Глава 3

— Ева⁈ — произнёс незнакомец, рывшийся в чужом розовом телефоне. — Красивое имя и сама ничего, ладная, а в остальном как? Уже опробовал?

— Ни пошёл бы ты⁈ — прошипел пациент на костылях, но в его голосе, стоявшая на стуле девушка не почувствовала угрозу к хаму.

— Фонит у тебя что-то… — невпопад буркнул друг, поводив глазами по палате.

— Не знаю, не заметил, вроде всё в порядке, — ответил пациент, — хотя, состояние у меня сейчас такое: фони, не фони. Может…

— Может! — загадочно прошептал хамоватый друг, потерев высокий лоб. — Может, не выспался.

О чём шла речь, Ева не поняла. О каком таком фоне? Хотя, после прихода посетителя у неё самой появился некий дискомфорт. И ещё! Она не подумала, что пока будет брить и мыть мужчину, его набедренная повязка сильно намокнет. Подумала бы она о таком раньше, прихватила бы парочку свежих простыней. Постель, по её наблюдательности, тоже следовало бы поменять. Наверное, санитарки не решились тревожить такую важную персону. Спрыгнула девушка со стула и убежала.

Минут пять её не было. Вернулась она с парочкой запасных простыней и постельным бельём, постояла у закрытых дверей, восстанавливая дыхание. «Три, два, один». Глубокий вздох. Выдох. Чтобы не было видно, что она очень торопилась. Хотелось улыбнуться, но — нет. Состроила серьёзную рожицу, предварительно самой себе в висевшем в коридоре зеркале показав язык. «Тук-тук-тук» — постучалась девушка в дверь. На этот раз её появление не вызвало у пациента удивления. Кажется, после стука в палату, он знал, что войдёт именно она. А Ева радовалась, что при ней мужчины не говорили ни о каких секретах. И ей не надо переживать. Иначе… голова с плеч. Какой адвокат возьмётся защищать её, что она не специально ввела высокопоставленных господ в заблуждение о своей глупости.

Обрадовалась девушка, что больной до постели при её отсутствии не дошёл, скорее всего, умывался он и чистил зубы. Иначе, беспокоить пациента, которому врач строго настрого запретил вставать, было бы проблематично.

Подала девушка мужчине сухую простынь и стала перестилать постель. Гость ехидно посматривал на медсестричку, которая на такого красавца и глаз не посмела поднять, залившись пурпурным румянцем, она ловко делала свою работу. А торопилась так, как будто пятки ей огонь обжигает. «Накаркала⁈»

— Снимешь в конце недели гостиницу на своё имя. Отлежусь немного. Если отец будет спрашивать обо мне, скажешь, я по делам удалился, хочу с документами поработать. Свою работу я сделал, имею право на отпуск. И пока всё!

— А за это, — кивнул подбородком гость на покалеченную ногу друга, — в ответ их призвать не хочешь?

— Зачем⁈ — фыркнул седовласый. — У них горе, а мы тут… дадим, не дадим, пятьдесят на пятьдесят, мой голос решающий. Подставили меня. Знали, что у меня нет возможности им помочь.

Фу, выдохнула девушка, надеясь, что ничего лишнего не услышала. Дождалась, пока пациент уляжется, помогла ему, поддержала и повернула травмированную ногу, поставила удобнее костыли и убежала.

И о том, что забыла забрать свой телефон, который лежал на подоконнике возле хамоватого посетителя, Ева вспомнила намного позже.

Забрав Юльку от няни, усадив её в коляску, направились две сестрёнки домой через свой любимый парк, вот уже целых полгода как Ева вообще не бегала с утра пораньше. А раньше хотя бы через день да тренировалась. Поддерживала форму.

В своё время ходила она и на танцы, и в музыкальный, и в спортивный зал на лёгкую атлетику по гимнастике. Но всё это казалось ей детским баловством, развлечением для души. У кого-то имелось хобби, а у Евы было огромное желание попробовать всё по чуть-чуть. Естественно, что нигде она так и не показала высоких результатов. Среднячок. За многое она бралась, но душу ничто не цепляло.

Учёба — это другое. Без образования никуда. Освоила она три земных иностранных языка и один звёздный, папа оплатил хороших репетиторов и дополнительное образование. И, скорее всего, постоянная её занятость, «сверление» книг, не заинтересованность живым общением, особенно общением на глупые подростковые темы, оттолкнула не сверстниц от неё, а её — от маленьких глупых девочек. Круг общения Евы, в основном, составляли взрослые люди, с которыми она находила общие темы для разговора. И этого ей хватало. Личное пространство — свято!

— Ева, привет! — поздоровался Толик с катившей перед собой коляску девушкой, дымя электронной сигаретой.

— Привет! — ответила Ева на приветствие, подошедшему парню, глаза у которого от выкуренного выглядели покрасневшими и осоловевшими. А может, и не от выкуренного?

Начал ухажёр разговор с претензией, что он её долго ждёт, а она всё не идёт. Начал требовать рассказать, где она задержалась, почему так поздно возвращается домой. И не проводит ли она время с кем-нибудь.

Тон бывшего одноклассника Еве не понравился. Ревновать он её ещё будет? Обиженно сжав губы, отчего они, слегка выдвинувшись вперёд, стали ещё прекраснее, пошла она дальше.

— Раз время уже позднее, Толик, иди себе домой, — проговорила девушка.

Нет, поплёлся нетрезвый ухажёр за красавицей, извиняясь, что нагрубил. Но его извинения, уже через пять минут, перешли в новые претензии. Что ходит он к ней, мороженое даже раз купил, цветы два раза, бутылку воды, а она ничего ему взамен не дала, даже поцеловать себя не даёт. Не позволит он ей так с собой обращаться, было бы кому, а она — пустое место. А между прочем, девушек у него, — толпа за воротами, — только свистни.

Всё! Допёк! Поняла Ева, что бывший одноклассник решил своё плохое настроение на ней отыграть, и отвечать возмущающемуся парню, понимала, не имеет смысла. Что она ни скажи, всё ему словно красная тряпка для быка.

Так дошла Ева до своего дома, достала ключ и открыла входную калитку. Облегчённо вздохнув, что она уже дома, и этот неприятный разговор, настоящее мучение, нервотрёпка, закончен. Но шедший за ней парень, казалось, только и ждал, пока раздастся характерный щелчок. И как бы помогая, он придержал тяжёлую воротину, запуская вперёд девушку с уснувшим в коляске ребёнком, вошёл следом в большой чистый двор. «Бух!» — хлопнула за спиной тяжёлая калитка.

Ева оглянулась и поняла, что ничего не законченно, всё только начинается. Противные красные глаза парня ехидно смеялись над ней. Вот она и попалась!

— Пошёл вон из моего двора, — сорвалась девушка, понимая, что мягкие уговоры тут уже не помогут.

— Прямо тут или в доме на кроватке? — хихикнул Толик, приближаясь к девушке в плотную, хватая её за запястья. — Выбирай!

Всё ещё надеясь на благоразумие бывшего одноклассника, всё ещё не веря в угрозу бывшего друга, Ева попыталась открыть калитку и выгнать парня. Но он начал заживать её, сжимая вырывающуюся девушку в своих объятиях, пытаясь целовать и стянуть с неё узкие штаны на ремне. Выругался мерзавец, что не юбка на ней.

Да, руки у девушки слабые, против рослого откормленного увальня с начавшимся, в его восемнадцать лет, отрастать солидным животиком. А вот спортивные ноги, гибкие и подвижные, нашли слабое место обидчика. Сам виноват!

Визг парень издал поросячий, который разбудил даже младшую сестрёнку Евы. Юлька захныкала. Толик, упав на подкосившихся ногах, держась за своё ущемлённое достоинство, нецензурно ругался.

Подскочив, Ева распахнула калитку, схватила обездвиженного парня за полы тонкой кожаной куртки, которая треснула от её усилий, и выволокла не сопротивляющееся тело прочь за ворота.

Калитку она закрыла и на ключ, и на задвижку. Надеясь, что высокие двухметровые ворота он не перескочит. Хотя, кто его знает? Забежала она с сестрёнкой домой и закрылась. А чуть успокоившись, решила позвонить участковому, посоветоваться. А телефона нет!

Села Ева, обняв большеглазую рыжую малышку, и сама зарыдала. Вспомнив, что забыла телефон у звёздного пациента в палате.

Форточка в одном из окон дома оказалась приоткрыта и с улицы слышались ей угрозы обиженного ухажёра. «Чтоб тебя…»