Глава 23

?Жил человек, такой мудрый.

Он прыгнул в песчаную пустыню

И выжег оба свои глаза.

И когда он понял,

Что его глаза погибли,

Он не стал жаловаться.

Он призвал свое видение

И превратился в святого".

Детское стихотворение. Из «Истории Муад Диба».

Пол стоял во тьме снаружи съетча. Видение говорило ему, что сейчас ночь, что слева от него на фоне луны силуэтом возвышается скала Чин. Памятное место, его первый съетч, где он и Чани…

«Я не должен думать о Чани», — сказал он себе.

Видение говорило ему о переменах вокруг — группа пальм неподалеку слева, черно-серебристая линия канала, несущего выводы через дюны.

Вода, текущая через пустыню! Он вспомнил реки Келадана — планеты своего детства. Тогда он не сознавал, какое это сокровище — водный поток. Даже мутное течение канала — сокровище.

С деликатным покашливанием сзади подошел помощник.

Пол протянул руку к магнитной доске с единственным листком металлобумаги на ней. Он двигался медленно, как вода в канале. Видение упорно плыло вперед, но он все с большей неохотой плыл вместе с ним.

— Простите, сир, — сказал помощник. — Сембульский договор. Ваша подпись…

— Я сам могу прочесть! — оборвал Пол. Он нацарапал «Император Атридес» в нужном месте и вернул доску, сунув ее прямо в протянутые руки помощника и чувствуя внушаемый им страх.

Помощник поспешно удалился.

Пол отвернулся. Отвратительная, голая земля. Он представлял ее себе залитой солнцем и жарой, местом песчаных склонов и темных ям, заполненных пылью, длинных дюн, протянувшихся через скалы и полные охранных кристаллов. Но это была и богатая земля.

Она требовала только воды и… любви.

Он подумал о том, как жизнь изменила эти грозные просторы, придала им грацию и движение. В этом было послание пустыни. Контраст ошеломил его. Он хотел повернуться к свите, расположившейся в съетче, крикнуть ей: «Если вам нужно кому-то поклоняться, поклоняйтесь жизни — всей жизни, а не только каждой мелкой ползущей частице. Мы все в этой красоте жизни объединены вместе».

Они не поймут. В пустыне жизни они как затерявшиеся путники, не знающие обычной, песчаной пустыни: будут брести бесконечно.

Он сжал кулаки, стараясь остановить видение. Он хотел бы убежать от собственного мозга. Это зверь, который пожирает его.

Отчаянным усилием Пол направил мысли в пространство вовне.

Звезды!

Сознание переворачивалось при мысли обо всех этих звездах над ним поистине несчетное количество и звезд, и обитаемых миров. Человек безумен, если думает, что может управиться хотя бы лишь с ничтожной частью этого количества. Даже он, Пол, представить себе не может всего, что входит в его Империю, всех ее подданных.

Подданные? Скорее, поклоняющиеся и враги. Смотрит кто-нибудь из них за пределы своей жестокой веры? Существует ли хоть один человек, избежавший предрассудков? Даже Император их не избежал. Он старался создать некую вселенную в соответствии с собственными представлениями. Но настоящая Вселенная разбивает его планы своими молчаливыми волнами.

"Я плюю на Дюну! — подумал он. — Я отдаю ей свою влагу!?

Миф, который он создал из сложных движений и воображения, из лунного света и любви, из молитв, более древних, чем Адам, из серых утесов и алых теней, из жалоб и рек мучеников. К чему он приведет, этот миф? Когда волны отступят, берега Времени предстанут чистыми, пустынными, сияющими бесконечными зернами воспоминаний. Для того ли создан человек?

Скрип песка подсказал Полу, что к нему подходит гхола.

— Ты избегал меня сегодня, Данкан, — сказал Пол.

— Для вас опасно называть меня так.

— Я знаю.

— Я… я пришел предупредить вас, милорд.

— Знаю.

Гхола рассказал о принуждении, наложенном на него Биджазом, а может быть, тлейлаксу.

— Ты знаешь, к чему приведет это принуждение? — спросил Пол.

— К насилию.

Пол чувствовал, что приближается к месту, которое с самого начала было ему уготовано. Он оцепенел. Джихад схватил его и повел по тропе, где его никогда не отпускала ужасающая власть будущего.

— Никакого насилия от Данкана не будет, — прошептал Пол.

— Но, сир…

— Расскажи мне, что ты видишь вокруг?

— Милорд?

— Пустыня, какая она сегодня?

— Вы не видите ее?

— У меня нет глаз, Данкан.

— Но…

— У меня только предвидение, — сказал Пол. — Как бы я хотел, чтобы у меня его не было. Я умираю от предвидения, разве ты не знаешь этого, Данкан?

— Может… то, чего вы боитесь, не случится? — предположил гхола.

— Что? Отрицать предвидение? Как можно, ведь оно сбывалось тысячи раз! Люди зовут его властью, даром, а это — бедствие! Оно не отпускает меня!

— Милорд, — пробормотал гхола. — Я… это не… молодой хозяин, вы не… я… — он замолчал.

Пол почувствовал смятение гхолы и спросил:

— Как ты назвал меня, Данкан?

— Что? Я…

— Ты назвал меня «молодой хозяин»?

— Да.

— Так всегда называл меня Полом, Данкан. — Пол протянул руку и коснулся лица гхолы. — Это часть твоего обучения у тлейлаксу?

— Нет.

Пол опустил руку.

— Что же тогда?

— Это пришло от меня…

— Ты служишь двум хозяевам?

— Может быть.

— Освободи себя от гхолы, Данкан.

— Как?

— Ты — человек. Поступай по-человечески.

— Я гхола!

— Но у тебя тело человека. И в нем Данкан.

— Что-то в нем есть.

— Не знаю, как, — сказал Пол, — но ты это сделаешь.

— Вы это предвидите?

— Будь проклято предвидение! — Пол отвернулся. Видение толкало его вперед, его нельзя было остановить.

— Милорд, если вы…

— Тише! — Пол предостерегающе поднял руку. — Ты слышишь?

— Что, милорд?

Пол покачал головой. Он чувствовал себя выслеженным. Что-то в ночи знает о нем. Что-то? Нет, кто-то.

— Жизнь была хороша, — прошептал он, — и ты была в ней самым хорошим. — Что вы сказали, милорд?

— Это сказало будущее.

Аморфная Вселенная претерпевала изменения, танцуя в такт его видению. — Я не понимаю, милорд.

— Свободный умирает, если он надолго оторван от пустыни, — сказал Пол. — Это называется «водяной болезнью». Разве это не странно?

— Очень странно.

Пол напряг память, пытаясь вспомнить движение Чани рядом с ним ночью. Где же утешение? Он смог только вспомнить Чани за завтраком — в то утро, когда они улетели в пустыню. Она была беспокойна и раздражена.

— Почему на тебе старая куртка? — спросила она, оглядывая его черный костюм с красным ястребом на груди. — Ты — Император!

— Даже у Императора может быть любимая одежда, — ответил он. Он не мог объяснить, почему его ответ вызвал у Чани слезы — второй раз в жизни она нарушила запрет Свободных.

Теперь, во тьме, коснувшись своих щек, Пол почувствовал, что они у него мокрые. «Кто дает воду мертвым?» — подумал он. Это его собственное лицо и в то же время не его. Ветер холодил влажную кожу. Что разбухает в груди? Наверное, он что-нибудь съел. Как горько отдавать воду мертвым. Ветер шелестел песком. Кожа, сухая теперь, была его собственная. Но что же тогда дрожит?

Они услышали воющий крик далеко, в глубинах съетча. Он становился все громче и громче…

Гхола повернулся, когда кто-то зажег свет у входа в съетч. При этом свете он увидел человека с лицом, искаженным гримасой боли и горя. Это был лейтенант федайкинов по имени Тандис. За ним бежало много людей. Все они замолчали, увидев Муад Диба.

— Чани… — начал Тандис.

— Умерла, — прошептал Пол. — Я слышу ее зов. Он повернулся к съетчу. Он знал это место. Здесь ему не спрятаться. Обрушившееся на него видение показало всю толпу Свободных. Он видел Тандиса, чувствовал горе федайкина, его страх и гнев. — Она умерла, — сказал Пол.

Гхола услышал эти слова как бы в сверкающей короне. Они жгли ему грудь, позвоночник, глазницы его металлических глаз. Он чувствовал, как его правая рука дернулась к рукоятке ножа. Собственное его мышление стало странным, разъединенным. Он был куклой из сверкающей короны, которую дергали за нити. Он двигался по чужой команде, по чужому желанию. Нити дергали его руки, ноги, челюсти. Ужасный скрежещущий звук вырвался из его горла:

— Хррак! Хррак! Хррак!

Нож поднялся для удара. И в этот момент он обрел собственный голос и прокричал:

— Беги! Молодой хозяин, беги!

— Мы не побежим, — ответил Пол. — Мы двинемся с достоинством. И сделаем то, что должны сделать.

Мышцы гхолы напряглись. Он весь задрожал, раскачиваясь.

«…что должны сделать!» Слова перекатывались в его сознании. «…что должны сделать!» Так сказал бы старый Герцог, дед Пола. В молодом хозяине есть что-то от старика. "…что должны сделать!?

Слова в сознании гхолы начали выстраиваться в определенном порядке. Ощущение двух жизней одновременно прошло через него: Хейт-Айдахо, Хейт-Айдахо… Старые воспоминания наполнили мозг. Он отмечал их, приспосабливал к новому пониманию, создавая новое сознание. Молодой хозяин нуждался в Нем. Свершилось! Он осознал себя Данканом Айдахо, который всегда скрывался в Хейте и неожиданно вышел наружу под действием какого-то огненного катализатора. Он отбросил принуждение тлейлаксу.

— Держись ближе ко мне, Данкан, — сказал Пол. — Ты мне понадобишься. — И, так как Данкан стоял, оцепенев, Пол познавал: — Данкан!

— Да, я Данкан.

— Конечно! Это момент твоего возвращения. Сейчас мы пойдем внутрь. Айдахо пошел за Полом. Как в старые времена, и все же не совсем так.

Теперь, освободившись от тлейлаксу, он мог оценить, что ему дали. Навыки Дзэнсунни помогли езду преодолеть шок от событий. А сознание ментата составило противовес эмоциям. Он отбросил все страхи, поднялся над ними. Все его существо изумленно повторяло: я был мертв, а теперь я жив. — Сир, — сказал федайкин Тандис, когда они подошли к нему, — женщина по имени Лачма говорит, что должна увидеться с вами. Я велел ей ждать.

— Спасибо, — ответил Пол. — Что роды?

— Я разговаривал с врачом, — сказал Тандис, идя в ногу с Полом. — Он сказал, что у вас двойня, оба ребенка живые и здоровые.

— Два ребенка? — Пол споткнулся и ухватился за рукав Айдахо.

— Девочка и мальчик Я их видел. Нормальные дети Свободных.

— Как… она умерла? — прошептал Пол.

— Милорд? — Тандис наклонился ближе.

— Чани…

— Роды, милорд. Говорят, ее тело было истощено скоростью роста детей. Я не понимаю, но так сказали.

— Отведите меня к ней, — прошептал Пол.

— Мы туда и идем, милорд, — Тандис снова наклонился к Полу.

— Почему ваш гхола держит нож обнаженным?

— Данкан, убери нож, — сказал Пол. — Время насилия миновало.

Два ребенка! Видение показывало лишь одного. Однако же все идет как в видении. Кто-то рядом с ним испытывает гнев и горе.

Два ребенка!

Он опять спотыкался. «Чани, Чани… — думал он. — Другого пути не было. Чани, любимая, поверь, что эта смерть быстрее… и легче. Твоих детей взяли бы заложниками, а тебя бросили бы в клетку, в подземелье, возложили бы на тебя вину за мою смерть. А так… так мы уничтожим их и спасем наших детей».

Детей?

Он снова споткнулся.

«Я допустил это, — думал он. — Я должен чувствовать вину».

Звуки смятения заполнили пещеру перед ним. Они становились громче. Он помнил, как они становятся громче. Да, таков рисунок, неизменный рисунок, хотя детей двое.

«Чани мертва», — сказал он себе.

В какое-то мгновение прошлого, которое он разделял с остальными, на него обрушилось будущее. Оно гналось за ним, толкало его в пропасть, стены которой сдвигались все быстрее и теснее. Он чувствовал, как они смыкаются вокруг него. Все как в видении.

«Чани мертва. Я должен предаться горю».

Но в видении было не так.

— Вызвали Алию? — спросил он.

— Она с друзьями Чани, — ответил Тандис.

Пол чувствовал, как расступается толпа, давая ему дорогу. Молчание двигалось перед ним, как волна. Шумное смятение начало стихать. Чувство переполненных эмоций захлестнуло съетч. Он хотел убрать этих людей из своего видения и обнаружил, что это невозможно. Каждое лицо, оборачивающееся ему вслед, несло на себе особый отпечаток. Они были безжалостны в своем любопытстве, эти люди. Они испытывали горе, да, но он понимал их грубость. Они следили, как говорящий становится немым, как мудрец превращается в глупца. Разве клоун не апеллирует всегда к жестокости людей?

Эго больше, чем люди при умирающей, и меньше, чем на поминках.

Пол чувствовал, как его душа молит о передышке, но видение по-прежнему руководило им. «Еще немного», — сказал он себе. Черный, лишенный видения мрак ждет его впереди. Там, впереди, место без видений, место горя и вины, место, где упадет луна.

Он вошел в этот мрак и упал бы, если бы Айдахо не поддержал его.

— Мы пришли, — сказал Тандис.

— Осторожно, сир, — сказал Айдахо помогая ему переступить порог. Занавеси коснулись лица Пола. Айдахо остановил его. Пол чувствовал вокруг себя комнату, ее каменные стены были занавешены тканями.

— Где Чани? — прошептал Пол.

Голос Хары ответил:

— Она здесь, Узул.

Пол с дрожью перевел дух. Он боялся, что ее тело уже убрали туда, где Свободные возьмут ее воду для племени. Как было дальше в видении? Он чувствовал себя покинутым в своей слепоте.

— Дети? — спросил Пол.

— Они тоже здесь, милорд, — ответил Айдахо.

— У тебя чудесные близнецы, Узул, — сказала Хара, — мальчик и девочка. Видишь? Все они, в колыбели.

«Двое детей», — с удивлением подумал Пол. В видение была только дочь. Он освободился от руки Айдахо, добрался до места, откуда слышался голос Хары, спотыкался обо что то твердое. Руки его ощупали преграду — колыбель из метастекла.

Кто-то взял его за руку.

— Узул?

Эго Хара. Она направила его руку в колыбель. Он почувствовал мягкую нежную плоть. Такая теплая! Ощупал ребра, ощутил дыхание.

— Это твой сын, — прошептала Хара. Она передвинула его руку. — А это дочь. — Его рука нащупала ее. — Узул, ты теперь на самом деле слепой?

Он знал, о чем она думает. «Слепой должен быть покинут в пустыне». Племена Свободных не могли нести мертвый вес.

— Отведите меня к Чани, — сказал Пол, не отвечая на ее вопрос.

Хара повернула его и направила налево.

Теперь Пол принял смерть Чани. Он занял свое место во Вселенной, нежеланное место. Каждый вздох усиливал его горе. «Двое детей?» Неужели он ступил на тропу, где видение никогда не вернутся к нему? Теперь это казалось совершенно незначительным.

— Где мой брат? — раздался за его спиной голос Алии. Он услышал ее шаги. — Я должна поговорить с тобой, Пол.

— Чуть погодя, — сказал Пол.

— Немедленно! Относительно Лачмы.

— Я знаю, — сказал Пол. — Подожди.

— У нас нет времени.

— У нас его сколько угодно.

— Но у Чани его нет!

— Помолчи! — приказал он. — Чани мертва. — Он закрыл ей рот рукой, когда она попыталась возразить. — Приказываю тебе замолчать! — Он понял, что она подчиняется, и убрал руку. — Опиши мне, что ты видишь.

— Пол! — Раздражение и слезы слышались в ее голосе.

— Ладно, все неважно, — сказал он, заставляя себя успокоиться. Да, она еще здесь. Тело Чани лежало на матраце в круге света. Кто-то расправил ее белое платье, постарался убрать кровь. Пол не мог уйти от видения ее лица, оно было перед ним — зеркало вечности в неподвижных чертах.

Он отвернулся, но видение двинулось вместе с ним. Она ушла… и больше не вернется. Воздух, Вселенная — все опустело. Так неужели в этом его епитимья? Он хотел заплакать, но не мог. Неужели он слишком долго прожил со Свободными? Мертвые требуют своей влаги!

Поблизости заплакал ребенок. Этот звук задернул занавес его видения. Поп был благодарен темноте. "Это другой мир, — подумал он. — Два ребенка…?

Эго была его последняя мысль, пришедшая из оракульного транса. Он пытался вспомнить, как расширяется вневременное сознание после приема меланжа, и не смог. Своим новым сознанием он не видел будущего. Он отвергал будущее — любое будущее.

— Прощай, моя Сихайя, — прошептал он.

Голос Алии, резкий и требовательный, донесся откуда-то сзади него:

— Я привела Лачму!

Пол обернулся.

— Это не Лачма, — сказал он. — Это лицевой танцор. Лачма мертва.

— Но послушай, что она говорит, — сказала Алия.

Пол медленно двинулся на голос сестры.

— Я не удивлен, застав тебя живым, Атридес. — Голос Лачмы, но чуть-чуть другой, как будто говорящий использовал голосовые связки Лачмы, но больше не старался их тщательно контролировать. Пол чувствовал, что его тронула странная искренняя нотка в этом голосе.

— Не удивлен? — переспросил он.

— Я — Скайтейл, лицевой танцор с Тлейлакса. Прежде чем мы будем договариваться, я бы хотел спросить кое о чем. Я вижу за тобой гхолу или Данкана Айдахо?

— Это Данкан Айдахо, — сказал Пол. — И я не буду договариваться с тобой.

— Думаю, будешь, — сказал Скайтейл.

— Данкан, — спросил через плечо Пол, — убьешь ли ты этого тлейлаксу, если я попрошу?

— Да, милорд, — в голосе Айдахо звучал еле сдерживаемый гнев. — Подожди! — остановила его Алия. — Ты не знаешь, от чего отказываешься.

— Знаю, — возразил Пол.

— Значит, ты действительно Данкан Айдахо, слуга Атридесов, — сказал Скайтейл. — Или нашли рычаг! Гхола может вернуть себе свое прошлое. — Пол слышал шаги. Кто то прошел мимо него. Голос Скайтейла теперь доносился сзади. — Что ты помнишь из своего прошлого, Данкан?

— Все. С самого детства. Я даже помню тебя возле бака, когда меня извлекали из него, — сказал Айдахо.

— Замечательно! — воскликнул Скайтейл. — Замечательно!

Пол слышал, как передвигается этот голос. «Мне нужно видение», подумал он. Тьма его раздражала. Тренировка Бене Джессерит предупреждала его об ужасной угрозе, таящейся в Скайтейле, но тот оставался лишь голосом, тенью движения.

— Это дети Атридеса? — спросил Скайтейл.

— Хара! — крикнул Пол. — Унеси их отсюда!

— Оставайтесь на месте! — загремел Скайтейл. — Все вы! Предупреждаю, лицевой танцор движется гораздо быстрее, чем вы подозреваете. Мой нож прервет обе эти жизни прежде, чем вы прикоснетесь ко мне.

Пол чувствовал, как кто-то коснулся его правой руки и отвел его в сторону.

— Достаточно, Алия! — сказал Скайтейл.

— Алия, — сказал Пол. — Не нужно.

— Это моя вина, — простонала Алия. — Моя вина!

— Атридес, — снова спросил Скайтейл, — будешь договариваться?

Пол услышал за собой хриплое проклятие. Горло его судорожно сжалось, когда он услышал сдерживаемую ярость в голосе Айдахо. Айдахо не должен сломаться, иначе Скайтейл убьет детей!

— Чтобы заключить сделку, нужно иметь товар на продажу, — сказал Скайтейл. — Не так ли, Атридес? Хочешь вернуть себе свою Чани? Мы восстановим ее для тебя. Это будет гхола, Атридес, но гхола с полной памятью! Не нужно торопиться с ответом. Вели своим друзьям принести криогенный танк с раствором, чтобы сохранить тело.

"Снова слышать голос Чани, — подумал Пол, — чувствовать ее присутствие рядом. Так вот почему они дали мне Айдахо — гхолу. Чтобы я знал, насколько полно можно восстановить оригинал. Полное восстановление… на условиях тлейлаксу. Я навсегда стану их орудием. И Чани, прикованная к той же судьбе страхом за детей, новый заговор со стороны Квизарата…?

— Что вы используете, чтобы возвратить Чани память? — спросил Пол, стараясь говорить спокойно. — Заставите ее убить одного из своих детей?

— Мы используем то, что сочтем нужным. Ну, так как Атридес?

— Алия, — сказал Пол, — договаривайся с этим… Я не могу договариваться с тем, кого не вижу.

— Мудрое решение, — усмехнулся Скайтейл. — Ну, Алия, что вы предложите мне как агент своего брата?

Пол опустил голову, заставив себя застыть. Он что-то увидел… видение, и в то же время не видение. Он увидел около себя нож! Вот оно!

— Дайте мне подумать, — сказала Алия.

— Мой нож может подождать, — сказал Скайтейл, — а тело Чани — нет. Думайте, только недолго.

Пол почувствовал, что он мигает. Везде может быть… и все же… Он чувствовал глаза! Они расположены в необычном месте и двигаются как-то странно. Вот! Нож появился в поле зрения. И тут Пол понял, откуда он видит. Это глаза одного из его детей! Он видел нож Скайтейла из колыбели. Нож сверкал в нескольких дюймах от него. Да… вот он видит самого себя в комнате… голова опущена, поза неподвижная, не таящая в себе угрозы. Никто в комнате на него не смотрит.

— Для начала вы должны отдать нам все свои вклады в КХОАМ, — заявил Скайтейл.

— Все? — переспросила Алия.

— Все.

Глядя на себя глазами из колыбели, Пол извлек из ножен криснож. Это движение породило в нем странное ощущение раздвоенности. Он прикинул расстояние, угол броска. Другой возможности не будет. Подготовив свое тело методами Бене Джессерит, Пол превратил себя в сжатую пружину, привел все мышцы в готовность.

Криснож, брошенный его рукой, вонзился в правый глаз Скайтейла, отбросив голову лицевого танцора назад. Скайтейл вскинул руки и пошатнулся. Нож его ударился о потолок и с лязгом упал на пол. Скайтейл ударился о стену, отскочил от нее и упал лицом вниз, умерев раньше, чем коснулся пола.

Все еще через глаза в колыбели Пол видел, как все в комнате повернулись к безглазой фигуре, видел их общее изумление. Затем Алия бросилась к колыбели и наклонилась над ней, закрыв ему поле зрения.

— Живы, — сказала она, — живы!

— Милорд, — прошептал Айдахо, — это часть вашего видения?

— Нет. — Пол махнул рукой в направлении Айдахо.

— Прости меня, Пол, — сказала Алия. — Но это существо сказало, что они могут оживить…

— Есть цена, которую Атридес не может заплатить. Ты знаешь это?

— Знаю, — вздохнула она. — Но какое искушение…

— А кто его не испытал? — спросил Пол.

Он отвернулся от них, ощупью добрался до стены, прислонился к ней и постарался понять, что и как он сделал. Как? Как? Глаза в колыбели! Он чувствовал, что стоит на краю ужасающего открытия.

"Мои глаза, отец…?

Слова-формы мерцали перед его безглазым видением.

— Мой сын! — прошептал Пол так тихо, чтобы его не услышали другие. -Ты… сознаешь?..

— Да, отец! Смотри!

Пол прижался к стене в приступе головокружения. Он чувствовал себя выжатым. Жизнь выходила из него. Он видел своего отца. Он был своим отцом. И дедом. И прадедом. Его сознание пробивалось сквозь коридор всей мужской линии.

— Как? — безмолвно спросил он.

Появились слабые слова-формы и исчезли, как будто напряжение было слишком велико. Пол вытер слюну с угла рта. Он припомнил пробуждение Алии во чреве леди Джессики. Но здесь не было Воды Жизни… или была? Не ради ли этого голодала Чани? Или это продукт генетической линии, предвиденный Преподобной Матерью Гаиус Хэлен Моахим?

Теперь Пол ощутил себя в колыбели. Над ним воркует Алия. Его успокаивают ее руки. Лицо ее наклоняется над ним, гигантское лицо прямо над ним. Она повернула его, и он увидел соседку по колыбели — девочку с рыжевато-коричневыми волосами. Когда он посмотрел на нее, она открыла глаза. Эти глаза!.. Чани смотрела из ее глаз, и леди Джессика, и еще великое множество людей.

— Взгляните, — сказала Алия. — Они смотрят друг на друга.

— Дети в этом возрасте еще не могут сфокусировать взгляд, — возразила Хара.

— Я могла, — заметила Алия.

Пол почувствовал, как он освобождается от бесконечного потока сознания. Он снова у своей стены, опирается на нее… Айдахо осторожно потряс его за плечо.

— Милорд?

— Пусть моего сына назовут Лито, в честь его деда, — сказал Пол, выпрямляясь.

— Во время обряда называния — сказала Хара, — я буду стоять рядом с тобой, как подруга матери, и дам это имя.

— А дочь пусть назовут Ганимой.

— Узул! — возразила Хара. — Это имя с дурным предзнаменованием.

— Я спас твою жизнь, моя дочь Ганима, «пролитая вода», — сказал Пол и услышал шум — это выносили тело Чани. Началось пение Водного обряда.

— Сейчас я должна уйти, чтобы в последний раз постоять рядом с подругой, — сказала Хара. — Ее вода принадлежит племени.

— Ее вода принадлежит племени, — пробормотал Пол. Он слышал, как вышла Хара. Ощупью найдя рукав Айдахо, Пол произнес: — Отведи меня в мою комнату, Данкан.

В своей комнате он мягко высвободился. Время побыть одному. Но прежде, чем Айдахо ушел, послышался шум у двери.

— Хозяин! — позвал от двери Биджаз.

— Данкан, — сказал Пол, — пусть он сделает два шага вперед. Убей его, если он подойдет ближе.

— Это Данкан? — спросил Биджаз. — Это действительно Данкан Айдахо?

— Да, — сказал Айдахо. — Я все помню.

— Значит, план Скайтейла удался!

— Скайтейл мертв, — сказал Пол.

— Но я нет, и план тоже нет. Клянусь баком, в котором я вырос! Значит, это возможно! Нужен только правильный спусковой крючок.

— Спусковой крючок? — переспросил Пол.

— Принуждение убить вас, — с гневом в голосе сказал Айдахо. — Вот мое заключение ментата: они обнаружили, что я думаю о вас, как о сыне, которого у меня никогда не было. Гхола не может убить вас, подлинный дух Данкана Айдахо возьмет в нем вверх. Но… план мог не удаться. Скажи мне, карлик, если бы я убил его, что тогда?

— О… тогда мы заключили бы сделку с сестрой, чтобы спасти брата. Но теперь договориться проще.

Пол с горечью вздохнул. Он слышал, как траурная процессия движется по коридору к последней комнате, где стоит перегонный клуб.

— Еще не поздно, милорд, — сказал Биджаз. — Хотите вернуть свою любовь? Мы восстановим ее для вас. Пусть гхола, да. Но теперь мы можем провести полное восстановление. Нужно только позвать слуг и подготовить криогенный бак, чтобы сохранить тело вашей возлюбленной…

"На этот раз еще труднее, — подумал Пол. — Я уже истратил силы в борьбе с искушением тлейлаксу. И вот все сначала. Снова ощутить присутствие Чани…?

— Пусть он замолчит! — Пол обратился к Айдахо на боевом языке Атридесов и сразу же услышал, как тот двинулся к карлику.

— Хозяин! — пискнул Биджаз.

— Если любишь меня, — сказал Пол на том же боевом языке, — помоги мне. Убей его прежде, чем я сдамся!

— Но… — закричал Биджаз.

Его вопль внезапно оборвался хрипом.

— Я оказал ему любезность, — проговорил Айдахо.

Пол наклонил голову, прислушиваясь. Плакальщиц больше не было слышно. Он подумал о древнем обряде Свободных, который сейчас совершается в глубинах съетча, там, где племя получает воду.

— Выбора не было, — сказал Пол. — Ты понимаешь это, Данкан?

— Понимаю.

— Есть вещи, перенести которые нельзя. Я вмешался во все возможные будущие, которые мог создать. Но в конце концов будущее создало меня.

— Милорд…

— Существуют во Вселенной вопросы, на которые нет ответов. Ничего… Ничего нельзя было сделать.

И, говоря это, Пол чувствовал, как разрывается его связь с видением. Мозг его закрылся, ошеломленный бесконечными возможностями. Последнее его видение было как ветер, который дует везде.