Глава 15 · Ян Балтийский

Ната прижала бездыханное тельце пушистого подруга к своей широкой груди и залилась горючими слезами, ее большое доброе сердце разрывалось от горя и тоски. Она ругала себя за то, что привезла сюда Энжи, а ведь он мог преспокойненько спать в своем масковском уютном гамачке и в ус не дуть. Теперь он овощем лежит на травке, не дышит, не говорит, не прыгает и не шкодит.

Убивец незаметно стрельнул глазёнками, подмигнул белке Милке, которая сидела на ближайшей сосне, и опять принял позу умирающего белкокрыса. Но тут огромная огро-слеза шлепнулась ему прямо на нос, он зажмурился и открыл глазки: морда лица страдальческая, сам как тряпочка, хвост помятый, ушки набекрень — бзя, ыжность зеленая (всё плохо)…

— Я упал, Наташ, — и громко шмыгнул носом…

Над границей Чухонии тучи всегда ходят хмуро, но эта грибоидная охота случилась особенно мрачно-тоскливой.

— Если бы у меня был такой шиншил, — вздохнул про себя кубаноидский красавчик Пако.

— Что она носится с этим мерзким хвостатым крысом, Maledizione — животное не стерильно, — хмыкнул про себя Лука стопядесятый.

Ната определила другана в самое надежное место — у своей груди — и решительно повела свою маленькую, скромную такую компанию к цивилизации. Курс был один — правильный: налево, потом прямо, немного в сторону от Удмуртии и криво по косинусу. Вдоль границы с Чухонией. Дорогой Ната проигнорировала приятеля Водяного, который высунулся из болотца и завел любимую шарманку:

— Я Водяной, Я Водяной, никто не водится со мной!

— Привет, Во! Я зайду к тебе в другой раз, у меня Энжи упал. — Ната торопилась, надо спасать шиншила, вдруг у него шиншилотрясение, дорога каждая минута, а потерпевший выразительно вздохнул и помахал лапкой приятелю…

Забугорские переглянулись.

— Это то, что я думаю? Водяной? Они тут водятся? — спросил Лука стопятьдесятый, маменькин сынок.

— Они же вымерли во времена Маркуса Ужасного?

— Не вымерли они, у вас их истребили, иссушили и сожгли— поправила Ната. — А у нас всякой твари по паре, мы толерантные!

Шли они шли, и наконец лес перед ними расступился, и появилось Щучье озеро с барн домиками на берегу — пришли. Забугорские радостно задышали, заволновались, грибоидная охота позади, они вернулись с трофеями, горячая водичка в кране, сухие штанишки и огр чаек их ждут, о, они смогли, они огр герои!

Ната не разделяла их радости, ее ожидал очередной жених, и это было печально. Тетки задались целью в этом году причинить Нате счастье и выдать наконец упрямую огрицу замуж, ну что за напасть! Их козни ее злили и утомляли, она уже было собралась сделать финт ушами и уйти порталом в Маскву, сага о огр-балерине, конкурс на сайте «Литнет», «чай с корицей», уютная квартирка ее ох как ждали и манили, но не тут-то было. Еще издалека Ната увидела суматоху и бедлам — тетки бегали, суетились, подметали, расставляли, развешивали (ну могли бы клининг какой залетный позвать?), вихрастый племяш Дава сидел на сосне, гоготал и чинил тырнет (да сбежал он от них), все при деле, все озадачены…

— Ну уж нет! Сами позвали жениха, сами встречайте и хлебосольте, пойду к русалкам! — Ната резко развернулась и отправилась купаться, на ходу скидывая с себя походную амуницию. Забугорские принцы целомудренно опустили было глазки, огр-краса ненаглядная их покорила и пригвоздила к огрской земле, застыли они изваяниями, а нечего рот разевать!

Щучье озеро изумительно охлаждает и лечит. Водичка в нем необыкновенная, никто не знает, но озерную воду обязательно добавляют в волшебный, придающий силы сок мишек гами (только никому не говорите), в Забугории он стоит огромных огр денег, и огры всех мастей мечтают узнать секретный-присекретный древний рецепт, но тщетно — тайну сока из ягод гами в Огрии хранят трепетно.Поэтому Ната всерьез думает, что многочисленные женихи совсем не по ее душу приходят на Щучье озеро… Высматривают они и вынюхивают тайны Огрии, Штырлицы корыстные, а Ната любви хочет — большой и чистой. Эх!

Поплескалась Ната с русалочками, уселась на мостках, сидит, косы расчесывает, и запелось ей рыдательно-невеселое из «Калевалы» о гордой красавице:

"Вот подходит Вяйнямёйнен.

Он девицу в роще видит

На траве в нарядном платье,

Говорят слова такие:

'Не носи ты для другого,

Для меня носи, девица,

Ожерелье из жемчужин,

На груди носи ты крестик,

Для меня плети ты косы,

Перевязывай их лентой!'

Так ответила девица:

Ни о ком не помышляя,

На груди ношу я крестик,

В волосах ношу я ленту.

Не ищу привозных платьев,

Белых хлебов мне не нужно;

Я ношу простое платье,

Ем я чёрную краюшку;

Я сижу в отцовском доме

Вместе с матушкой родимой".

(Руна четвёртая Вяйнямёйнен встречает сестру Ёукахайнена в лесу)

Энжи с Милкой даже слезу пустили — очень плакательно и грустно…

А между тем балтийский красавец Ян из Ужуписа смотрит, вглядывается, рассматривает Нату из зарослей лесной малины — так вот ты какая, Ната из Огрии.

Не было такого никогда, и вот опять.