Глава 21. Ловушка

Утро началось с крика дозорного. На восточном склоне, в виду периметра, заметили трёх человек в камуфляже. Они не скрывались. Они методично осматривали местность, будто закладывая заряды. И оставили за собой ленту-маркер — броскую, провоцирующую. Это была наживка. Грубая, но эффективная для яростного сердца, жаждущего мести за похищенных детей и раненого вожака.

В доме Марка кипел яростный, но тихий совет. Лев, его лицо было похоже на обветренный утёс, тыкал пальцем в карту.

— Это ловушка. Очевидная, как день. Они ведут нас сюда, — он указал на узкое, каменистое ущелье в трёх километрах от поселения. — Идеальное место для засады. Ультразвук в такой каменной ловушке будет работать в десятки раз эффективнее.

— И мы пойдём, — спокойно сказал Марк. Он сидел, опираясь на стол, всё ещё бледный после процедуры, но его глаза горели холодным огнем. — Потому что если мы не отреагируем на такой вызов, они поймут, что мы слабы, и ударят по поселению напрямую. Нам нужно выманить их, заставить раскрыть свою позицию, и нанести удар первыми.

— С нашим Альфой, который едва стоит? — Беркут не скрывал горечи.

— С нашим Альфой, который знает каждую тропинку в том ущелье, — парировал Марк. — Я веду группу прикрытия. Лев, ты — ударную. Мы зайдём с двух сторон. И уничтожим их оружие. Это наш шанс.

Решение было принято. Началась лихорадочная, но бесшумная подготовка. Ася, стоя в дверях лаборатории, чувствовала, как по её жилам струится ледяной ужас. Она видела, как переглядываются воины, как матери прижимают к себе детей. Все понимали — это может быть конец.

Марк нашёл её в лаборатории, где она в последний раз проверяла флаконы с «Тенью-2» — теперь он был готов, хоть и не идеален.

— Ася.

Она обернулась. Он был уже в лёгком походном снаряжении, без лишнего груза, но с двумя длинными ножами за спиной. Его лицо было спокойным, но в глубине глаз бушевала буря. Он подошёл и взял её за руки. Не для поцелуя. Для прощания.

— Ты остаёшься здесь, — сказал он тихо. — С Львом я оставил самых надёжных подростков и стариков-стрелков. У тебя есть «Тень». Если что… используй. Спрячься в убежище.

— А ты? — её голос был всего лишь шёпотом.

— Я сделаю всё, чтобы вернуться. Но если нет… — он замолчал, сжимая её пальцы. — Ты знаешь, что делать. Ты — их надежда теперь. Больше, чем я.

Она качнула головой, не желая слышать. Но он был прав. Их любовь, их связь перестала быть личным делом. Она стала стержнем, на котором держалась воля стаи к сопротивлению.

Марк отпустил одну её руку и прижал свою ладонь к её груди, прямо над сердцем. Его прикосновение было твёрдым, горячим, почти обжигающим сквозь ткань халата.

— Ты здесь, — сказал он. — И пока ты здесь, я буду сражаться.

Ася, не отрывая от него взгляда, подняла свою руку и прижала её к его груди, поверх повязки, под которой заживало пулевое ранение. Она чувствовала бешеный стук его сердца.

— А я буду ждать, — ответила она, и в её голосе прозвучала сталь, которой она сама в себе не знала. — И защищать наш дом.

Это был не сентиментальный обмен клятвами. Это был ритуал передачи власти. Он, уходя на войну, вручал ей ключи от крепости. Он признавал её не просто своей женщиной, а своей парой, своей второй половиной, способной держать удар.

Он наклонился и поцеловал её. Коротко, сухо, но с такой концентрированной силой чувств, что у неё потемнело в глазах.

— Вернусь, — прошептал он ей в губы.

— Вернись, — выдохнула она в ответ, нарушив их молчаливый уговор. Она не могла не сказать этого.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Его фигура растворилась в утреннем тумане за дверью. Ася стояла, прижав ладонь к тому месту на груди, где ещё жило тепло его руки. Теперь она была одна. Или не совсем. Теперь она была той, за кого он оставил свой дом.

***

Вылазка началась, как и планировалось. Две группы теней скользнули в лес. Поселение замерло в тягостном ожидании. Прошёл час. Два. Тишина снаружи была зловещей.

Именно в этот момент, когда напряжение достигло пика, на центральной поляне у ворот раздался резкий, нечеловеческий визг — звук, от которого у всех присутствующих заныли зубы и поплыло в глазах. Это был не ультразвук полной мощности, а предупреждающий «чирик», как от системы сигнализации.

У ворот, без малейшей попытки скрыться, стояли шесть человек в одинаковом серо-чёрном камуфляже. В центре — сухой, подтянутый мужчина лет пятидесяти с лицом, высеченным из гранита бесстрастия. Полковник Карев. В руках у него был не автомат, а странный пистолет с широким дулом и небольшой планшет.

Ворота были заперты, но несколько подростков с самодельными арбалетами и стариков с охотничьими ружьями уже заняли позиции на стенах и у окон ближайших домов. Их было человек двадцать против шести. Но эти шестеро излучали такую холодную, профессиональную уверенность, что дрожь пробежала по спине даже у видавших виды охотников.

Карев поднял планшет, и на его экране показали изображение с дрона — вид сверху на узкое ущелье. Там, среди камней, метались фигуры в камуфляже, а среди них — тёмные, быстрые тени, которые падали, корчась от невидимой боли. Ультразвуковая ловушка сработала.

— Ваш Альфа и его лучшие воины сейчас нейтрализованы, — голос Карева был ровным, без эмоций, но он нёсся по поляне с неестественной громкостью через усилитель. — Сопротивление бесполезно. Мы пришли не уничтожать. Мы пришли за одним человеком. За Алисой Ветровой.

В дверях своего дома, теперь уже их общего дома, стояла Ася. Она слышала всё. Видела планшет. Сердце её упало в бездну. Ловушка сработала. Марк… Но она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль вернула ясность.

— Врач выходит ко мне, — продолжил Карев, — и мы уходим. Мирно. Остальных не тронем. Обещаю. Отказ… будет иметь последствия для всех, кто ещё жив в том ущелье.

Это был шантаж. Грязный, безошибочный. Ася знала, что он лжёт. Никто из «Отдела К» не оставит свидетелей. Но если она откажется, они начнут убивать. Начнут с тех, кто в ловушке.

Она сделала шаг вперёд, на крыльцо. Света, стоявшая рядом, схватила её за рукав.

— Нет! Нельзя! Альфа приказал…

— Альфа сейчас в беде, — тихо сказала Ася. — И я сейчас здесь за него. — Она посмотрела на испуганные лица стариков, на яростно сжатые губы подростков. Они были её ответственностью. Его даром и его проклятием.

Она спустилась с крыльца и пошла по направлению к воротам, высоко подняв голову. Внутри всё кричало от ужаса, но снаружи она была спокойна. Такой, какой он хотел её видеть. Его Луной. Хранительницей.

— Я здесь, — сказала она, останавливаясь в десяти метрах от запертых ворот. — Отведите своих людей от ущелья. И я выйду.

— Сначала вы, доктор, — ответил Карев, и в его глазах мелькнуло что-то вроде холодного интереса. — Вы и все ваши исследования. Потом мы отзовём группу.

Они смотрели друг на друга через деревянные перекладины ворот: хрупкая женщина в простой одежде и каменный солдат системы. И в этот момент Ася поняла, что не может просто сдаться. Она должна выиграть время. Для Марка. Для тех, кто ещё может сражаться. И для себя.

Её любовь к нему, её клятва защищать их дом — всё это превратилось не в покорность, а в оружие. Хитрость. Она была врачом, а не воином. Но сейчас ей предстояло сразиться на самом опасном поле — поле переговоров, где ставкой была её свобода и жизнь всех, кого она любила. И она была готова. Потому что он верил в неё. И потому что теперь она верила в себя — не только как в Асю, но как в ту, чьё сердце билось в унисон с сердцем Альфы. Их любовь стала щитом для стаи. И теперь ей предстояло стать её мечом.