Александра Эйден

До самого утра я не сомкнула глаз, мысленно возвращаясь в минувший вечер и пытаясь вспомнить, как оказалась в комнате портнихи. Но так и не смогла этого сделать. Все, что происходило между моим разговором с Альбертом и тем моментом, когда я увидела стоящего в дверях Редклифа, словно вырезали из памяти. Целый кусок жизни пропал, и я не могла сказать, что делала или что говорила.

Усталость брала свое, но напряжение не отпускало. Оно застряло внутри несгибаемым железным прутом, не позволяя ни лечь, ни сесть. И я то расхаживала по спальне, то замирала рядом с окном, чтобы потом снова продолжить изрядно надоевшую ходьбу.

Небо за окном посерело, предвещая скорый рассвет. На востоке появилась тонкая красная полоса, повторяющая линию горизонта. В кустах внизу завозились птицы. Не так давно садовнику удалось привести в порядок заросли дрока, и их облюбовала стайка овсянок. Сейчас они пробовали голоса, торопясь возвестить о наступлении нового дня. Обычно мне нравилось слушать их веселую перекличку, но сегодня все было иначе. Обыденность простых и привычных уже вещей заставляла еще сильнее сожалеть о том, что все изменилось. И мне хотелось повернуть время вспять, оказаться в своем недавнем прошлом, чтобы не допустить того, что случилось на приеме.

Когда отворилась дверь, я даже не сразу поняла. И только увидев вошедшего в комнату мужа, застыла рядом с креслом и сжала руками позолоченную завитушку на его спинке.

– Не спишь?

Редклиф выглядел мрачным. Но при этом я не чувствовала в нем ни холода, ни ледяной ярости, ни презрения. Смотрела на бледное, словно посеревшее лицо, и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Когда-то я думала, что люблю Берти. Но сейчас, глядя на мужа, понимала, что то была совсем не любовь. Редклиф, даже такой холодный и отчужденный, поверивший в мою измену, все равно оставался невероятно близким. И у меня внутри все переворачивалось не только от своей боли, но и от той, что терзала мужа. Я ведь знала, каково это, ощущать, что тебя предали.

– Редклиф, пожалуйста, выслушай меня…

Голос сорвался, но я должна была сказать, должна была объяснить, что не виновата в произошедшем! Должна была залечить рану, нанесенную своей собственной рукой.

– Тихо, Сэнди.

Редклиф сделал шаг вперед и прижал меня к себе. А я растерялась. Вдыхала привычный аромат кожи, табака, можжевельника – и не понимала, как это возможно. Хотела что-то сказать, как-то оправдаться, но из горла вырвался лишь придушенный всхлип.

– Тихо, девочка, – шептал муж, гладя меня по спине. – Все закончилось.

Голос Редклифа звучал хрипло. В нем отчетливо слышалось волнение, совсем как тогда, в подземелье.

– Прости, что усомнился в тебе. Прости, что не поверил своему сердцу.

Руки на моих плечах сжались сильнее, из губ Редклифа вырвался еле слышный вздох, и в этот момент железный прут внутри меня сломался и осыпался мелкой стружкой. А вместе с ним словно выпустили воздух.

– Сэнди! – подхватывая на руки, встревоженно выкрикнул муж. – Что? Тебе плохо? Не молчи! Позвать доктора?

– Нет. Мне не плохо.

Я помотала головой и сильнее прижалась к широкой груди.

Внутри смешалось столько всего – облегчение, удивление, радость, неверие, – что я не могла сосредоточиться. Но мне надо было услышать.

– Ты мне поверил?

Я подняла глаза, встретившись со встревоженным взглядом. Мне нужно было знать. Мне необходимо было знать, что Редклиф не сомневается в моих словах.

– Да. Поверил, – твердо сказал муж, укладывая меня на постель и принимаясь аккуратно расстегивать мелкие пуговицы лифа.

Я так и оставалась в вечернем наряде, даже не замечая, насколько от него устала.

– Но почему?

– Ты моя жена.

Редклиф сказал это так, словно подвел черту подо всем произошедшим. И я почувствовала, как расправилось сжавшееся в холодный комок сердце, как легче стало дышать, как с души спал тяжелый груз.

– Куда смотрела твоя горничная? – нарочито сердито произнес муж. – Почему она не помогла тебе переодеться?

– Я ее отослала. Не хотела никого видеть.

Сейчас, когда отпустило сковывающее меня напряжение, я почувствовала страшную усталость. Редклиф осторожно избавлял меня от одежды, его руки были нежными и аккуратными, и я поддавалась их ласке, стараясь забыть об оставшейся позади долгой одинокой ночи.

– Тебе нужно отдохнуть, – укрывая меня, тихо сказал муж.

– Почему ты так долго не приходил?

– У меня были дела, – уклончиво ответил Редклиф и отвел взгляд, но я успела заметить в нем характерный стальной блеск.

– Ты виделся с Монтом?

Я приподняла голову с подушки и уставилась на мужа. Тот неохотно кивнул. И по тому, как хищно он прищурился, поняла, чем закончилась эта встреча.

– Альберт жив?

– Жив, но не совсем здоров, – после короткой паузы ответил Редклиф, и на его щеках заходили желваки. – Видит Рив, ему повезло, что он приехал с Блэком, иначе я бы не мелочился. А так всего лишь укоротил его длинные руки. Чтобы не брал чужое.

– Дуэль?

– Да. Все по правилам, – жестко усмехнулся муж и тут же сказал: – Тебе нужно отдохнуть. Не думай больше ни о чем плохом, Сэнди. Все позади.

– Ты точно не пострадал?

– Нет, – твердо ответил Редклиф и подтянул одеяло выше, укрывая меня почти до подбородка.

Муж не торопился убирать руки. Разгладил шелк покрывала, легко коснулся моей щеки, а потом провел по рассыпавшимся по подушке локонам и замер, прикрыв глаза. И я тоже замерла, не желая нарушать установившееся между нами хрупкое равновесие.

– Тебе нужно поспать, – тихо сказал Редклиф, по-прежнему продолжая гладить мои волосы.

– Не могу, – вздохнула в ответ и спросила то, что меня мучило: – Ты узнал, как я оказалась наверху? Я ведь совсем ничего не помню.

– Ты и не могла запомнить, – легко коснувшись моей щеки, ответил муж. – Монт применил артефакт подчинения. Выкрал его из хранилища Тайной канцелярии. И теперь этому ублюдку придется объясняться со своим будущим тестем. А уж что с ним сделает Блэк… Боюсь даже представить.

Я откинулась на подушки. Что ж, Редклиф во всем разобрался, справедливость восторжествовала. Вот только в душе все равно затаилась грусть. Муж поверил не мне, а фактам. Нет, хорошо, что все разъяснилось, но как бы мне хотелось, чтобы между нами было больше доверия! Хотя, наверное, для нас обоих это не просто.

– Алекс, что? Ты расстроена? Тебе жаль Монта?

Муж смотрел напряженно, словно и сам не знал, чего от меня ждать.

– Жаль Монта? – повторила я. – Нет. Нет, не жаль.

– Тогда что тебя так расстроило?

Теплые пальцы коснулись моей щеки, стирая влажные дорожки.

– Мне бы хотелось, чтобы ты мне доверял, – глядя на едва тлеющие в камине угли, тихо сказала в ответ. Смотреть на мужа не рискнула. – Не фактам, а мне. Чтобы всегда был на моей стороне. Но я понимаю, что прошу невозможного.

Редклиф ответил не сразу. Он взял мою руку и долго молчал, глядя на занимающийся рассвет. А потом, все так же не глядя на меня, заговорил. И чем дольше он говорил, тем сильнее я сжимала пальцы, почти впиваясь в крупную ладонь. Перед глазами проходили события давно минувших дней. Суровые маги, бесстрашные воины, богатые и нелюдимые мужчины рода Бенси. Я помнила портреты Черных лордов, висящие в одном из залов первого этажа. Среди них особенно выделялись три – лорда Бартоломью Бенси, деда моего мужа, лорда Уилфрида Бенси, его прадеда, и лорда Хэмфри Бенси, прапрадеда. Всех их объединяли похожие ледяные взгляды и суровые, словно отлитые из металла лица. Но, как оказалось, общим у названных Черных лордов было не только это. Каждый из них испытал в своей жизни предательство. Предательство тех, кто был ближе всего, тех, кого они любили. Виолетта Бенси, супруга Бартоломью, выкрала важные документы и передала их королевскому канцлеру. Каролина Бенси, жена Уилфрида, изменила мужу с его другом. А Джоан Бенси сбежала к своему первому возлюбленному, с которым была обручена в юности.

– Так что, как видишь, с доверием у нас в семье не очень, – невесело усмехнувшись, сказал Редклиф и добавил: – Вот только Черные лорды не отпускают своих жен. Чтобы ни случилось. Но и не прощают. Просто обрывают связующую нить.

– И что происходит?

– Магия постепенно иссякает, и…

Редклиф не договорил, но я и так поняла. Ранняя старость и смерть.

– А ты… Ты бы тоже…

Я не смогла продолжить. Горло сжал спазм.

– Нет. Справившись с эмоциями, я поверил тебе, Сэнди. Поверил и принялся искать доказательства твоих слов.

– И ты их нашел.

– И я их нашел, – подтвердил муж. – А теперь, если ты закончила с расспросами, постарайся немного поспать. Уверена, что не нужно послать за доктором?

Редклиф смотрел напряженно. В нем не было умиротворения человека, решившего проблему.

– А ты уверен, что рассказал мне все?

– Боги наградили меня очень умной женой, – усмехнулся супруг.

– Значит, есть что-то еще, что я должна знать?

Редклиф отрицательно покачал головой.

– Спи. Все остальное не стоит твоего внимания.

– Ты ведь понимаешь, что я не отстану?

Муж улыбнулся, и его лицо стало выглядеть расслабленнее и мягче.

– Редклиф, я ведь вижу, тебя что-то тревожит, – не отставала я.

– Да так, мелочь. Пытаюсь решить, что делать с подельницей Монта.

– У него была сообщница? Кто?

– Дейзи Варсон. Она активировала артефакт. А Монту только и оставалось, что закрепить результат.

– Подожди.

Я вспомнила короткий разговор с Дейзи и ее мимолетное прикосновение.

– Она чем-то оцарапала мою руку. А потом тоже самое сделал Альберт. Это был артефакт? Выходит, они действовали заодно? Но почему?

– Думаю, Монт хотел отомстить, а Дейзи рассчитывала, что я с тобой разведусь.

– Собиралась занять мое место? Но с чего она вообще решила, что у нее получится?

– На карсте в Кранчестере, занятый поисками гверха, я уделил ей немного больше внимания, чем требовалось. И девушка возомнила, что сумела меня покорить.

– Да, я помню, ее мать даже рассчитывала на вашу скорую помолвку.

– Не знаю, как Дейзи сошлась с Монтом, но сработали они слаженно.

– Думаю, Альберт заметил ее на балу, когда ты с ней беседовал. И тогда же понял, что у них есть общий интерес.

– Скорее всего, – согласился Редклиф и задумчиво добавил: – И теперь мне нужно решить, как ее наказать, не привлекая внимания к случившемуся.

Он потер пальцем переносицу, а потом хмыкнул и посмотрел на меня так, что, будь я на месте Дейзи, то уже бежала бы из графства как можно дальше.

– Редклиф?

– Что, любимая?

– Ты что-то задумал?

– Всего лишь собираюсь вспомнить старые нерейские законы, – невозмутимо ответил муж.

– Ты о чем?

– Раз уж девица так рвется замуж, я могу это устроить. Как владетель уинтширских земель, – пояснил Редклиф и, усмехнувшись, добавил: – Но все это потом. А пока постарайся хоть немного поспать.

Супруг провел ладонью по моим волосам, неохотно отнял руку и тихо сказал:

– Спи, моя Хризантема. И ни о чем не волнуйся.

***

Следующие несколько дней выдались суматошными. После показа Модный дом едва справлялся с наплывом заказов, и мне пришлось нанять еще несколько швей и расширить штат. В Горленде вовсю шли приготовления к приему, который решил устроить Редклиф, и слуги сбились с ног, торопясь подготовить гостевые комнаты и до блеска начистить паркет парадного зала и столовой.

Люси Денч мелькала по замку так быстро, что иногда мне казалось, будто она умеет находиться в нескольких местах одновременно. А наши повара, Малыш Бадди и Ру, с утра до ночи крутились на кухне – запекали дичь, мариновали мясо, коптили окорока, взбивали крем для десертов и бесконечно переругивались. Впрочем, все обитатели Горленда давно поняли, что эти ссоры – всего лишь часть любовной игры, и всерьез их никто не воспринимал.

«Да они как кошка с собакой, – фыркала Мэри, поглядывая на Саймона. – Вечно задирают друг друга. Разве ж это любовь? Вот если я в кого-нибудь влюблюсь, то буду лучшей невестой на свете. И ласковой, и покорной, и самой-самой». Я только улыбалась, слушая свою «покорную» горничную, а Ру ворчала, что еще неизвестно, найдется ли такой смельчак, что к этой «самой-самой» посватается. Но Мэри делала многозначительное лицо и загадочно молчала. Правда, то и дело посматривала на Саймона и вилась за ним хвостом, так что ни для кого не оставалось секретом, кого она надумала осчастливить.

Так в суете привычных дел дни пролетали один за другим. Время приема приближалось. Я занималась всем понемногу, пообещав Редклифу, что не буду переутомляться. Правда, муж мне не особо поверил и наказал Саймону следить за тем, чтобы я не увлекалась работой. И как раз сейчас, когда я собиралась проверить, как идут дела у «мэтра Мура», верный страж появился на пороге моего кабинета.

– Миледи, милорд велел напомнить, чтобы вы пообедали, – непреклонно заявил Саймон.

Не дожидаясь ответа, он прошел к столу, сдвинул в сторону бумаги и принялся доставать из корзины зачарованные фарфоровые формочки, собранные Руанной.

– Саймон, я пока не голодна, – попыталась возмутиться такому произволу, но охранник был неумолим.

– Ничего не знаю, миледи. Это уж вы с его сиятельством разбирайтесь, а мое дело маленькое – сказал милорд накормить вас обедом, я и исполняю. Вы что будете – куропаток в соусе или кролика с овощами?

Саймон снял крышки, и кабинет наполнили нежные ароматы тушеного мяса, приправленного розмарином и майораном.

– Да что я спрашиваю? Вы и то, и другое попробуйте, Бадди особенно старался.

Саймон едва заметно усмехнулся, и я тоже не удержалась от улыбки. Малыш, чтобы доказать Ру, что он настоящий повар, а не какой-то там деревенщина, как называла его грошчанка, развернулся на полную. И теперь, вместо традиционных для Горленда блюд, готовил то рябчиков в винном соусе, то баранину по-бревонски, то жаркое по-ревенски.

– Ну, раз наш повар так старался, придется оценить.

Я придвинула к себе продолговатую белоснежную форму с нежными куропатками.

– Не буду вам мешать, миледи, – заявил Саймон и направился к двери, но, не доходя до нее, замер и неловко повел плечами.

– Что-то еще, Саймон?

Я посмотрела на охранника, не понимая, почему он выглядит таким смущенным.

– Да тут такое дело, миледи, – посмотрев на меня немного исподлобья, пробормотал тот. – Я у вас разрешения спросить хотел.

– На что?

– Так это…

Саймон замолчал и снова повел плечами.

– Ну?

– Госпожа Денч, – выпалил охранник и неожиданно покраснел, как девица.

– Да?

Я начинала догадываться, куда он клонит, и пыталась сообразить, что делать.

– Вы не подумайте, миледи, я с серьезными намерениями, – пробубнил охранник. – Потому сначала у вас разрешения спросить решил. Чтобы, значит, все, как положено. Ухаживать, значит.

– Тебе нравится Люси Денч и ты собираешься сделать ей предложение?

– Ну да. Если вы не против.

– А с самой госпожой Денч ты уже говорил?

– Так я же все по правилам. Вы хозяйка, миледи. Ну как воспротивитесь?

Я смотрела на переминающегося с ноги на ногу Саймона, на его вспотевшее лицо и крупные, сжатые в кулаки руки, и не могла придумать, что сказать, чтобы не расстроить влюбленного охранника.

– Саймон, поговори с госпожой Денч, хорошо?

В конце концов, это не моя тайна. И не мне ее раскрывать.

– Так вы, стало быть, не против? – приободрился охранник.

– Нет.

– Спасибо, миледи! – воскликнул Саймон и рванул к двери.

Правда, тут же взял себя в руки и вышел из кабинета уже гораздо спокойнее. А я вздохнула, глядя ему вслед, и подумала о том, что у нас разворачивается самый настоящий водевиль. Люси Денч – переодетый мужчина, мэтр Мур – женщина. И что с этим делать? Эрилийское общество слишком консервативно, и никогда не примет модельера-женщину или эконома-мужчину. Нет. Веками эти роли имели четкие разграничения, и вряд ли в ближайшее время что-то изменится. Хотя, если задаться целью и действовать, то нам с Редклифом вполне по силам устроить небольшую революцию в отдельно взятом графстве. Кстати, я уже не один день ломала голову, что можно сделать, и даже нашла несколько идей, оставалось подготовить местное общество.

Вот только дело это не быстрое, и нужно было хорошенько все продумать. И надеяться, что за это время Люси сумеет тактично отказать пылкому охраннику, а Джулиана Мур не влюбится в какого-нибудь смазливого хлыща.

Я усмехнулась и обмакнула в соус кусочек крылышка. Правда, насладиться им не успела. Сначала в кабинет ворвалась Джулиана Мур, заявившая, что поставщик прислал совсем не те ткани, следом появилась Линдси с просьбой найти мастера по ремонту швейных машин, и я забыла и о куропатках, и об обеде, и о своих недавних рассуждениях о будущем, полностью погрузившись в настоящее.

***

День приема выдался ветреным. Старые каштаны за оградой замка угрожающе скрипели, деревья в саду тревожно шелестели листвой и переплетались ветками в поисках поддержки. Овсянки затихли, спрятавшись от непогоды в ветвях дрока.

– Дождь будет, – заявил Генри, озабоченно посмотрев в окно на берущие город в кольцо тучи. – Что скажешь, Саймон? – обратился дворецкий к хмурому охраннику.

– Это уж как водится, – ответил тот и вздохнул.

Хмурился и вздыхал он с того самого вечера, как поговорил с экономкой. Не знаю, что сказала ему Люси, но Саймон с тех пор был сам не свой, и в его взгляде застыла мрачная тоска. «Дай ему время, – сказал мне муж, когда я попросила его поговорить с охранником. – Саймон успокоится и залечит уязвленное самолюбие с какой-нибудь уинтширской вдовушкой. Или дождется, пока Мэри подрастет, и возьмет ее замуж. Не зря же девчушка вокруг него вьется». Что ж, на это была вся надежда. Когда счастлив, хочется чтобы все вокруг тоже нашли свое счастье, и я от души желала Саймону встретить настоящую любовь.

– Как бы гости не намокли, пока доедут, – выслушав опасения дворецкого, нахмурилась Люси Денч и послала служанок в гостевые комнаты проверить камины.

Но, к счастью, все обошлось. К вечеру тучи ушли в сторону Гренвильда, а им на смену выглянуло солнце. Да такое яркое, что оконные стекла в парадной зале заиграли золотыми бликами, как и хрустальные подвески на огромных люстрах.

– Готова? – тихо спросил муж, беря меня под руку.

Я кивнула и еще раз оглядела сияющий огнями холл. Все выглядело безупречно. Дворецкий в новой ливрее стоял у входа, несколько слуг застыли у стены, музыканты в зале настраивали инструменты, а лакеи заняли свои места в столовой. С того места, где стояли мы с Редклифом, мне было видно и залу, и столовую. И я впервые осознала, что Горленд просто создан для многолюдных собраний. В нем все оказалось устроено таким образом, чтобы без особых сложностей принимать гостей. И я даже представила, как красиво будет смотреться замок, если украсить его хвойными деревьями к Дню Зимы. И сколько гирлянд можно повесить по периметру бальной залы. И…

Я посмотрела на мужа и наткнулась на понимающую улыбку.

– Если бы знал, что тебе так нравятся приемы, устроил бы парочку сразу после свадьбы, – шепнул Редклиф, но тут же посерьезнел, увидев входящего в двери Блэка.

Глава Тайной канцелярии прибыл не один. Его держала под руку худая, как палка, девица, а рядом с ней, опираясь на трость и пряча кисть правой руки за борт фрака, ковылял Монт. Выглядел он откровенно плохо. Красивое некогда лицо пересекали глубокие шрамы, в глазах застыло затравленное выражение, а при взгляде на Редклифа Альберт как-то странно дернул плечом и шагнул в сторону, не торопясь подходить.

– Лорд Блэк, леди Блэк, – муж слегка склонил голову, приветствуя гостей и демонстративно не замечая Монта. – Надеюсь, дорога вас не сильно утомила, леди Блэк? – обратился он к Марии, а та неожиданно густо покраснела и уставилась на меня с такой растерянностью, что я едва удержалась от усмешки.

Выходит, никто не предупредил бедняжку о том, кто хозяйка приема? Понять бы еще, как эта леди Блэк вообще тут оказалась. Кстати, я думала, она моложе. Редклиф как-то обмолвился, что Мария намного младше своей сестры. Той самой, что когда-то прочили ему в жены. И я полагала, что невеста Альберта – моя ровесница, а оказалось, что ей не меньше тридцати.

– Ах, лорд Бенси, я так переживала за своего бедного Монти, что даже не заметила, как пролетело время в дороге, – приложив ладонь к плоской груди, неожиданно низким голосом прогудела леди Блэк и оглянулась на Альберта. – Монти, ну что же ты? Поздоровайся с графом! – обратилась она к нему таким тоном, словно разговаривала с неразумным ребенком. Ее лицо, удивительно похожее на лицо лорда Блэка, пошло некрасивыми складками. – Монти! – в низком голосе послышались стальные нотки.

– Лорд Бенси.

Монт шагнул вперед и коротко поклонился, а леди Блэк отпустила руку отца и тут же вцепилась в жениха.

– Ах, граф, Монти рассказывал мне такие ужасы! – воскликнула она. – Оказывается, в вашем графстве водятся какие-то звери, которые нападают прямо из-под земли!

– Уверяю вас, леди Блэк, все не так страшно, – с улыбкой ответил Редклиф и посмотрел на Блэка.

Тот ответил предупреждающим взглядом, и я поняла, что глава Тайной канцелярии не собирается рассказывать дочери о гверхах. Что ж, хорошо хоть, от короля ничего не скрыл. Редклиф лично делал приписку в докладе, который Блэк отправил его величеству.

– Но как же…

Договорить Мария не успела.

– Идем, дорогая, – подтолкнул ее к гостиной отец. – Не будем задерживать остальных гостей.

Действительно, за ними уже толпилось семейство мэра и судья Старк с супругой. А когда мы с Редклифом поприветствовали их, в дверях появилась госпожа Карсон, богатая уинтширская землевладелица. Ну а дальше гости пошли сплошным потоком, и я уже ждала момента, когда можно будет передать полномочия дворецкому и вернуться в гостиную. Но Редклиф почему-то медлил. И только увидев очередных прибывших, хищно усмехнулся и взял меня под руку.

– А вот и главные действующие лица, – тихо сказал он и, дождавшись, пока Эмма Варсон и ее дочь подойдут ближе, громко добавил: – Генри, поприветствуй оставшихся гостей, – громко сказал муж и повел меня к распахнутым дверям парадной залы, оставив госпожу Варсон и Дейзи растерянно хлопать глазами.

Мне их на секунду даже жалко стало. А потом я вспомнила о недавнем показе, и жалость как рукой сняло.

– Дорогой, может быть, ты уже объяснишь мне истинную цель сегодняшнего собрания?

Я посмотрела на мужа. За те несколько дней, что прошли с недавнего показа, Редклиф так и не признался, для чего устроил этот прием.

– Немного терпения, дорогая, – в голосе мужа проскользнули дразнящие нотки, а на губах появилась мальчишеская улыбка.

И в этот момент он показался мне таким молодым и беззаботным, что я и сама улыбнулась, любуясь супругом. И не стала больше ни о чем спрашивать. Если эта интрига доставляет Редклифу радость, то я могу и потерпеть. За время, прошедшее с приема, мы с мужем сблизились еще больше. Дни были заняты хлопотами, но вот ночи… Ночи были нашими. И мы узнавали друг друга, делились теплом тел и сладким медом чувств, а еще говорили. Много и обо всем. Редклиф рассказывал мне о том, как проходит охота на гверхов, о родителях и о старшем поколении семьи Бенси. А я, сама не заметив как, выложила ему все о своем прошлом и о жизни до замужества. Эти ночные разговоры помогли мне лучше понять моего Редклифа, сплотили нас. И сгладили все различия.

– Сэнди, если ты не перестанешь так смотреть, то я забуду о гостях и унесу тебя в спальню, – шепнул муж, заставив меня вспыхнуть.

– Запомни это предложение, – усмехнулась в ответ. – И повтори его, когда все разойдутся.

– Дерзите, миледи?

В синих глазах сверкнули опасные искорки.

– Черный лорд не терпит неповиновения?

– Ни малейшего.

– В таком случае, я готова понести наказание, – притворно опустив глаза, прошептала в ответ. – Вы уже знаете, каким оно будет?

– Долгим. И мучительно… сладким, – вернул усмешку Редклиф, и потянул меня к гостям.

Мы обменялись с каждым из присутствующих парой слов, а потом муж пригласил всех к столу. Правда, на правах молодожена не стал предлагать руку самой знатной гостье, а повел в столовую меня.

Вскоре все расселись по своим местам, причем Мария Блэк сидела по правую руку от Редклифа, а ее отец – рядом со мной. Дейзи Варсон и Монт оказались друг против друга, а рядом с Эммой Варсон устроился престарелый стряпчий господин Оуэн. Он долго разглядывал приборы, потом так же долго втолковывал что-то своей соседке, пару раз уронил вилку, опрокинул бокал и затянул бесконечные извинения. Но мне почему-то казалось, что все это притворство. Я помнила адвоката хватким дельцом и очень въедливым профессионалом. После свадьбы, когда мы с Редклифом составляли брачный договор, Оуэн показался мне настоящей акулой. И вовсе не таким уж старым. Так почему он сейчас вел себя так, будто стоит одной ногой в могиле и не слишком хорошо понимает, что происходит вокруг?

Когда лакеи внесли суп с зайчатиной и закуски, я сразу поняла, что готовила их Руанна. Только у моей Ру суп выходил таким ароматным, а треска – нежно-белой и тающей во рту.

– Ваш повар не уступает королевскому, леди Бенси, – попробовав суп, удивленно пробормотал Блэк. – О, а это что? Устрицы? Не думал, что их можно найти так далеко от столицы. Я к ним, знаете ли, испытываю слабость, – пояснил он мне, цепляя вилкой нежную мякоть и отправляя ее в рот.

А потом покосился на будущего зятя и нахмурился.

– Вот скажите мне, леди Бенси, чего этому дураку не хватало? – тихо спросил глава Тайной канцелярии.

– Это вы меня спрашиваете?

Да, чего не отнять у Блэка, так это его непрошибаемой наглости.

– Нет, ну что ему еще нужно? Дочка у меня красавица, приданое, опять же, должность, а он… – Блэк не договорил. Хищно прищурился и с громким щелчком открыл очередную раковину. – Ну ничего. Вот он где у меня будет, – сжав кулак, мстительно прошипел Блэк. – По струнке ходить заставлю. А вы, леди Бенси, не держите на меня зла. Сами видите, как все вышло. Вам теперь только позавидовать можно.

В этом он был прав. Вот только прощать то, что он сделал, я не собиралась. Хотя, знать об этом лорду Блэку не обязательно.

«Я тебя услышал, хозяйка, – раздался в голове голос Ваго. – И наказание твои недруги получат сполна».

Что ж, в своем дримлере я не сомневалась. А с другой стороны, тот же Берти, похоже, свое наказание уже получил. «Мо-о-онти» – вспомнила недавнее обращение к нему Марии и усмехнулась. Пожалуй, жизнь у моего бывшего мужа будет весьма интересной, с такими-то женой и тестем.

«Даже не сомневайся, хозяйка, – подтвердил Ваго. – Ни в одном доме им покоя не будет. Уж мы, дримлеры, постараемся, поговорим с кем надо, внесем свою лепту. Я уже Уго отправил пройтись там-сям, навести мосты».

– Дамы и господа, я рад, что сегодня, впервые за много лет, мы собрались в Горленде, – ворвался в мои мысли голос мужа. – Боюсь, за последнее время я немного позабыл о былом гостеприимстве Черных лордов. Но благодаря моей супруге, леди Александре Бенси, графине Уинтшир, вспомнил об этом и рад видеть всех вас за этим столом. И раз уж у нас сегодня такой славный вечер, я хотел бы вспомнить и о старых законах Нереи.

Редклиф поднялся со своего места и взял в руки два наполненных вином бокала.

– Согласно которым, хозяин графства, в знак своего особого расположения, может связать узами брака своих верных подданных.

Муж вышел из-за стола и направился к стряпчему.

– Господин Оуэн, – остановившись рядом с адвокатом, громко произнес Редклиф. – Как-то вы обмолвились, что сожалеете о своем одиночестве и мечтаете о тихой семейной жизни с покорной и благонравной женой. Так вот, за этим столом находится девица, которая сделает вашу мечту явью. Дейзи Варсон, – муж посмотрел на побледневшую девушку. – С этой минуты ты считаешься обрученной невестой господина Оуэна. Свадьбу сыграете через несколько дней. И я сам буду посаженным отцом.

После этих слов за столом воцарилась оглушительная тишина. А следом раздался возмущенный голос госпожи Эммы Варсон,

– Лорд Бенси, но это невозможно! Моя Дейзи…

– Вы не желаете принимать мою милость? – нарочито спокойно поинтересовался Редклиф и очень знакомо приподнял бровь.

– Простите, ваше сиятельство, но… Лорд Блэк, ну хоть вы скажите! Разве так можно?!

Эмма Варсон побагровела, глаза ее метали молнии, двойной подбородок яростно дрожал, а салфетка, которую сжали унизанные кольцами руки, мгновенно превратилась в мятую тряпочку.

– Увы, ничем не могу помочь, – поливая соусом очередную устрицу, заявил Блэк. – Лорд Бенси в своем праве. И хоть нерейские законы давно вышли из употребления, но формально их никто не отменял, так что, благодарите его сиятельство за милость и готовьтесь к свадьбе, – довольно равнодушно сказал глава Тайной канцелярии, и из этого я сделала вывод, что его счеты с моим мужем окончены. Иначе Блэк не удержался бы от возможности устроить громкое разбирательство.

– Матушка, я не выйду за него! – выкрикнула Дейзи и разрыдалась, уронив голову на скрещенные на столе руки.

– Все невесты плачут перед свадьбой, – заявил Блэк, намазывая на кусочек тоста паштет из утиной печени. – Обычное дело, – добавил глава и жадно проглотил закуску.

– Милорд, благодарю за милость!

Оуэн прослезился и, немного переигрывая, кинулся целовать руки моего мужа, Эмма Варсон, не вставая из-за стола, пыталась успокоить Дейзи, а та самозабвенно рыдала, ни на кого не обращая внимания. А потом вскочила, подняла опухшие от слез глаза на Редклифа и, бросив на стол салфетку, повернулась и бросилась прочь.

– Ваше сиятельство, простите, – побледнев, взмолилась Эмма Варсон. – Дейзи еще слишком молода и импульсивна…

– Уверен, господин Оуэн сумеет благотворно повлиять на свою жену, научив ее необходимой выдержке и хорошим манерам, – сказал Редклиф и, обратившись к гостям, добавил: – Предлагаю тост за молодых.

Все подняли бокалы, в воздухе послышался хрустальный перезвон, и ужин продолжился, словно и не было никакой заминки.

А я смотрела на мужа и думала о том, как опасно быть его врагом. И как мне повезло, что наш брак, пусть и вынужденный, стал по-настоящему счастливым.

А после ужина, когда мужчины присоединились к нам в гостиной, были танцы, и горячие руки мужа на моей талии, и не менее горячий шепот, обещающий, что ночью мне будет совсем не до сна, и пробравшийся в зал Пушок, с громким лаем бросившийся к нам с Редклифом, и звучащий под сводами зала смех, и улыбающиеся лица слуг.

А еще – ощущение счастья, пузырьками шампанского лопающееся внутри. И глаза мужа – синие, как самое теплое Эрейское море. И удивительно счастливые.

Два года спустя

– Ты чего заявился ни свет, ни заря? – тихий шепот Ваго звучал сердито.

Я не торопилась открывать глаза, хотя любопытство заставило прислушаться. Кого это наш дримлер отчитывает?

– Да я, это, к хозяйке, – заискивающе произнес Уго, дримлер Бузинного коттеджа.

– Ты на часы смотрел? Еще шести нет! Никакого порядка! Не дом, а проходной двор, так и норовят все в неурочный час прийти, – бубнил Ваго.

Дух Горленда любил поворчать, но Уго слишком хорошо знал его привычки.

– Да я ж по делу, – понизив голос, прошептал он и добавил: – Очень надо, друг.

– Все так говорят, – непреклонно заявил Ваго. – А ни одно ваше дело не стоит того, чтобы хозяйку будить. Только и шляются все, кому не лень! Пользуются хозяйкиной добротой. Нет бы, самим свои дела улаживать, взяли моду, чуть что, к миледи бежать!

– Ваго, дорогой, ну что ты, как неродной? Сам ведь знаешь, если бы не крайняя нужда, я бы нашу Хризантему не побеспокоил! – взмолился Уго, и дримлер Горленда сдался.

– Ну что там у тебя? Только коротко.

– Да, понимаешь, у моих-то опять прибавление намечается. А дом сам знаешь какой. Маловат для такой толпы будет. Надо бы расшириться.

В сиплом голосе слышалось искреннее волнение.

Я с трудом сдержала усмешку. Кто бы мог подумать, что Уго окажется таким заботливым? Прямо не дримлер, а наседка какая-то. С тех пор, как я выкупила Бузинный коттедж и поселила там своих подопечных, Уго постоянно что-то улучшал. Расширил второй этаж, добавив несколько комнат, увеличил окна на кухне, чтобы больше света попадало, просторную веранду к дому пристроил, чтобы постояльцы могли по утрам чай пить. «Оно ж как, хозяйка? – пояснил он мне свое решение. – Каждому человеку свое место надобно. Вот захочет старая нера Эльжбета чайку попить да молодость вспомнить – а на веранде-то в самый раз будет. Да и для детворы раздолье. Не все же им в доме сидеть. А тут, как-никак, под присмотром». Вот только все эти перестановки и расширения требовали моего присутствия, потому что без ключевого заклинания Уго не мог начать работы. И мне приходилось почти каждый месяц бывать в Кранчестере и запускать очередное улучшение. Саймон, в прошлом году женившийся на Линдси, ворчал, что Уго из меня веревки вьет, но неуклонно сопровождал во всех поездках. Кстати, от своей несчастной любви он отошел довольно быстро, и тут же положил глаз на мою главную швею. А та не стала долго тянуть с ответом и спустя пару месяцев согласилась на предложение охранника. Редклиф купил им небольшой дом неподалеку от Горленда, и теперь семейство ожидает пополнения. «Мне этот стоеросовый никогда и не нравился, – заявила Мэри, узнав о том, что Саймон сделал предложение портнихе. – Мне он и задаром не нужен». Правда, моя горничная еще пару месяцев ходила с заплаканными глазами, а потом переключилась на нового камердинера Редклифа и забыла о своих былых чувствах. Так что в скором времени нас ждет еще одна свадьба.

А вот Дейзи Варсон замуж так и не вышла. Оказалось, что Редклиф не собирался принуждать ее к браку, просто разыграл небольшой спектакль, чтобы поставить девушку на место. А потом стряпчий Оуэн якобы передумал жениться, сославшись на преклонный возраст, и Дейзи осталась без жениха. Они с матерью вернулись в Кранчестер, а в прошлом году и вовсе уехали из графства. Но в столице, как я слышала, Дейзи связалась с каким-то проходимцем, и ее репутация оказалась разрушена. Так что мечта Эммы Варсон выдать дочь за знатного лорда вряд ли осуществится в ближайшие годы. Если осуществится вообще. Альберт Монт женился на своей Марии, и в свете ходят слухи, что она его поколачивает, а Берти не может и слова поперек сказать, опасаясь влиятельного тестя.

– Ты уж не сердись, дорогой, – продолжал улещивать нашего дримлера Уго. – Салли вот-вот родит, а кроватку и ставить некуда. Спальня-то крошечная.

– Да неужели? – хмыкнул Ваго. – И как там наша хозяйка раньше жила?

– Так ты не сравнивай, она тогда одна была, а тут трое. Еще и дитенок на подходе.

– Все равно, не дело это, хозяйку по пустякам дергать. Она и так нарасхват. И Модный дом на ней, и сиротский приют, и эти еще твои, жилички, – вспомнив моих подопечных, устроившихся в Бузинном коттедже, проворчал Ваго. – Неугомонная у нас хозяйка. Всех под свое крыло берет. Другие Хризантемы деньги на кольца да ожерелья спускали, а наша – на благотворительность.

Ну да, так и было. Но оно не специально получилось. Сначала одной попавшей в беду девушке помогла, потом еще нескольким. А спустя какое-то время, посоветовавшись с Редклифом, открыла приют для женщин, попавших в трудные обстоятельства. Мы помогали таким ари прийти в себя и со временем подыскивали для них подходящую работу. Сколько их через мои руки прошло! Уинтширское графство оказалось настоящим пристанищем для тех, кто норовил сбежать от прошлого. И я их понимала. Меня ведь, в свое время, тоже привлекло его расположение. Окраина королевства, близость к границе – чем не место для неудачников? Вот и ехали сюда в надежде начать новую жизнь. Да только не у всех получалось. Вот такие отчаявшиеся и попадали в Бузинный коттедж. А уж там их ждала моя помощница Пегги – та самая девушка из гостиницы, которая так понравилась мне своим добрым нравом. Она и в людях разбиралась, и в хозяйстве. Да и язык привыкла за зубами держать, что в таком деле было немаловажно. Ну а главное, сама в жизни горя хлебнула, как я через Оуэна выяснила, да и хозяин гостиницы ей немало крови попортил. Так что, когда я предложила Пегги стать домоправительницей Бузинного коттеджа, то она даже не раздумывала.

Что еще произошло за это время? Нам с Редклифом все-таки удалось совершить бескровную революцию, и теперь в Горленде служит эконом Линус Денч, а в Модном доме работает модельер Джулиана Мур. Не скажу, что эти перемены дались легко, но жители графства все же смирились. А потом и привыкли. А как-то на днях наш сосед, барон Эршер, наблюдая за тем, как ловко Линус управляется с прислугой, заявил, что тоже не прочь взять на место экономки мужчину. И даже попросил меня подыскать кого-нибудь подходящего. А Редклиф потом смеялся, что для полного комплекта мне осталось только открыть агентство по найму прислуги.

– Нет, Уго, ты как хочешь, а хозяйке отдыхать надо, – продолжал, между тем, Ваго.

– Ну что ж я, совсем без понятия, что ли? – обиделся Уго. – Мне всего-то и нужно одно малюсенькое заклинание. А дальше я сам справлюсь.

– Все вы так говорите. Вон, Наго тоже моду взял – Дубовый особняк восстановили, а этот проходимец через день в Горленд шастает. Привык с хозяйки силу тянуть, откормился, скоро в коридорах междумирья не поместится, а все сироту из себя строит, погорелец несчастный.

– А чего ж ты его привечаешь?

– Да я что? Хозяйка его жалеет. А этот пользуется. А тут еще ты. Вместо того чтобы в покое нашу миледи оставить, шляешься, как к себе домой. А ей и без тебя хлопот хватает. Вот хозяин мастера Кита собрался к Разлому везти, опять же, миледи нашей волнения. Оно-то, конечно, положено так, предками заведено, чтобы для маленького Черного лорда ритуал провести, да только сердце материнское разве этим успокоится?

– Так ведь Разлом запечатан накрепко, чего хозяйке беспокоиться? – удивился Уго.

Что ж, его удивление было понятно. После нашего с Редклифом брака фамильный перстень Черных лордов снова набрал силу. Не зря семейные легенды так восхваляли Хризантем. Оказывается, Лорд Холмистого края только тогда достигал полной силы, когда находил женщину, способную стать равной, и отдавал ей свое сердце. К сожалению, нескольким поколениям мужчин Бенси не везло с женами. Черные лорды руководствовались выгодами брака, забыв о любви, и постепенно сила их рода почти иссякла. А печать Разлома с каждым столетием все больше слабела, чем и пользовались гверхи.

Кстати, с той последней битвы ни один из них больше не появлялся на поверхности. Редклиф сумел восстановить заклинание и укрепить печать. Король даже пожаловал моему мужу награду. Подарил соседнее с нашим Дерширское графство. Так что теперь владения Уинтширов занимают добрый кусок королевства, и Редклиф смеется, что нашему сыну будет где оттачивать навыки верховой езды.

Но все же Кристофер был еще слишком мал для посвящения. И мое материнское сердце болело, стоило только представить, что малышу придется провести целый день вблизи Разлома. Да, с отцом. Но ведь без меня!

Пожалуй, это было единственное, в чем Редклиф мне отказал. «Сэнди, так нужно, – сказал он. – С нашим сыном ничего не случится. Ты не должна забывать, что он – будущий Черный лорд, и должен уметь противостоять злу». Что ж, я и не забывала. И старалась держать себя в руках. Но Кит был таким маленьким! Он всего пару месяцев как ходить научился. И так смешно ковылял по замку, держась за прозрачную руку Ваго. Редклиф поначалу не мог поверить, что сын видит дримлеров, но потом убедился в этом и заявил, что даже не знает, чего еще ждать от моей магии. И от магии нашего Кристофера. А тот, не понимая, что опровергает все постулаты эрилийских магов, с легкостью совмещал два дара. Хотя обычно одаренные владели только одним. «И почему я не удивлен?» – убедившись в талантах сына, спросил Редклиф и посмотрел на меня так, что я не сумела сдержать улыбку.

– Разлом-то запечатан, да только миледи все равно беспокоится, – вздохнул, между тем, Ваго. – Ох-хо-хо, никакого покоя в доме нет.

– Ну, вот я ее и отвлеку, – заявил Уго. – Как раз, значит, чтоб волнений лишних не было.

Ваго что-то проворчал в ответ, и дримлеры заговорили так тихо, что я не смогла разобрать ни слова. Правда, я особо и не прислушивалась. Должны же у наших духов быть свои секреты?

– Сэнди.

Шепот мужа заставил меня замереть в предвкушении.

– Не притворяйся, я знаю, что ты не спишь.

Конечно, еще бы Редклиф не знал! Он чувствовал меня, как никто другой. Да что там! Иной раз мне казалось, что он просто читает мои мысли. «Это нетрудно, Сэнди, – отшучивался муж, когда я пыталась выяснить, не применяет ли он какую-то неизвестную магию. – У тебя по глазам все видно». Что ж, за те два года, что мы были женаты, Редклиф слишком хорошо меня изучил. Впрочем, как и я его.

– Притворщица, – хмыкнул муж. – Ну ладно, попробуем по-другому.

Он коснулся поцелуем моих губ, а его пальцы безошибочно нашли набухший бугорок и надавили ровно с таким усилием, которое требовалось, чтобы заставить меня застонать.

– Редклиф!

– Ну вот, так и знал, что ты проснулась, – усмехнулся муж, и прижал меня к груди, вжимая в свое тело.

И мое тут же откликнулось. Чтобы утонуть в жаркой близости, в сумасшедших поцелуях, и в тягучей, как мед, нежности, пришедшей потом на смену страсти.