Глава 25 · Ждуны
Утром Климовские собрались на берегу своего Щучьего озера. Устроили пикник и принялись ждать дракона. Все называют его по-разному: и Лох-Несс, и Фафнир, и Фафо. Дракон давно не появлялся. Последние лет пятьдесят точно не приходил. Поэтому страшновато малость. Огры привыкли, что их дракон где-то там далеко в Белогорье сидит на своих сундуках над златом чахнет и носа не кажет. Вроде как Климовские при исполнении, портал сторожат, а у них самих тишь да гладь. Отвыкли от огнедышащего, а ну как он на них огнем полыхнет или с ума сошел? Забыли уже, как с ним говорить да и о чем, опасаются чутка.
Огрицы под предводительством Ивановны напекли целую гору блинков, приготовили бочонок соуса из розовых поганочек (Георгиевна пожертвовала, выбрала самый удачный, самый вкусненький из своих запасов). Заготовили целую гору бутылей с брусничным огненным морсом! Очень его драконы уважают, как хлебнут, так огнем и начинают пуляться. Огры мангальчики разожгли, лягушачьи лапки да рыбку жарят.
Тут же рядом Круэлла сидит, разоделась, как на знатный прием, одела всё лучшее разом. Складное кресло притащила, водрузилась вместе со своей скандальной собачонкой, кремом от солнца намазалась и сидит загорает, ресницами своими накладными лупает, тоже дракона ждет. Редкое явление — появление дракона, феномен. Будет что рассказать на забугорских приемах или в запрещенной сети напишет, чтоб подруженции охали-ахали?
Огрятки бегают к берегу, прыгают по камешкам, шумят, ладошки домиком складывают и эхо запускают вдаль. «Ау, Фафо!» кричат. Смотрят на озеро, чудище высматривают. А там ничего не меняется! Птички поют, солнышко светит, цветочки красуются, березки кучерявятся, сосны стоят. На чухонском бережку стоит Екало Кукало и ручкой приветливо машет. Тихо. Штиль. Озеро как зеркало, гладкое-гладкое, небо в нем и облака отражаются — красота.
Тимошка и Асенька стащили у Наты старый дедушкин бинокль, сидят теперь на огромном валуне, высматривают драконища-чудище. Чуть свет сами подскочили, как ошпаренные. День-то какой, разве можно спать долго? И откуда в ребятках столько энергии? Ната с Энжи и Милкой прислала им пледик и завтрак питательный. Сидят теперь трапезничают и на озеро посматривают. Энжи тоже уселся, булочку с кваком грызет, кофеек «Огричино» попивает. Эх, хорошо-то как, огристо!
Раненько утречком Лексеич отозвал Нату в сторонку и строго-настрого наказал ей далеко от забугорских принцев не отходить. Держать их под прицелом и приглядывать! Вот и зачем ей чужаки? Прицепились, как репей! Пришлось рядком их посадить у костерка и бдить. Ната дала им зефирки на прутики наколотые — жарьте. И ведь жарят! Пако непризнанный всё вирши свои сочиняет, сидит губами шлепает, в себя творит. Шестеренки крутятся — мысли летают, писатель ведь! А что, пусть на весь мир расскажет о нашем климовском драконе! Лука стопятьдесятый всё с мамочкой через своего секретаря голову общается, только и слышно: «Mamma mia! Mamma mia! Bimbo mio! Bimbo mio!». А Ян Балтийский больше по сторонам зыркает, всё на ус мотает! Любопытный он жуть какой, так и норовит отползти и потеряться…
Огры на чужаков-чудаков поглядывают и хихикают тихонько — смешно им, на огне надо мяско жарить или рыбку с лягушками! Очень Климовские сейчас похожи на ждунов, сели, ждут, поджидают… Ната даже вспомнила знаменитую картинку мемную у простаков — ждун, и мысленно представила себе ждуна огра. Смешно получилось. Вот так же сидят, ждут, руки сложили на пузе и смотрят вдаль. А что делать-то? Дракон-то часов не знает — счастливый! И ведь глаз от озерной глади не оторвать — вдруг пропустишь, а кто-то другой первым дракона заметит — конфуз! И что потом долгими зимними вечерами обсуждать? Событие-то какое!
Наконец в тихом омуте посреди Щучьего озера, под полуденным солнцем, вспыхнул портал. Сначала — рябь, зыбь, потом — искры, запах озона, и вот уже выглядывает из воды… Что-то чешуйчатое, красно-огненное, огромное и явно недовольное. Это Фанфир, дракон преклонных и вздорных лет. За ним, робко перебирая лапками, явился маленький дракончик — Дракоша, копия папаши, только мелкий, милаха и с наивными, как у теленка, глазами. Заволновались огры — небывалое! Чудеса-то! Но виду не подают, что ошарашены, мало ли что!
А Фанфир, оглядываясь, сплюнул ком старой слизи (портал, видите ли, продуло!) и зычно прокашлялся. «Эй, вы, племя зеленомордых! Кто тут у вас главный по тарелочкам и светской беседе?». Огры, переглядываясь, опешили от такого начала. Вперед вышел Лексеич — вожак и заводила. Оглядел дракона и буркнул: «Чего надо, чешуйчатый? Мы тут, вообще-то, отдыхать изволим».
Фанфир скривился, как от зубной боли, вздохнул. «Отдыхать они изволят… Я к вам, между прочим, с дружественным визитом! Хотел, так сказать, обменяться опытом в сфере… эээ… в какой-то сфере! И вот, кстати, мой сынок — Дракоша. Он очень хочет посмотреть на вас…»
Огры-ждуны сидят, переглядываются: в смысле? Вот ведь как ждали-ждали, дождались, а тут такое! Не было никогда, чтоб дракон с дракончиком являлся! Может, случилось что? Может, заболел? Может, у него там цветная революция или гражданская война? Что делать-то с младенчиком драконьим? И чарку зелья брусничного ведьминого с ним не выпить (чтоб огнем популяться), в лото и в кости не поиграть, в грязи не поваляться… Всё, что помнили огры по былинам, сказкам и рассказам стариков, — дракон приходит, и его встречают, кормят, развлекают с пританцульками и русалочьим хором, а теперь что за метаморфоза? Куда бежать и что делать? Что будет, что будет?
Не было такого никогда, и вот опять.