Глава 8

Танис

—  Вы не слишком-то торопились, господа. Мы ждали вас гораздо раньше, — бургомистр Хорвуса, почтенный господин Атамус, был низкоросл и одутловат, разговаривал отрывисто и резко, смотрел брезгливо.

Илиан Камень чуть склонил голову, словно соглашаясь с этими словами, но даже не подумал добавить что-либо еще.

—  К вашему сведению, два села уничтожены полностью! — раздраженно бросил почтенный господин Атамус. —  Кто за это ответит, ваша милость?

Меня кольнули угрызения совести: если бы отряд не потерял время в болоте, мы могли бы успеть! А Камень поморщился:

—  Здесь и сейчас я —  цербер Ордена. Вы можете обращаться ко мне “почтенный Клык Илиан Камень” или “господин”. —  И  уточнил: —  Когда это произошло? 

—  Шесть дней назад. Господин Клык ордена Цербера.

Совесть заткнулась, не успев как следует вгрызться.

Камень выразительно молчал, умудряясь удерживать одновременно нейтральное и многозначительное выражение лица.

Интересно, если Солнышко вернулся домой, не помня себя, а после возвращения его сразу забрали в орден, выходит, делать такую морду его никто не учил, и это у аристократов врожденный навык, как у рыбок —  плавать, да? 

Жаль, если да —  я бы тоже так хотела.

Вроде как, и не обхамил никого, но и дал понять, что считать умеет и его никак не убедить, что три дня нашего пути стоили кому-то жизни шесть дней назад.

—  Пожалуйста, расскажите нам в подробностях, что именно случилось с вашими сёлами. Почему вы пришли к выводу, что там действовали именно чудовища, а не разбойники или дикие животные? Нам нужны все детали и возможность осмотреть оба места.

—  Почтенный, —  выражение лица бургомистра ясно показывало, что не слишком почтенный, —  Возможно, вы ждете, что я лично вас туда сопровожу? Или что буду отвечать на ваши вопросы? Это я жду от вас ответов! Это я жду, что вы расскажете мне, кто там был —  разбойники, звери или твари, и принесете их головы! И мне всё равно, кто это был. Я достаточно плачу вашему акрополю, и жду, что виновные будут наказаны! 

Почтенный толстяк ухватил стоящий на столе колоколец, тряхнул его —  тот не издал не звука, но дверь за нашей спиной мгновенно отворилась и в кабинете возник секретарь, жилистый и сухопарый, в противоположность своему начальству.

—  Слушаю вас, господин Атамус! —  склонился он в поклоне.

—  Эверик, —  отрывисто скомандовал бургомистр, —  сопроводи гос-спод церберов.

—  Да, господин Атамус!

И, выпрямившись, обратился к нам:

—  Следуйте за мной, господа!

А идея поставить Камня во главе отряда была не так уж плоха. Да что там, хороша даже —  если уж с виконтом Бернийским бургомистр Хорвуса говорил так, то страшно подумать, как он держался бы с цербером из простолюдинов.

Когда мы вышли вслед за проводником, я жгуче тосковала по временам ведьмовского прошлого, когда любую неприятную морду можно было просто и незатейливо проклясть.

Или затейливо. Очень-очень затейливо.

Вьючных лошадей мы успели оставить на постоялом дворе, и седой хозяин из бывших церберов, которому и предназначалась часть груза, обещал позаботиться о животных в лучшем виде, а вот подседельным отдых в теплой конюшне с клевером и овсом не светил.

Больше всех грустил об этом Коряжка, и даже припасенный специально для него сухарик не смог развеять бездны скорби на рыжей морде: так, со скорбью, и цокал копытами по мостовым Хорвуса.

—  Вы ведете нас к отделению стражи, уважаемый? —  спросил Камень, лишь самую малость повертев головой, после того, как мы отъехали из ратуши. —  В таком случае, не трудитесь, мы знаем дорогу.

—  Но, ваша милость…

—  “Почтенный”. Или “господин цербер”.

—  Но, господин цербер, почтенный бургомистра Атамус распорядился сопроводить вас… —  сухопарый Эверик, вынужденный пешком сопровождать пятерых конных, помялся совсем немного, и сдался,  —  Впрочем, если вы действительно знаете дорогу…

—  Вам не о чем беспокоиться, —  заверил его Камень, и направил коня вперед.

—  Что будем делать? —  деловито уточнил у Камня Гемос, стоило нам только остаться без провожатого. 

—  Доберемся до стражи, выясним, что здесь вообще произошло, добудем проводника и поедем смотреть сами.

—  А если там не нечисть? 

—  Гемос, он платит Ордену лишние двести монет каждый год. Ты что, переломишься за двести монет разбойников или волков погонять? Особенно таких, которые две деревни вырезали.

—  Мы церберы, а не егеря и не городская стража, —  проворчал Гемос, но больше для порядка. 

—  Коса. Эй, Коса!

Я завертела головой, пытаясь сообразить, кого это зовет Ринко.

—  Танис! Ты чего такая кислая? Физиономия —  хоть простоквашу сцеживай! —  Ринко потерял терпение, и только тогда я поняла, что зовет он не “кого-то”, а меня. —  Тоже за честь ордена радеешь, и что не к лицу бравым церберам за разбойниками и бродягами по лесам гонять?

—  Да какая мне разница, кого гонять? —  от растерянности честно брякнула я. —  Лес —  он и есть лес, а разбойники так даже приятнее: ни яда, щупалец, ни брони —  знай, руби куда хочешь!

—  Два сапога пара! —  заржал Ринко. —  Так скисла-то чего тогда?

Поняв, что Батог не отцепится, я призналась:

—  Да бургомистр этот, почтенный господин Атамус, чтоб ему!

—  А что не так? —  удивился Ринко.

Камень, шедший впереди, оглянулся:

—  Он не скупится платить золотом, чтобы иметь возможность призвать Орден на защиту по первому требованию, не плюнул на две погибшие деревни, хотя уж деревни-то к его Хорвусу не относятся никаким боком. В ратушу нас позвали, не успели мы еще обустроиться на постоялом дворе —  значит, нас ждали и отправили гонца, как только мы проехали ворота. Да и приняли нас сразу, как от почтенного господина Атамуса предыдущий посетитель вышел, —  Камень перечислил всё это, и подытожил, —  Хороший бургомистр!

—  Ладно, ладно! —  я подняла руки, уступая напору доводов, и рыжий тут же воспользовался этим, чтобы вильнуть в сторону огрызка на обочине.

Подхватив поводья и обложив ненасытную скотину по скотской матушке, я продолжила:

—  Хороший бургомистр, а что говорил, как в нужник смотрел —  так это просто болеет. Но я не поняла, зачем он вообще нас в ратушу вызвал?

—  Так за этим и вызвал, —  пояснил Камень снисходительно, с видом превосходства, и тут же стал из Камня снова Солнышком. —  Вздрючить, чтобы нам резвее искалось!

—  Сейчас за городскую стену выедем, там у кривой березы развилка будет —  вот если влево взять, так та дорога к Бортникам ведет. А чуть дальше, по мостику через Пьяную, то и к Шелесту!

Выделенный нам как проводник стражник, ровесник мне годами, слава Ведающему Тропы, не стал размазывать сопли по тарелке, а сразу подхватился в седло —  чем и подтвердил правоту Солнышка.

Нас ждали, а бургомистр, надо думать, озаботился придать резвости не только пришлым церберам, но и местной страже.

—  А большие-то села? —  уточнил Камень.

—  Да какие села, господа церберы! Так, выселки, на оба хутора со старыми и малыми дюжина душ наберется!

Ох и жук, господин бургомистр Атамус! Небось, когда с купцами говорит, тоже медяшку за золотой продать умудряется!

Наш отряд наконец миновал городскую стену и теперь мы бодро трусили по дороге.

— Рассказывай, —  велел Илиан, и стражник охотно заговорил.

—  Неладное обнаружили, потому что Шелест, лесник господина нашего графа Ирийского, в положенных день в город не явился. Он так-то бирюк бирюком, но в начале каждой недели в Хорвус наведывался —  за охотничьи дела отчитаться. А то и чаще, ежели браконьера изловит или нужда какая настигнет. И был у него уговор с тратирщией, что на Малой Гончарной заведение держит, что она к его приходу подгадывала и снедь собирала. Вроде как, хлеб свой, и до сдобы дядька Шелест был большой охотник. Когда он в оговоренный день не явился, трактирщица встревожилась, послала мальчишку… Так бы может пацан и не всполошился —  нет лесника дома и нет, эка невидаль! Но к дядьке Шелесту удобнее всего через мост добираться, а там мимо хутора бортников никак не промахнешься. И вот там пацан неладное и почуял: день в зените давно, а скотина в хлеву ревет, не на выпасе и не обихожена. Заглянул через тын —  двери все нараспашку, а людей не видать. 

Я только хмыкнула: картина рисовалась жутковатая.

—  Вот он и задал стрекача домой, от греха подальше, —  согласился со мной стражник.-  Мамке все рассказал, а она уж стражу звать велела. Я там был, господа церберы, меня к вам и приставили потому что моя смена была. И вот что я скажу —  не разбойники это. На бортниковом подворье где-то кое-что поломано, но пожитки в порядке, в сундуках никто не рылся и ухоронок не искал. А зверье, прежде чем на человека напасть, скотину бы порезало, да и кровища повсюду была бы, объедки… А там —  ничего. Собаки, вроде, след какой-то почуяли, но не пошли по нему. На брюхо ложатся, воют —  по следу не идут.

—  Благодарю за помощь, уважаемый, —  кивнул Камень.

А по суровому мужественному лицу сразу было понятно, что вот сейчас он мысленно перебирает всех известных ему тварей, пытаясь понять, которая здесь отметилась.

И я могла уверенно подсказать, что тварь эта будет либо ох и здоровенная, достаточно, чтобы проглотить человека целиком, да не одного, а дюжину. Либо наделенная магией, как тот дух, в Горше, и способная  спрятать останки. И оба варианта не радовали.

—  Доведешь наш отряд до развилки, про которую говорил —  и езжай в Хорвус.

А Камень, видно, и без моих подсказок пришел к тем же выводам, раз отсылает стражника.

Первым подвох почуял Коряжка. Оживился, встрепенулся —  и уже от этого напряглась я. 

Завертела головой, пытаясь понять, что так могло обрадовать рыжего, потянула носом… Та-а-ак!

—  Уважаемый! —  окликнула я стражника, успевшего развернуть коня к городу.

—  Да, госпожа цербер? 

—  Скажи, а хутора эти, пострадавшие,  часом не на болоте стоят?

—  Что вы, госпожа! —  улыбнулся мне парень. —  Кому придет в голову избу на болоте рубить?

У меня отлегло от сердца.

—  Там суша матерая, а до болота еще с полдюжины стрелищ!

Да чтоб вам всем!

Ведающий Тропы, за что?!

—  Что будем делать? —  поинтересовался Гемос у Камня, как у старшего, пока остальные  молча наблюдали, как удаляется по направлению к городу спина стражника.

—  Что и всегда, —  мрачно отрезал Солнышко. —  Разбираться. А Танис… Танис Око. Оку не обязательно лезть в болото. Может, мы чудовище с берега найдем. Может, оно вообще не с болота пришло.

Ну-ну. Конечно. А может, чудовище обожралось человечины и само издохло от несварения, и нам останется только отчекрыжить ему голову —  дабы предъявить почтенному господину Атамусу…

Словом, в такое везение я не верила ни на медную монетку.

На Бортники я смотрела сквозь прозелень дара. 

В хлеву больше не голосила голодная скотина —  нашлось, кому ее забрать —  хотя нас мало это интересовало. Мы искали совсем другую живность.

И слабо мерцающие искры едва ощутимо очертили ее след, оставленный неделю назад. 

Волнистый, извивающийся след.

Не зря я не верила в везение.

—  Ринко, Грельда —  пройдите по вокруг хутора. —  Камень смотрел ровно туда, где мерцание таяло среди деревьев по направлении к болоту, заставляя вспомнить, что он полгода почти ездил в дозоры один, сам себе Клык, сам себе Око. —   Гемос —  с ними. Танис, со мной во двор, попробуем разобраться, что и как здесь произошло.

Хотя в целом и так уже было всё ясно.

Во дворе чудовище наследило почти везде, и мне никак не удавалось выхватить из этой мешанины внятный узор. Я пыталась снова и снова, злясь на себя, но проклятые мерцающие искры не желали раскрывать своих тайн.

—  Подожди. —  Попросил Илиан, до того молча стоявший у стремени Коряжки. —  Не спеши.

—  Ты видишь? След? —  мрачно спросила я, с тоскливой обреченностью понимая, что как Око в подметки не гожусь собственному Клыку.

—  Сам —  нет. Чувствительности не хватает. Только вместе с тобой, то, что видишь ты.

—  Вижу, —  согласилась я угрюмо, хоть на душе и стало легче от его слов. 

И на его честность ответила тем же:

—  Только не знаю, что.

—  Потому что смотришь не туда. Успокойся. Выдохни. И вернись взглядом туда, откуда все началось —  к воротам. Так будет проще. Там будет только два следа: как тварь вползла, и как выползла.

Голос Камня успокаивал —  как и рука, перехватившая поводья Коряжки, и ладонь на луке моего седла...

Так действительно оказалось проще: стоило только ухватить взглядом кончик этой нити, как оказалось, вести по ней взглядом не сложнее, чем распутывать пряжу. И постепенно, понемногу, взгляд “наметался”, и я поняла что уже различаю, где  след твари, где человеческие след, и даже где след носившейся по двору заполошно курицы...

...оно действительно вползло в ворота —  и люди, увидевшие его, сперва попытались убежать, бестолково метались по двору, а потом вдруг все замерли, и тварь неспешно двигалась от жертвы к жертве.

—  Приползло со стороны болота, значит, скорее всего, уже после лесника. Не нажралось и продолжило искать добычу, —  деловито делилась соображениями Грельда, пока Ринко сосредоточенно перетряхивал седельную сумку. — Заложило разок круг вдоль забора, и полезло во двор. Днем или ночью —  определить не удалось, остаточный магический оттиск очень слабый. 

Илиан, проверяющий, удобно ли сидит амуниция, уверенно отозвался:

—  Днем. Ну или вечером, — он поправил куртку, зачарованную не хуже иной брони, и пояснил, —  Семья во дворе почти вся была.

—  Днем.

Камень поднял на меня вопросительный взгляд, и я, пожав плечами, пояснила:

—  По двору куры метались. К вечеру приличные куры на насест садятся.

—  Что еще? Раз из десятка жертв сбежать попыталась только одна, значит, тварь умеет обездвиживать. Взглядом или аурой —  не поймем, пока не выясним, с кем именно имеем дело.

Гемос, молчавший по большей части, подал голос:

—  В целом, это неприятно, конечно —  но опасно только для обычных людей. Магов такие вещи не берут, да и обычных людей не всегда —  попытался же кто-то сбежать, —  и, подумав немного, хмуро добавил: —  Другое дело, что ему не удалось...

Мне поправлять и проверять было нечего, и я сидела на бревне рядом с Грельдой, опершись спиной на забор и следя, как Клыки готовятся к поискам и уничтожению твари.

Вот только Грельда тоже рылась в сумке, что-то упорно ища —  наверное, какой-нибудь  артефакт. Одна только я, зеленый новичок, не позаботилась усилиться перед боем, да мне и нечем, в общем-то, не разжилась еще...

Грельда добыла из сумки пирожок, разломила его, и сунув мне половину, вгрызлась в свою долю. 

—  Меня беспокоит, что след такой слабый, — хмуро выдала она, прожевав. —  Недельному поярче положено быть. 

—  Может, след и не недельный, —  Ринко Батог потопал, убеждаясь, что сапог удобно мидит по ноге и кинжал в голенище не мешает. —  Это обнаружили их неделю как, а случилось все, может, еще и раньше!

Ринко требовательно протянул руку к Грельде, та вложила в нее пирожок. Он откусил и вернул его Грозе, а та, упрямо сведя брови, гнула свою линию:

—  Ну сколько хутор мог пустым простоять? Скотина жива была, и в ворота открытые никто из леса не наведался! День, два, не больше! Чую, намучаемся мы с поисками: как бы тварь не из магически скрытных оказалась!

—  Скрыт, не скрыт —  какая, к эллинам, разница? —  я с сожалением оглядела свои пустые руки.

Пирожок закончился гнусно быстро, хотя на мою половину никто не посягал (а я бы и не дала!). Где Гроза успела добыть пирожок? Почему я до этого не додумалась?

Покосившись на ее руки, и с сожалением убедилась, что в них ничего нет, и закончила мысль:

—  Змея —  она и есть змея. Вы, главное, засаду устройте —  а она в нее сама, как миленькая, приползет…

Охнула Гроза:

—  Исключено! Танис, ты Око, ты не можешь быть приманкой! — она возмущалась, как будто это ей я предложила приманить на себя чудовище, а не сама собиралась вспомнить юные денечки.

— Да ладно, тварь недавно обожралась, она сейчас сонная и медлительная, —  я лениво отмахнулась, уверенная, что Солнышко меня поддержит. —  Никакой опасности!

—  Угу, —  согласно буркнул Камень. —  Никакой. Кроме незнакомого болота, по которому придется бегать. Ты, кстати, не забыла, что тут змей мы не выбили —  и они все обязательно приползут на твое проклятье?

— Ты сам сказал, что оно накопительное. Я недавно его разрядила —  значит, змей в этот раз будет меньше!

—  Вот именно, разрядила, —  согласился Солнышко. —  Значит, и тварь приманивать придется дольше. Сколько поклонниц твоего охотничьего таланта успеет к тебе явитсья?

Мне остро захотелось треснуть его по башке ножнами Плясуньи за сволочную манеру спрева поддакнуть, а потом все изгадить.

—  Там посмотрим, — закрыл обсуждение Камень ни сказав ни да, ни нет. — Сейчас заглянем еще к леснику,  Выйдем к болоту, оглядимся. Если нормальными способами не отыщем —  тогда будем думать.

Ну вот и думали. 

Осмотр избушки лесника подтвердил наши выводы, не добавив к ним нового, и слава всем богам: я в глубине души опасалась, что след заложит петлю и выведет нас к еще одному опустевшему лесному хутору. Но нет, обошлось: тварь ползла прямо и жутких находок больше не было. Едва мерцающий остаточной магией змеиный след уверенно вывел нас к болоту и растаял.

Поиск ничего не дал: ни обычный, ни “взглядом цербера”.

“Раскачивание маятника”,  когда Око несколько раз меняет точку отправки поиска, двигаясь туда-сюда, и даже сдвоенный поиск, которым мы сумели накрыть всё болото, изрядно удивив друг друга, не помогли: магия ее не видела. 

—  Нас здесь три Ока! Нужно попробовать разойтись на равное расстояние, и попробовать искать “пирамидой”! 

—  Грельда, это болото! Как ты предлагаешь нести заклинания? Здесь не пройдешь с пирамидой так, как по лесу! И Танис…

—  Танис может идти по берегу! 

—  Нет, Гроза, был бы у нас проводник —  можно было бы попробовать, а так… мы не знаем этого болота. Слишком рискованно. Сейчас пройдем вдоль берега с поиском. Не найдем —  вернемся завтра с кем-то из местных. Гемос —  ты держишься между болотом и Очами, Ринко —  ты первый, и я замыкающий. Сейчас попробуем вот что…

Я молча слушала, держась сбоку и не вмешиваясь в обсуждение. 

Покачала головой, вздохнула.

—  Грельда! Подержи мою лошадь!

Соскочив с седла, сунула ей в руки поводья Коряжки и уверенно потопала в сторону болота.

—  Танис! Танис, мать твою! Стоятьгадинакудапошла! —  рыкнул Солнышко за моей спиной.

Куда-куда! В… в болото!