История нравилась Ригану все меньше и меньше. Измененные, интересующиеся древним золотишком? Почему нет. Такая версия его вполне бы устроила, если бы над невостребованной много тысяч лет сокровищницей не маячила тень Дариана, способная закрыть не только Европу, но и земной шар.

Риган знал, что не обрадуется знакомству с этими древностями, потому как от древности по имени Дариан постоянно возникали только проблемы. Правда пути назад не было. Теперь даже если бы Великий самолично отменил свое поручение, Риган не бросил бы Ив с ее бесценными и не менее опасными реликвиями, не разобравшись, что к чему.

Мало оказалось интереса Изабель и ее озабоченного подчиненного, следом состоялась встреча с опекуном Ив, далекая от идеала. Сей благопристойный муж с лицом, умоляющем о кирпиче на коленях, не понравился ему сразу. Как выяснилось, взаимно, но у Ригана хотя бы были на то причины.

Во-первых, Дюпон относился к Ригану как к обременительному дополнению Ив, с которым приходится мириться. Во-вторых, ему предстояло очередное путешествие с приключением на очень скромной диете. Финальным аккордом выяснилось, что тот не реагирует на внушение, хотя до встречи с ним подобных прецедентов не случалось. Вся его команда восприняла Ригана как багаж Ив, с той лишь разницей, что к багажу не испытывают неприязни. Скрыть свое отношение к нему бравым археологам не удавалось, хотя старались они знатно.

Самым сложным во всем приключении оказалась именно кормежка. Первые ночи удавалось выбираться в Ираклион и действовать с крайней осторожностью. Недавние военные действия сказались на доверии и гостеприимстве местных жителей. Если кого серьезно покусаешь и не заметешь следы, истерии не минуешь. Позже стало еще сложнее, особенно когда позади осталась крохотная рыбацкая деревенька. Пару раз они с Ив брали лошадь под благовидным предлогом ночных романтических прогулок, но на третий день Тома сказал, что ночью из лагеря больше никто отлучаться не будет. Рисковать и играть внушением с его археологами Риган не стал, хотя бы потому что каждую ночь не спали в лучшем случае четверо.

До сей поры ему не доводилось бывать на раскопках и принимать участие в экспедициях, но у Дюпона, вне всяких сомнений, была самая странная команда, которую только можно себе представить. Тридцать семь дюжих молодчиков, больше напоминающих солдат, чем ученых-исследователей.

Впрочем, в последние дни Риган больше переживал за Ив, чем за всех измененных и археологов вместе взятых. Самому ему все труднее становилось сдерживаться, сегодня ночью он только усилием воли заставил себя оторваться от нее. Ильга рассказывала, что у молодых измененных голод может сорвать планку еще до того, как он сам поймет, что произошло и советовала никогда не доводить себя до такого состояния. Что в сложившихся условиях было крайне затруднительно.

Ив не жаловалась, но Риган видел, что она тоже на пределе. Он ловил себя на мысли, что им надо возвращаться, потому что сам становился опасен. Не говоря уж о том, что он не только не сумеет ее защитить от других измененных, но может даже не почувствовать их приближение.