Глава 33 · Щука

Провожать своего дракона Климовские выстроились рядком на бережку вдоль Щучьего озера и грянули хором: «Славься, Фафо великий, славься, климовский наш дракон!». Могучими ручищами, больше похожими на палки для выколачивания ковров, они махали в воздухе. Озеро, обычно тихое и сонное утром, забурлило от такого бедлама. Кажется, будто кто-то бросил в темную озерную воду целую стаю голодных карпов. Поднялись тучи мошкары, прилетели даже комары-комаровичи.

Русалки высунулись из воды, ждут они, бедолаги, когда уже чешуйчатые отчалят и настанет покой (наивные, они же с ограми рядом живут). Очень хвостатые устали создавать чешуйчатому покой и уют. Опохалом его обдувать, мошкару отгонять, песни хором колыбельные петь. А уж если ему скучно, то сказки нужно рассказывать, охрипли бедные! Водяной помахал ручищей, выпрыгнул из озера и бултыхнулся обратно в тину, семейка бобров тоже выглянула из воды, отметилась. С бережочка Лешак помахал веточкой — все отрапортовали!

Дракоша, маленький, но уже зубастый и чешуйчатый, сидит на плече самого Лексеича и довольно ухмыляется (это драконы так улыбаются, совсем не страшно). Ему вовсе и не было грустно, что папка, великий Фафо, уплывает в пучину озера. Ну, почти не грустно, с папой, конечно, лучше. Но теперь у него, у Дракоши, есть настоящие друзья!

Огрята — ребята добрые, Дракошу они полюбили всей душой, точнее, всеми своими душами, которых, по слухам, у огров целых три на брата. Они играли с ним в догонялки, кидались грязью (Дракоше нравилось, он ее потом жевал) и рассказывали смешные истории про то, как они пытались поймать бабочку, но сломали дуб. Это у огров бывает, поэтому лучше с ними не шутить — их шутки вам не понравятся!

Когда голова Фафо окончательно скрылась под водой и огры, прослезившись (точнее, проплевавшись) от умиления, стали расходиться, Дракоша спрыгнул с плеча Лексеича и завопил: «Эй, кто со мной куличики из грязи лепить?». Эх, хорошо! И потекли веселые летние денечки.

Уходя, Фафо вырубил пещеру в скале для своего малыша, именно здесь Дракоша и поселился. Он, конечно, хотел бы там один куролесить, но глава клана Лексеич поселился с ним, мало ли что! А Климовские перед Фафо за малыша отвечают! Чудесно они зажили… Что ни день, то новое веселье!

Сегодня у огряток большая рыбалка! Дракоша вынырнул из пучины озера. Его сопровождала ватага огрят, галдящих, как стайка воробьев. Здорово-то как! Круть! Драко научился выдыхать струйки пламени, они оглушают рыбу, и огрята с визгом бросаются ее ловить и собирают. Можно, конечно, сказать: «Ловись, рыбка, большая и маленькая», рыбка и ловится сама, сама в корзины аккуратно собирается, только что не чистится, но так ведь совсем неинтересно!

Улов у них знатный. На берегу красуется груда серебристой плотвы, лещей и даже несколько крупных щук. И вот, когда огрята принялись разделывать самую огромную щуку, один из них выудил из ее брюха что-то блестящее. Это был старый, потемневший от времени оловянный солдатик. Настоящий солдатик, как у Андерсена! Ранец у солдатика за спиной и сабелька на поясе. Только ножек у него было две, не как в знаменитой сказке!

Огрятки рассматривали находку, охали, ахали: ну надо же, старинный какой! Облез весь! Тимоша, самый взрослый из огряток, показал солдатика сестрице Нате — она пишет «Хроники Огрии» и вообще! Сестра всё-всё знает! Ната долго смотрела на солдатика через лупу — что за игрушка, откель? Таких теперь не делают, точно. Солдатика показывали всем: и Ивановне с Георгиевной, и вихрастому Даве, никто солдатика не признал. Проходивший мимо Лешак ахнул: «Да это ж Лексееича! Я у него такой в детстве видел, когда малыми были». И малышня побежала к Лексееичу.

Старик сидел и разбирал важные бумаги, дел у него было — не провернуться… И налоги, и оплата, и переписка. Когда Дракоша подлетел к старику, протягивая солдатика, тот сначала хотел отмахнуться — пустомели! Всё бы в бирюльки играть, но потом пригляделся. Огр нахмурился. Взял фигурку в огромную ладонь и вдруг… Он вспомнил! Это же мой оловянный солдатик! — прорычал Лексеич, и голос его дрогнул. «Мне его папа подарил… перед тем как ушел на войну с хцведами». Слеза скатилась по его щеке, оставляя грязный след. Огрятки сгрудились вокруг старика и загалдели, всем хотелось послушать удивительную историю и узнать его тайну. Может, он заколдованный?

Глава климовских долго разглядывал находку. Он словно увидел призрак прошлого. Воспоминания нахлынули на него разом: маленькая избушка, запах свежеиспеченного хлеба, отцовские руки, грубые, но нежные, вручающие ему эту игрушку. Война… Он плохо помнил ее, слишком маленький был. Только лишь, как папа-огр уходил, как мама-огрица плакала. А однажды письмоносец ворон Оскар (сколько же ему лет?) принес письмо-похоронку. Погиб папаня на поле брани, враги его погубили. Эх!

Дракоша легонько клюнул огра в плечо, словно подбадривал. Солдатика поставили на полку Лексеича, рядом с разными трофеями и оружием. Память! Огрятки очень просили старика рассказать им историю солдатика, но он всё откладывал — потом да потом… Не хочет вспоминать. А история солдатика очень загадочная: много раз огромная хитрая щука с драным хвостом попадалась огряйчику Лексейке, но всё время ускользала, она ему даже снилась ночами. Хитрая и умная злодейка. Момент, когда солдатик падает в воду, парнишка запомнил навсегда. Фигурка плавно и медленно уходит в воду, вдруг мелькнула тень, и солдатика нет… Больше Лексеич никогда не видел этой щуки. А теперь вот ведь, старая игрушка здесь. Чудо? Сколько же лет этой щуке? Плавала-плавала по озеру и всё-таки попалась, сколько веревочке не виться, а конец всё один!

Не было такого никогда, и вот опять.