25

Мы все обладаем врожденной способностью распознавать недостатки и слабости других. Но требуется, однако, гораздо больше мужества для того, чтобы распознать эти же недостатки в самом себе.

Дункан Айдахо. «Больше, чем ментат»

После того как шесть кораблей, совершив самоубийственный таран, пробили словно копья обшивку «Итаки», на места повреждений вышли ремонтные бригады, а автоматические системы восстановили атмосферное давление в поврежденных отсеках. Когда это было сделано, Дункан спустился в один из неиспользуемых отсеков, куда влетел один из кораблей укротителей. В пяти других местах тоже нашли обломки кораблей и трупы пилотов.

Заглянув в искореженную кабину, Дункан увидел обгоревшее тело пилота. Лицедел. Дункан посмотрел на почерневший от копоти нечеловеческий труп, обожженный до неузнаваемости. Чего они хотели? Как образовался союз между лицеделами и стариком и старухой, пытающимися захватить их в плен?

Во время этой экстренной инспекции Дункан получил рапорты от поисковых команд, осмотревших обломки пяти других кораблей и трупы в них. Дункан узнал, что в трех кораблях было по два лицедела, погибших при столкновении. В этом же, как и в еще двух, было только по одному пилоту.

Три свободных места. Возможно ли, что эти корабли с самого начала управлялись одним пилотом? Или один или больше укротителей катапультировались в космос перед самым столкновением? Или они каким-то образом пережили катастрофу и сейчас находятся на борту «Итаки»?

После лихорадочного погружения в свернутое пространство и бегства от планеты Укротителей до того, как ремонтные бригады обнаружили места повреждений, прошло около часа.

Дункан был уверен, что никто не смог бы пережить такого удара. Корабли были разрушены, тела лицеделов зажаты в искореженных фонарях кабин. Ничто и никто не могло уцелеть и покинуть суда. Но все же…

Неужели по коридорам корабля сейчас бродят три лицедела? Невозможно! Но пусть даже так, его главной ошибкой была недооценка противника. Он оглядел отсек, принюхался, уловив запах горячего металла, дыма и химикатов для тушения огня. В воздухе висела кислая вонь обгоревшего мяса.

Он долго смотрел на обломки, борясь со своими сомнениями. Наконец произнес:

– Убрать все. Взять пробы на анализ, будьте бдительны и осторожны. В высшей степени осторожны.

Во время этого последнего пережитого ими испытания «Итака» была на волосок от захвата, ни разу за все время после бегства с Капитула опасность пленения не была так велика, как в этот раз. Майлс Тег, оправившийся после перенапряжения, и Шиана поднялись на мостик к Дункану, где они какое-то время сидели в задумчивом молчании. Невысказанные слова буквально висели в воздухе, делая обстановку невыносимой.

Все четыре участника экспедиции остались живы, несмотря на то, что укротители и футары пытались их убить. Раввин, который, помимо всего прочего, был врачом Сук, осмотрел остальных троих и сказал, что у них все в порядке, если не считать синяков и ссадин. Он, однако, не смог объяснить природу переутомления Тега, и у башара тоже не было на это ответа.

Шиана смотрела на обоих мужчин, на двух ментатов, проницательным взглядом Преподобной Матери Бене Гессерит. Дункан понимал, что она ждет объяснений – и ждет их именно от него. Он подозревал, что Тег в течение многих лет обладает тайными необъяснимыми способностями.

– Я намерена все понять. – Ее требование было таким резким, таким настоятельным и таким неотразимым, что Дункану показалось, будто она применила Голос. – Скрывая от меня, от нас определенные вещи, вы ставите под вопрос наше выживание. Из всех наших врагов самые опасные – это тайны.

На лице Тега появилось недовольное выражение.

– Интересное замечание, особенно в устах человека, находящегося в вашем положении. Будучи ментатом, башаром и воспитанником ордена, я знаю, что тайны – это необходимая разменная монета Бене Гессерит. – После возвращения он много ел, проспал четырнадцать часов и полностью восстановился, проглотив дополнительно несколько стаканов меланжевого напитка. Но выглядел он сейчас на десять лет старше своего возраста.

– Довольно, Майлс! Я могу понять тягостную привязанность Дункана к Мурбелле. Она не оставляет его все годы, прошедшие после нашего бегства с Капитула, и я знаю, что он так и не смог преодолеть это пристрастие. Но твое поведение представляет для меня полную загадку. Я видела, что ты двигался со скоростью, недоступной для остальных людей. Я думала, что ты уже не способен на это. То, что я видела, намного превосходит те способности, какие были у тебя после пробуждения.

Тег спокойно посмотрел ей в глаза.

– Ты подозреваешь, что я не человек? Боишься, что я могу быть Квисац-Хадерахом? – Он знал, что Дункан тоже видел это и что на Гамму шлюхи распространяли слухи о необъяснимых способностях башара. Но Дункан предпочел не обсуждать этот предмет. Кто он такой, чтобы обвинять других?

– Прекрати эти игры. – Шиана скрестила руки на груди. Волосы ее были растрепаны. Воспользовавшись молчанием как молотом, она ждала… ждала.

Но у Майлса Тега тоже была выучка ордена Бене Гессерит, и он не поддался ее уловке. Наконец ему все же удалось сломать лед ее подозрений.

– Вы же знали, что этой способностью обладал еще старый башар. Если тебе надо кого-то обвинить, то обвиняй Досточтимых Матрон и их миньонов. – Тег по очереди посмотрел на собеседников, все еще не очень желая раскрывать свои секреты. – После перенесенных пыток я приобрел некоторые новые таланты, которыми могу пользоваться в экстренных случаях. О некоторых из этих талантов я говорил Одраде после того, как ко мне вернулась память после возрождения, но думаю, что мало кто из вас смог оценить все значение этого феномена.

– Ты говоришь об ускорении обмена веществ? О перемещении со сверхчеловеческой скоростью?

– Да, и о некоторых других вещах. У меня есть способность видеть защитное поле даже там, где его не могут уловить самые чувствительные сканнеры.

– Почему ты утаил от нас эти секреты? – Шиана выглядела расстроенной; ей казалось, что ее предали.

Тег искоса взглянул на нее. Даже Шиана этого не поняла.

– Потому что с времен Муад'Диба и Тирана вы, сестры Бене Гессерит, с трудом переносите мужчин с необычными способностями. Одиннадцать гхола Дункана были убиты, прежде чем уцелел вот этот, – и вам некого винить в этих убийствах, и не надо сваливать ответственность на тлейлаксов с их вечными заговорами. Сестры тоже соучастницы – активные и пассивные.

Он посмотрел на Дункана, и тот холодно кивнул в знак согласия.

– Шиана, у тебя есть необычный талант укрощать песчаных червей. У Дункана тоже есть особые таланты. Помимо того что он способен видеть сеть Врага, он еще обладает возможностью сексуального импринтинга, более мощного, чем у сестер Бене Гессерит или у Досточтимых Матрон. Именно так он сумел много лет назад подчинить себе Мурбеллу. Именно поэтому шлюхи так хотели его убить. – Тег поднял палец. – И я уверен, что остальные дети гхола после того, как у них будет восстановлена исходная память, тоже проявят какие-то необычные способности и навыки, которые могут помочь нашему выживанию. Вам придется смириться с этими аномальными способностями, иначе под вопросом окажется само их существование.

Дункан подавил тяжелый вздох.

– Я согласен, Шиана. Не следует ограничивать Майлса в его способностях. Он спас нас, причем делал это не один раз. Мои ошибки, напротив, едва не погубили всех нас. – Он вспомнил другие случаи, когда одержимость Мурбеллой отвлекала его от важных дел, замедляла его реакцию на непредвиденные экстренные ситуации. – Я способен освободиться от привязанности к Мурбелле не больше, чем вы, Преподобные Матери, можете отказаться от употребления пряности. Это пристрастие, и, надо признать, весьма разрушительное. Прошло девятнадцать лет с тех пор, когда я в последний раз к ней прикасался, но чувства до сих пор не умерли. Сила ее соблазна и мои ментатские способности не дают мне избавиться от нее. Здесь, на «Итаке», все напоминает мне о ней.

Шиана заговорила, холодно, бесстрастно, без всякого сочувствия.

– Если бы Мурбелла чувствовала то же самое там, на Капитуле, то неизбежно проявила бы слабость, и шлюхи тотчас бы убили ее. Если же она мертва…

– Надеюсь, она жива. – Дункан встал с пилотского кресла, пытаясь вернуть себе силы. – Потребность в ней, которую я до сих пор испытываю, мешает мне исполнять мои обязанности, я должен найти способ, как освободиться от этого. От этого зависит наше выживание.

– Но как ты хочешь это сделать, если у тебя ничего не получалось все эти годы? – спросил Майлс.

– Я думал, что нашел такой способ и предложил его мастеру Скиталю. Но я знаю, что это неверный путь. Это наваждение и заблуждение. Эта иллюзия, это наваждение увело меня с моего рабочего места, где я был нужен. Я не мог думать, наблюдать, делать прогнозы. Моя одержимость могла очень дорого обойтись нам.

Закрыв глаза, Дункан погрузился в ментатский транс и заставил себя вернуться к истокам памяти, вспомнить события многих своих жизней, выделить из них главное. Он искал якорь, за который можно было бы зацепиться, и он нашел его. Верность.

Верность всегда была определяющей чертой его характера. Она стала ядром личностного бытия Дункана Айдахо. Верность Дому Атрейдесов – старому герцогу, который помог ему сбежать от Харконненов, верность его сыну герцогу Лето, внуку Паулю Атрейдесу, ради которого Дункан пожертвовал своей первой жизнью. Потом была верность правнуку Лето II, который был сначала умным и милым мальчиком, а потом стал богом-императором, который снова и снова воссоздавал Дункана Айдахо.

Но теперь ему было трудно хранить верность. Может быть, поэтому он и сбился с пути.

– Тлейлаксы заложили в тебя бомбу замедленного действия, Дункан. Ты должен был заманивать в ловушку и лишать силы женщин Бене Гессерит, способных к импринтингу, – сказала Шиана. – Настоящей целью была я, но Мурбелла смогла завести тебя первой, и в ловушку попали вы оба.

Дункан засомневался, что программирование тлейлаксов стало причиной его неспособности вырваться из цепей одержимости. Сделали ли они это намеренно? «Черт меня возьми, но я же сильнее этого!»

Взглянув на Шиану, Дункан вдруг заметил, что на ее лице появилось выражение сосредоточенной решимости.

– Я помогу тебе, Дункан, разорвать эту цепь. Ты мне доверяешь?

– Доверяю ли я тебе? Мне как-то странно слышать этот вопрос из твоих уст.

Не сказав больше ни слова, она вышла из навигационной рубки. Дункан мог только гадать, что они имела в виду.

Он мгновенно пробудился в темноте своей каюты от какого-то неясного шума. Он услышал, что сработала система активации кода замка двери. Никто не знал этого кода, за исключением его самого. Код хранился где-то в базе данных корабля.

Дункан выскользнул из постели как ртуть, чувства его обострились до предела, глазами он прощупывал каждую деталь каюты. Из двери в коридор проникал свет, на фоне которого виднелся силуэт… женский.

– Я пришла к тебе, Дункан. – Голос Шианы звучал нежно и вкрадчиво.

Он отступил на шаг.

– Зачем ты здесь?

– Ты знаешь зачем и знаешь, что я должна это сделать.

Она заперла дверь каюты. Плавающие светильники усилили мощность чуть выше порога восприятия света. Дункан увидел томительно сладкий силуэт, купавшийся в мягком оранжевом свете. На Шиане не было ничего, кроме полупрозрачного пеньюара, сквозь который просвечивало ее безупречное тело.

Но Дункан был ментат, и его логика сработала, подсказав совершенно очевидный ответ.

– Я не просил…

– Просил! – «Она использует на мне Голос?» – Это была твоя отчаянная просьба ко мне, и, мало того, это твоя обязанность. Ты же знаешь, что мы были предназначены друг для друга. Это сидит у тебя внутри, в каждой твоей хромосоме.

Она сбросила шелковисто-гладкую рубашку и встала перед ним, красота ее обнаженного тела со всеми его округлостями, тенями и красивой грудью подчеркивалась слабым светом.

– Я отказываюсь. – Он был готов драться. – Твой импринтинг на мне не сработает. Я знаю все его техники и инструменты не хуже тебя.

– Да, поэтому мы можем использовать наше совместное знание для того, чтобы разорвать цепь, связывающую тебя с Мурбеллой, разорвать раз и навсегда.

– И вместо этого я впаду в зависимость от тебя? Я буду драться.

Ее зубы блеснули в тусклом свете.

– Я тоже. У некоторых видов это существенная часть брачного танца.

Дункан сопротивлялся, боясь проявить слабость.

– Я справлюсь с этим сам. Я не нуждаюсь…

– Нуждаешься. Нуждаешься ради всех нас.

Она шагнула вперед – плавно, но с необычайной быстротой. Он вытянул руку, чтобы остановить ее, но Шиана схватилась за нее, как за якорь, и приникла к Дункану. Она издала тихий гортанный звук, один из звуков, действующих на подсознание, на возбуждающие атавистические нервные центры.

Дункан отреагировал на этот первобытный зов возбуждением. Как давно это было… Но он оттолкнул ее.

– Тлейлаксы хотели, чтобы я сделал это с тобой. Они запрограммировали меня так, чтобы я убил тебя. То, что ты делаешь, очень опасно.

– Тебя запрограммировали на убийство нетренированной девчонки с Ракиса, девчонки, которая не могла от тебя защититься. Ты мог свалить селекционную наставницу Бене Гессерит, куда менее опытную, чем я. Если и есть в мире кто-то, кто может устоять против великого Дункана Айдахо, так это я.

– Ты, тщеславна, как Досточтимая Матрона.

Дав волю своему гневу, Шиана схватила его за затылок, погрузила пальцы в жесткие черные волосы и с силой прижала лицо Дункана к своему. Она впилась в его губы свирепым поцелуем, прижалась своей нежной грудью к его голой груди. Ее пальцы нащупали чувствительные нервные узлы на его шее и спине, запуская запрограммированный ответ. Дункан на мгновение застыл, словно в параличе. Поцелуй сделался более нежным. Беспомощный, обезоруженный, Дункан ответил нежностью и лаской, большей, чем ожидала Шиана.

Он вспомнил, как то же самое происходило в нем, когда его пыталась поработить Досточтимая Матрона Мурбелла. Но он пересилил ее, воспользовавшись своими сексуальными способностями. Эта петля душила его все прошедшие годы. Он ни в коем случае не может допустить повторения.

Ощутив опасность, Шиана попыталась оттолкнуть Дункана. Она сильно ударила его по плечам, но он блокировал ее удар и ответил своим. Они упали на смятые простыни, сплетясь в клубок и нанося друг другу удары. Их поединок постепенно перешел в страстный и агрессивный любовный акт. Ни один из них не мог сопротивляться тому, что происходило, когда открылись шлюзы и волна страсти затопила обоих.

В многочисленных тренировках на Капитуле, Дункан обучал Шиану тем же методам, а она, в свою очередь, помогала шлифовать навыки бесчисленных мужчин Бене Гессерит, которых потом как сексуальные мины подкладывали Досточтимым Матронам. Бедствие, производимое этими мужчинами, делало шлюх еще более неистовыми.

Дункан использовал весь свой арсенал, чтобы сломить ее, точно так же, как она пыталась сломить его. Два профессионала импринтинга сошлись в схватке, это была дуэль равных способностей, перетягивание каната. Он отвечал ей только одним известным ему способом. Он застонал, и стон сложился в слово, в имя:

– Мурбелла…

Синие от пряности глаза Шианы широко раскрылись, прожигая Дункана даже в полумраке.

– Не Мурбелла. Мурбелла не любила тебя, ты же знаешь.

– Как… и… ты. – Он отрывисто выплевывал слова в контрапункте своим ритмичным движениям.

Шиана обняла его, и он самозабвенно погрузился в волны ее сексуальности. Он чувствовал, что тонет в них. Даже его ментатские способности отказали ему.

– Если это и не любовь, Дункан, то долг. Я спасаю тебя. Спасаю тебя.

Потом, тяжело дыша, они лежали рядом, мокрые от пота и истощенные, как Майлс Тег после своих нечеловеческих ускорений. Дункан чувствовал, что режущая его нить, связывавшая его с Мурбеллой, наконец порвалась. Эта тяга к Мурбелле, похожая на древний шигакорд, перестала сдавливать его сердце. Теперь он чувствовал себя совершенно по-иному, испытывая головокружительное ощущение свободы и вольного парения. Как два корабля Гильдии, разошедшиеся после стыковки, так и они с Шианой, столкнувшись в любовном поединке, теперь расходились в стороны, каждый своим курсом.

Он лежал, обняв Шиану, а она молчала. Да ей и не надо было ничего говорить. Дункан знал, что он истощен и парализован… и излечен.