато огорчает меня. И я не хочу туда идти.

— И… что же делать? — впервые за всю историю их знакомства Лис говорил так неуверенно, но при этом цепко держался за неё взглядом.

— Спроси, может быть, госпожа Элизабетта согласится на какую-нибудь другую услугу от тебя, что ты как вчера родился, право слово, — смеялся Фалько.

— Я и предположить не мог, что будет вот так — мы пришли, оно нас, можно сказать, приглашает, а она…

— Упёрлась рогом и стоит, — кивнула Лизавета.

Ей было душно и нехорошо. Но надо было держаться.

— Хорошо, госпожа Элизабетта. Что вы хотите за то, чтобы пойти сейчас туда, в портал, и посмотреть, что там? — решился Лис.

— Освободите его от клятвы, — кивнула она на Фалько. — Здесь и сейчас.

Лис аж задохнулся.

— Да он же сбежит!

— Значит, пойдём вдвоём. Если человек хочет сбежать из такого места — не стоит его за это винить.

— Лиза, ты можешь попросить у него что-нибудь для себя, — Фалько не сводил с неё глаз.

— Как ты вчера сказал — что умирать лучше под своим флагом? Так вот пусть он вернёт тебе этот флаг. И пойдём уже умирать. Или что там ещё можно делать в этой дряни, не знаю.

— Вы уверены? — Лис как будто взял себя в руки.

— Да, — бросила она.

— А ты? — Лис глянул на друга пронзительно и остро.

— Слово госпожи здесь — закон.

— Давай руки.

Лизавета думала, что Лис как-то коснётся Фалько, сделает какой-нибудь пасс руками или что там ещё, да и всё. Но у них всё было по серьёзному. И у неё глаза на лоб полезли от того, что она слышала.

— Я, Астальдо Аурелио Нери, освобождаю от данной мне клятвы Марканджело Фаро, известного также как Танкредо Велассио и Фалько Морской Сокол. Он выполнил всё обещанное, более ничем не обязан мне, и волен поступать далее, как велят ему собственные разум и сердце.

— Я, Марканджело Фаро, известный также как Танкредо Велассио и Фалько Морской Сокол, с радостью принимаю обратно всё, что возвращает мне Астальдо Аурелио Нери, — усмехнулся Фалько, и они разняли руки, а потом он глянул на неё и сказал извиняющимся тоном: — Понимаешь, клятва требует настоящего имени. Или имён.

Фалько?

Или кто он теперь вообще?

А он молча, с радостной улыбкой доставал из поясной сумки цепь. Хозную такую цепь с большим и круглым золотым медальоном. На одной стороне было изображено солнце на вершине башни — местный символ, его Лизавета видела в городе. А на другой — парящая птица. Надел его — птицей наружу.

— Так ты из этих ушлёпков, которые в здешнем дворце живут? Ты поэтому здесь всё знаешь?

— Лиза, ты прекрасна во всём. И в том, что делаешь, и в том, что говоришь.

— Я пытаюсь понять, что ты за хрен с горы и что теперь будешь делать.

Лис Астальдо стоял с усмешечкой рядом, а то и тихо ржал, паршивец.

— Что делать — это важно, ты права, — он улыбнулся и взял её за обе руки. — Госпожа Элизабетта, вы выйдете за меня замуж? Когда мы выберемся на поверхность?

— Угу, первым делом. Ты выберись сначала, хорошо?

— Это было согласие, я правильно понял? — он рассмеялся.

Смеялся как счастливый и довольный человек. А потом снял со своего какого-то пальца кольцо и надел ей на безымянный палец правой руки. И подшаманил что-то, чтобы пришлось по размеру.

— Я же правильно помню, куда надевать?

— Так ты что ли серьёзно, Сокол мой ясный? — бравада кончилась, хамство тоже кончилось.

Не понять только, что осталось.

— Очень серьёзно, моя Лиза. Если вдруг у нас есть хотя бы крошечный шанс остаться в живых, то я хочу жить оставшуюся мне жизнь с тобой. Ты вернула мне имя, и его я тоже хочу разделить с тобой, — он смотрел внимательно и серьёзно.

— Берите, госпожа Элизабетта, не пожалеете. Он — один из могущественнейших людей нашего мира, вам понравится, — поддел поганец Астальдо.

— Я согласна, — прошептала она.

И тут же была прижата к груди и зацелована, и сама обхватила его за шею и целовала, пока предполагаемый портал не вспыхнул ярко и не обсыпал их искрами.

— Мне кажется, нас торопят, — к Астальдо вернулась его обычная самоуверенность.

— Тогда идёмте, — Лизавета оставила одну руку у Сокола, а вторую протянула ему.

Он очень удивился, но принял.

И втроём, держась за руки, они вошли в портал.