Хоть объявление пиши: «Лизавета, 45 лет, приблудная чужеземка, маг жизни, почему так — НЕ ЗНАЮ».

— Но постойте, вы хотите сказать, что ощутили себя магом недавно? Очевидно, сила спала в вас, и никак не проявлялась?

— Именно так, — кивнула Лизавета преувеличенно вежливо. — И я ничего не ощущала, мне об этом сказали. Когда я начала видеть то, чего не видела раньше.

Целитель Вителлио всё понял и тихонько смеялся, прячась за чашкой.

— Изумительно. Я хочу послушать историю о том, где Фалько вас отыскал, — дед мешал сахар ложечкой и не сводил с Лизаветы глаз.

— В Обители Сияния, — фыркнула Лизавета. — Но эту историю лучше рассказывать ему, и не только из-за меня, — как там бедняга Астальдо поживает?

Эх, была бы она нормальным магом, связалась бы и узнала.

— Хорошо, так и поступим, — не стал настаивать маг. — Скажите, как давно пробудился ваш дар?

— Полторы декады. Я почти ничего о нём не знаю и ничего не умею, — надо сразу же расставить всё по местам.

— Неумелый маг жизни, — вздохнул дед. — Скажите, госпожа, а вы как-нибудь ощущаете излишек вашей силы?

— Никак, — помотала она головой и потянулась налить ещё кофе, но брат Василио с ворчанием забрал чашку и налил ей сам, и ещё положил новое пирожное на блюдце, добрый человек. — Я надеюсь, что когда у господина Фалько появится свободное время… если так случится, конечно, то он расскажет мне наконец, что к чему с моим даром.

— Ох, про свободное время у господина Фалько я вам ничего не могу сказать. Вы знаете о его брате, его милости Гульэльмо? О том, что дни его сочтены?

— Да, — кивнула Лизавета. — И что ждёт Фалько?

— Полагаю, долгое и успешное правление, — сообщил дед.

Эх. Она так не договаривалась! Она не обещала выходить замуж за здешнего правителя!

— А раз он собирается жениться на мне, — и судя по лицу деда, это для него не новость, — скажите, каковы обязанности супруги здешнего правителя?

Дед удивился — кажется, впервые за весь их разговор.

— Обязанности? Вы о чём, госпожа? Традиционно, супруга Великого Герцога должна выносить и произвести на свет наследника, — начал он, но она перебила.

— Только у нашего кандидата в правители уже достаточно детей, да и мой организм вряд ли отнесется к такой идее с пониманием.

Врач и Тилечка переглядываются и кивают друг другу, брат Василио дремлет, а мальчишки смотрят на все происходящее огромными безумными глазами.

— Да, наверное, — соглашается дед.

— Вот поэтому я и хочу знать — чем вообще занимается супруга герцога? Что говорит об этом ваш придворный протокол? Какие мероприятия она традиционно проводит? Где обязательно присутствует? Может быть, она патронирует какие-то организации? Или как-то ещё приносит пользу?

Не то, чтобы Лизавета рассчитывала получить ответ, она не знала деталей, но уже внятно представила себе здешний менталитет и его соответствие земной эпохе. Какой уж там протокол, не перетравили бы.

— Супруга герцога может заниматься, чем ей угодно. У вас, конечно же, будут придворные дамы.

— А для чего они мне, если у меня нет никаких обязанностей, которые можно с ними разделить?

— Как же, во-первых, они будут выполнять ваши поручения. Ведать вашим гардеробом, помогать в бытовых нуждах, развлекать вас.

— Развлекать? Это как? Понимаете, я никогда не была супругой герцога. И никто из моих близких тоже не был супругой герцога. Но мне хотелось бы больше знать о том, что меня ждёт.

— Чем занимаются придворные дамы? Помогают одеться и раздеться, встать утром, отойти ко сну вечером, могут для вас почитать и поиграть на музыкальных инструментах, сообщают новости — дворцовые и городские, сопровождают вас повсюду.

Может быть, помогать раздеться и отойти ко сну будет муж? Хотя бы первое время, пока не наскучили друг другу? А сопровождают пусть мальчишки, от них, случись что, толку намного больше, чем от придворной дамы!

— А есть самой можно? — уточнила Лизавета как могла серьёзно.

— Вы о чём, госпожа? — о нет, он не понял.

— Ну, ложку-то дадут подержать? Или сами будут еду мне в рот складывать?

Тилечка хихикала — наверное, представила. Брат Василио, как оказалось, не дремал и тоже посмеивался. Галеотто выбрался в коридор и смеялся там.

И только целитель что-то заподозрил.

— Скажите, госпожа Элизабетта, а кем вы были дома? — спросил он.

И этот вопрос подразумевал ответ вовсе не о профессии или семейном положении.

— Знаете, у нас нет сословий, к которым принадлежат исторически по рождению. И титулов нет. У нас есть бедные, богатые, очень богатые и очень бедные. И всё. И моя семья находится на этой линейке где-то от середины в сторону бедности. У меня никогда не было прислуги, я всё в доме делала сама — исключая то, что делал мой бывший муж. Поэтому все представления о том, что может делать такой зверь, как супруга герцога, у меня из нашей истории, из книг, и немного — из сведений о жизни современных мне правящих домов, а в некоторых наших странах они ещё сохранились.

— Госпожа Элизабетта замечательно готовит еду, печёт необыкновенно вкусные пироги, и варит очень хороший арро, — сообщил брат Василио.

— А ещё она умеет хорошо шить, перевязывать раны, и командовать отрядом, — дополнила Тилечка.

— И вы забыли, что она музыкант и Сказительница, — известил просмеявшийся Галеотто.

— И всё это ни слова не говорит нам о том, чем я занималась дома, — завершила Лизавета. — Это всё у нас не считается, это так, или не нужно, или это делают все.

Целитель смотрел с интересом, дед ощутимо запутался.

— И чем же вы занимались дома? — нахмурился дед.

— Я преподаватель и музейный работник. То есть, профессиональный хранитель сокровищ.

— Никогда не слышал, чтобы магия жизни помогала что-то хранить, — усомнился дед.

— Фактически мне приходилось не сколько хранить, сколько изучать и систематизировать.

— Ладно, об этом мы ещё подумаем. Получается, вы кого-то чему-то учили?

— Именно. Истории и философии. Можно догадаться, что обе области знаний у нас с вами совершенно различны.

— Это не важно, — дед покачал головой. — Так вы, получается, много читаете?

— Стараюсь. Правда, в последнее время было некогда. Но я нормально читаю на вашем языке. И если во дворце есть библиотека, я бы в неё сходила и попросила книг.

— Я могу принести вам, — дед учтиво поклонился. — Какого рода книги вы предпочитаете?

— Землеописание и история. Здешние, ясное дело. Я успела прочитать до нашего похода сочинение некоего Гаэтано из Фаро, которое случилось под рукой у господина Астальдо. И начала ещё несколько, но не успела дочитать. И вообще, у меня много вопросов об устройстве вашего Фаро.

— Какого рода ваши вопросы? — дед сдался, прекратил придумывать про неё то, что вписывалось бы в его схему, и запасся терпением.

О да, вопросы. И есть человек, которому их можно задавать. Например, какова система правления? Каковы полномочия герцога? Кто принимает решения и каким образом? Кто издаёт законы, кто следит за их исполнением? Кто осуществляет судебное преследование и наказание нарушителей законов?

Дед не всегда сразу понимал, что именно ей нужно, но у Лизаветы был богатый опыт приёма экзаменов у самых разных студентов. Иногда нужно было постараться, чтобы вытащить из них то, что они на самом деле знают, но либо не могут сформулировать, либо не понимают вопроса.

В итоге она выяснила, что власть у герцога практически абсолютная, и ограничена она Советом Десяти и Магистрами Орденов только в том случае, если герцог слаб и не может так или иначе навязать остальным свою волю. Тогда ему приходится лавировать между группировками и опасаться не яда, так кинжала. Но последние три поколения герцогов были люди сильные и властные, и неповиновения не возникало, даже если не все были согласны с мнением правителя. Скажем, в последние годы недовольных было много, но они молчали.

Или готовили заговоры потихоньку, думала Лизавета. И как бы ещё чего не вылезло такого подковёрного. Фалько, конечно, маг, и всех видит насквозь, но все равно… Как-то вся эта история представлялась не очень-то позитивной. Одно дело — уехать на какие-то мифические острова с повелителем огромного флота и самому себе хозяином, и совсем другое — оказаться этой самой супругой правящего герцога… ладно, с Фалько они ещё поговорят. Наверное.

Ох, а дед-то что-то вещает!

— Мне нравится ваш подход, госпожа. Я думаю, Фалько правильно выбрал себе супругу. И традиционный двор при вас будет выглядеть достойно. Ко двору непременно представят множество благородных дам и девиц, и если ваша милость займётся их просвещением, это будет великое благое дело.

Ох. И тут кого-то чему-то учить. Молчи, Лизавета Сергеевна, сама напросилась. Надо же, «ваша милость»!

— Скажите, а у нынешнего герцога есть супруга?

— Увы, она умерла достаточно давно, и его милость Гульэльмо не женился второй раз.

— И его… сын не был женат?

— Нет, — покачал головой дед. — Женат не был.

Видимо, были девицы и бастарды? Надо будет расспросить его потом отдельно.

— Господин Карло, вам не кажется, что Фалько мог бы уже что-нибудь сообщить о себе и о своём деле?

— Кажется, — согласился дед. — Но раз не сообщил — значит, ещё сделает это. Или появится сам.

Шаги и громкие голоса в коридоре зазвучали очень своевременно. Лизавета не была в силах подскочить и посмотреть, кто там, но это сделал брат Василио.

— Возвращаются, — сообщил он.

Фалько фонил во все стороны радостью и торжеством.

— Всех, кого нам назвали, передавили, и всех, кого сами нашли — тоже. Конечно, будет ещё тягомотина с теми, кто не успел пропитаться насквозь, но был замечен или с Тайной службой, или около неё, но это можно чуть позже. Всё равно сейчас действующий господин герцог ничего решать не способен, а у меня полномочий никаких и нет.

— Как же ты город-то зачищал без полномочий, мальчик мой? — усмехнулся Карло.

— Да вот как-то так вышло, — усмехнулся Фалько в ответ. — Я уже велел объявить, что рейд завершён, и что можно ходить по улицам и торговать, опасности нет. Но также велел сообщать о возможных тёмных тварях, и даже обещал награду за нахождение таковых.

— Не боишься, что будут клеветать на соседей из зависти и жажды наживы?

— Не боюсь. Я же каждый такой донос лично проверю, их не должно быть много. А за клевету — накажу.

— Всё, как я вам и говорил, госпожа, — дед кивнул Лизавете. — Долгое и успешное правление.

Фалько прошёл прямо в умывальню и принялся снимать и бросать на пол грязную одежду. Лизавета двинулась за ним, закрывая за собой двери, отрезая их от шума и гама.

— Позвать Тилечку, чтобы согрела воды?

— Да зачем её греть, и так сойдет.

— От холодной воды вши заводятся. Народная мудрость, — пояснила она в ответ на его изумлённый взгляд.

— Тогда сам справлюсь, — он посмотрел на неё и рассмеялся.

— Давай, я тебе хотя бы спину потру, — усмехнулась Лизавета. — Ты тоже, друг милый, я смотрю, из тех, кто предпочитает всё делать сам.

Он сунул руку в воду — холодную, ясное дело, пошевелил в ней пальцами — Лизавета успела заметить момент приложения силы. А потом поймал её ладонь и поднёс к губам — холодные пальцы, тыльную сторону, потом внутреннюю.

— Я вижу, что тебе лучше, и это замечательно.

— Именно так. Поэтому грей свою воду, с этим я тебе не помощница, а вот плечи размять смогу.

— Я смотрю, мы готовы послать весь мир не к Великой Тьме, пожалуй, но к морскому чёрту? — смеялся он, прямо, как раньше.

— Именно, господин мой Фалько. Я взбесилась уже сидеть в четырёх стенах.

— Это опасно, нужно найти средство, чтобы вы, госпожа моя Лиза, не бесились больше, — он притянул её к себе и стал целовать — верхняя губа, нижняя, подразниться языком.

Какой же он… грязный, уставший, и необыкновенно притягательный. Его пальцы всё равно что обжигали прямо сквозь слои одежды.

Лизавета подумала и взялась за шнуровку платья. Фалько сбросил грязную рубаху и помог ей.

— Но сначала я бы помылся, — его палец обвёл контур её губ, прошелся по щеке, потом по шее, упёрся в шнуровку бюстье, скользнул под неё.

Эх, надо было надеть домашний кружевной лифчик, очень уж ему нравится.

— Так не вопрос. Сначала моем тебя, потом — как пойдёт. А если вдруг что — там много людей, они справятся.