Глава 27 · Моська

Фанфир хмыкнул, сплюнул под лапы и почесал затылок. Драконий стыд! Он обвёл Климовских полным отчаяния взглядом и вздохнул. Сынок Дракоша уже понял, что сделал что-то не то, и расстроено жался к папаше-дракону. Дракоша стеснялся, в Белогорье его дразнили, считали особенным, он даже слышал от мамы ругательное слово, которое она запретила повторять, — «гой». Мама плакала, а папа мрачнел, но с гоем никто не играл и не звал на именины. Это Дракоша так слово «изгой» передразнил, но смысл он уловил — всё плохо, не драконно все.

— Друзья огры! Дракон старался казаться выше и страшнее. «В Белогорье Дракошу обижают! За его… пацифизм. Он отказывается сжигать деревни и воровать принцесс. Ему нужны друзья. Суровые друзья! Такие, как вы…»

Огры переглянулись. Суровые они действительно были. Особенно когда голодные. Но друзьями их драконы ещё никогда не называли. И пацифист — это что? Есть у Климовских один ист… Он марки собирает — бравый парень. Что такого? Подумаешь, бумажки облизывает!

Дракон-папа приободрился и продолжил: «А как насчет светской беседы? Может, расскажете, как тут у вас с болотными деликатесами? Или, может, у вас есть новые легенды о драконах? Что-нибудь про злых духов, закопанные сокровища, говорящие деревья, в конце концов?»

Лексеич очень удивился явлению драконьей парочки. Что происходит? Где дракон, который валяется вверх пузом на берегу озера, обжирается блинами и таскает русалок за хвосты? Не ладно что-то в драконьем королевстве, не ладно. Легенды? Сокровища? Говорящие деревья? Да ну, бред какой-то. У нас тут только комары, тина и озеро с болотами и грибы!

Фанфир внутренне застонал. Кажется, его разведывательный визит вежливости превращается в кошмар. Все пропало? Но тут положение спасли Тимошка с Асенькой.

— Питомцы, говорите? Ну, есть у нас кое-кто. Только вашему мелкому огнедышащему он не понравится. У нас тут, знаете ли, не зоопарк. Суровые огристые будни на Щучьем озере! Тима оглушительно свистнул, и из ближайшей лужи вылезло нечто жуткое, с множеством щупалец и горящими красными глазками. «Вот, знакомьтесь — Моська. Наша любимица». Умная, ласковая, послушная, тапочки в зубах носит и будит на заре!

Дракоша, увидев это нечто, побледнел и спрятался за папу. Фанфир, оценив ситуацию, закашлял: «Гм… Оригинальный… питомец. Весьма… эээ… впечатляющий. Ну, Дракоша у нас немного застенчивый, но общительный. Он больше по ящерицам специализируется. Вот недавно одну до полусмерти защекотал». И папаша вытащил упирающегося дракончика, подтолкнул вперед: давай, малыш, покоряй огроподданых, дракон ты или где?

Лексеич, не впечатленный, пожал плечами. «Ящерицы? Фу, какая гадость. У нас тут ящерицы только на закуску идут. А вот Моська — зверь серьезный, дрессировке поддается. Она у нас даже однажды утонула!» Огры вокруг захохотали. Одна Круэлла побелела, как бледная поганка, и задрожала, не знакома она с любимицей Климовских. Что это вообще? Откуда взялось? Фанфир, понимая, что «культурный обмен» явно не клеится, решил сменить тактику и с содроганием подошел к недозверю: «Опасное ты, чудо-юдо?»

На самом-то деле Моська — это печальный результат Тимошиных опытов, прошлым летом он раздобыл учебник волшебства и магии, ну вы понимаете… Слоненка он хотел, а вышла Моська — верная и послушная, не то гусеница, не то сверчок. Хрюкает, бегает везде следом за Тимошей и Асенькой, слушается их и выполняет команды. Ждала их на каникулы и благополучно перезимовала в болотце. Ивановна с Георгиевной Моську не жалуют, что проку от такого недоразуменья? Когда Тимоша с Асенькой уезжают к своему северному сиянию на Белом море, Недоразумение грустное уходит на свободный выпас и ждет друзей, впадает в зимнюю спячку и спит до весны, а вообще к ней давно все привыкли — ходит и ходит…

Ты такой милый! Давай дружить! — заявил Тима и протянул Дракоше свою грязную руку. Асенька, обычно очень стеснительная, робко приблизилась и попыталась погладить Дракошу по чешуйчатой головке. Дракоша, вместо того чтобы сжечь их огнём преисподней (как предписывает его драконье воспитание), пискнул от удовольствия и лизнул Тимошу в щёку. Драконий стыд! Папа-дракон смущённо отвернулся… Но зеленомордые просияли и радостно заулыбались — хороший малыш!

Малыши-огрятки сразу же окружили Дракошу, загалдели и помчались показать новому другу все достопримечательности Щучьего озера. Папа Фафо, пребывавший в состоянии культурного шока, наблюдал, как Дракошу захороводили огрятки и потащили показывать барн-домики, сосну с тырнетом, качели и баскетбольные кольца.

Пока огрятки показывали дракончику климовские сокровища, Фафнир пытался объяснить зеленомордым ограм всю важность дружбы и пацифизма. Огры слушали, чесали животы и думали о еде. Им было все равно, кто с кем дружит, пока этот «кто-то» не пытался украсть их обед и не пуляется огнем.

К вечеру совершенно счастливый Драко, как его все стали называть, уже не был робким дракончиком. Он бодро шлёпал по грязи, обмазанный илом с головы до ног, с шишкой на лбу (поиграл в жмурки с огрятами) и научился издавать огрический рык, который, правда, звучал больше как хриплый писк. Бегал, прыгал, нырял и, главное, смеялся! Каждая смешулечка малыша отзывалась радостным предчувствием: всё не зря!

Папа-дракон, наблюдая за этой вознёй и хаосом, вздыхал. Он привез своего малыша к суровым друзьям, чтобы закалить его характер. Получится? Возможно. Но одно он знал точно: здесь дракончика никто не будет дразнить за пацифизм и обижать. В этом мире он точно не заскучает, и можно забыть модное слово «буллинг». Эти зеленомордые — ничего такие. Им можно доверить его птенчика. И, может быть, когда-нибудь он, Фафнир, расскажет эту историю другим драконам. Может, они хоть немного приоткроют свои заплесневелые сердца и станут добрее. Белым драконом-изгоем хотели малыша сделать? Дракоша окрепнет и вернётся к вам зелёномордым — вот тогда посмотрим! Кто тут особенный, а кто получит в лобешник!

И всё бы хорошо, но кое-кто припрятал подчиняющее заклинание и гарпун, кое-кому мирно не живется, кое-где порой…

Не было такого никогда, и вот опять.