4
Мы верим, что признание вины должно вести к прощению и искуплению. Обычно, однако, оно влечет за собой лишь новые обвинения.
Аксолотлевый чан отвратительно вонял смертью. Дункан не мог оторвать взгляд от мертвой холодной плоти чана с проступающими на ней пятнами разложения. От гнева и бессилия Дункана буквально трясло. Что за дитя вынашивалось в этом чане? Шиана не сказала об этом даже ему. Эти проклятые ведьмы с их вечными секретами!
– Ничего не трогать, – предупредил Тег. – Дайте мне все записи следящих мониторов. На этот раз вредитель от нас не уйдет.
Одна из сестер бегом бросилась за записями.
Тем временем юный Суфир поставил ограждение вокруг отравленных чана и неродившегося плода. Оправившись после неудачной попытки пробудить его исходную память, едва не закончившейся весьма плачевно, Суфир теперь строго следовал указаниям башара. Едкий яд почти полностью уничтожил плод, а потом проел стенки матки, сохранявшей жизнь будущего ребенка. Чан почему-то упал на пол и лежал среди лужиц зловонной желтоватой жидкости.
Шиана повернулась к одной из сестер.
– Немедленно приведите сюда Джессику!
Дункан изумленно посмотрел в сторону Шианы.
– Зачем? Ты ее подозреваешь?
– Нет, и эта картина причинит ей боль. Наверное, ей не следовало даже говорить об этом.
Тем временем Тег получил цилиндр с голографическими записями наблюдения.
– Я просмотрю все записи, отслежу каждую секунду. Я найду доказательства того, что среди нас есть предатель.
– В этом нет необходимости. Я убил гхола, – прозвучал юношеский голос. Все обернулись и посмотрели на мрачного Веллингтона Юйэ. – Я должен был это сделать.
Суфир метнулся к Юйэ и скрутил ему руки. Юйэ не сопротивлялся. Он стоял, не опуская головы, ожидая вопросов, которые неминуемо должны были сейчас обрушиться на него.
– Вы можете меня наказать, но я не мог допустить, чтобы вы произвели на свет следующего извращенного ментата, Питер де Фриз снова стал бы причиной кровопролития и чужих мук.
Дункан сразу понял значение признания Юйэ, но Шиана была озадачена.
– Питер? О чем ты говоришь?
Юйэ не пытался вырваться из железной хватки Суфира.
– Я первый из всех столкнулся с его злодейством, и не мог позволить, чтобы он явился снова. Никогда.
В этот момент в отсек, запыхавшись, прибежала Джессика, ведя за собой трехлетнюю Алию. У Алии был сосредоточенный взгляд взрослого человека, казалось, невозможный в ее возрасте. В руках у нее была большая кукла, похожая на барона Харконнена в детстве. У куклы была почти оторвана одна рука. Следом за своей бабушкой вошел Лето II; лицо его выражало любопытство и обеспокоенность.
Шиана все еще ничего не понимала.
– Какое отношение имеет ко всему этому Питер де Фриз?
Юйэ скорчил презрительную гримасу.
– Не пытайтесь обмануть меня своей ложью. Я знаю, кем был этот гхола.
– Этот ребенок не был Питером де Фризом. – Шиана говорила все это обычным тоном. – На этот раз должен был родиться герцог Лето Атрейдес.
У Юйэ был такой вид, словно его ударили обухом по голове.
– У меня не было никаких сомнений, я же провел генетический анализ!
Джессика слушала его, стоя в дверях, лицо ее сначала вспыхнуло надеждой, но потом потемнело от печали.
– Мой Лето?
Юйэ попытался опуститься на колени, но Суфир держал его крепко.
– Нет! Этого не может быть!
Стремительным, совсем не детским движением Алия попыталась схватить мать за руку, но Джессика оттолкнула детей и бросилась к врачу Сук.
– Ты убил моего герцога? Снова?
Юйэ прижал ладони к вискам.
– Этого не может быть. Я же сам видел результат. Это был Питер де Фриз.
Суфир Хават вздернул подбородок.
– По крайней мере мы нашли вредителя.
– Я бы ни за что не убил герцога, я так его любил!
– И дважды его убил, – сказала Джессика, поражая этими словами Юйэ, словно ледяными иглами. – Лето, мой Лето…
До сознания Юйэ наконец дошел смысл слов Хавата.
– Но это не я убил трех других гхола и не я повредил их чаны! Я не совершал больше никакого вредительства.
– Как нам поверить тебе? – сказал Тег. – Это потребует целого расследования. Я проанализирую все доказательства в свете этой новой информации.
Шиана была очень озабочена и расстроена, но ее слова удивили всех.
– Чутье подсказывает мне, что он говорит правду.
Чан и плод лежали на полу, продолжая разлагаться от яда. Черные полоски расползались по тканям, спускались в лужи. Юйэ дернулся, собираясь броситься в ядовитую лужу, чтобы покончить с собой. Суфир удержал его своими стальными руками.
– С этим не надо спешить, предатель.
– Из этого не выйдет ничего хорошего, – произнес старый раввин, стоя в дверях медицинского центра. Никто не слышал, как он подошел.
В отчаянии Юйэ обернулся к нему.
– Я проверил пробы, которые вы мне дали, ребенок – де Фриз!
Старик отпрянул назад, как испуганная птица. Казалось, он негодует от самой мысли о том, что он мог каким-то образом спровоцировать молодого человека на этот поступок.
– Да, я дал тебе пробу, взятую в чане. Но я просто задал вопрос, я не мог допустить даже мысли, что ты совершишь убийство! Убийство! Я человек Бога, а ты врач – врач Сук! Кто бы мог вообразить себе такое?.. – Он горестно покачал головой. Седая борода его казалась еще более всклокоченной, чем обычно. – Этот убитый чан мог быть Ребеккой. Я и предположить не мог, что все так обернется.
Все в помещении переглянулись, мысленно соглашаясь с тем, что, в конце концов, наверное, именно Юйэ – вредитель.
– Это не я, – снова повторил он. – Не я совершал другие преступления. Зачем я стал бы признаваться в этом и отрицать другие, такие же преступления?
– Это не одно и то же, – прерывающимся голосом сказала Джессика. – Это был мой герцог…
С этими словами она повернулась и вышла, а Юйэ умоляюще смотрел ей вслед.