Глава 7

Красота! Казалось Еве, что тонкие прутья рельсов изготовлены из того же прочного светлого материала, что и спицы от небесных зонтов, удивилась, добравшись до посадочной платформы без приключений. Думала, что затея провалится, догонят её и вернут под конвоем в палату. Нет. Никто её не остановил. И она догадывалась почему.

Зрение у нарийцев немного отличалось, в лучшую сторону, так как в темноте они видели просто прекрасно. Но скрывалась тут большое «но»: больше чем глазам предпочитали доверять полудраконы своему внутреннему чутью. Как некоторые животные и рептилойды использующее инфрокрасное зрение, отличающее холодное-горячее. Нарийцы использовали нечто подобное, но отличающее психологический фон, другими словами — эмпаты они. В туманном жизненном пространстве, как показалось девушке, это для них было важнее. Вот и получалось, чуть стоило гостьи скрыться с поля зрения, — всё, ищи свищи. Чуть не тревогу подымали. Еву они могли только видеть, слышать и обонять, только когда она рядом, в зоне видимости, а вот увидеть её эмпатией, ощутить, никак не получалось. Ни когда она рядом, а про то, когда скроется из вида, и говорить не стоило. И это их удручало. Скрупулёзно изучить аномалию девушки, нарийцев останавливала её сложная беременность. Но беременность — это временное явление.

Сердце выскакивало у Евы из груди. Адреналин! Её чувства обострились. Цвет, чужие запахи. Ура! Идя по густонаселенным улицам мегаполиса, казалось ей, что на неё никто не обращает внимания. На чужую беременную девушку. Мужчины, неожиданно натолкнувшись на неё, любопытно подымали глаза, но на пару секунд, но осмотрев украшения, отводили они взгляд, как отчего-то наскучившего. Да, Ева чувствовала. Но на этом всё. Женщины смотрели на неё так, будто что-то украла она у них всех. Может быть! Мужчину или двоих сразу. Браслеты у неё на руках — это один, а другой… Наглость сверх меры, на шее, чем открыто заявляла свои права на него.

Нарийцы отличались между собой, как земные люди: ростом, физическим развитием, цветом. Цвет — это что-то. Настоящие хамелеоны они. Способность менять цвет своей кожи, подстраиваясь под окружающую среду — вызывало у Евы восхищение. А вот её зелень кожи никак не хотела проходить, не смывалась в ванне, не тускнела со временем. «Вперёд, лягушонка, — хихикала над собой девушка. — Молодость — зелено!»

Отличия между нарийцами определялись цветом чешуек на их телах: они переливались, но не изменялись с цветом кожи.

За недолгое нахождение на Но-ре Ева видела прекрасную многообразную гамму жителей планеты: светлые, тёмные, насыщено яркие — всё краски собрали. Красота! И, как поняла, между цветовым различием чешуи царило разделение на определённые круги, принадлежности к роду, больше похожие на разделение по национальному признаку. Вникать ей ещё и вникать.

Передвижение на общественном транспорте между островами финансово ничего не стоили. Садись и езжай куда хочешь. Всё для блага народа. Ева вообще не заметила за всё время нахождения на планете, чтобы нарийцы пользовались какой-либо денежной системой, карточками. Утопия, не иначе!

Два часа в мягком, подстраивающемся под фигуру, кресле. Красота! Погрузилась она в созерцание прикрас. Смотрела и понимала, что вот так бы вечно ехала и ехала, куда глаза глядят. А посмотреть было на что. Внизу, под туманным маревом, накрывающего острова, блестела на закате вода — океан. А вверху, как призрачные миражи, виднелись макушки городов, расположенных где-то вдали на суше. Воображение ликовало. Шевеление малышей только отвлекало. Поглаживала она, то одного сорванца, то другого, на ощупь, поправляя их длинные ножки и хвосты. «Угораздило же⁈ Ну, Нат, погоди!»

До места ехать два часа без пересадки. Ноутбук Ева оставила в палате, полагаясь на свою хорошую память. На всякий пожарный случай, если ей всё же удастся скрыться от охраны, и чтобы спохватившиеся охранники панику не подняли. Оставила она в ноутбуке записку: не переживайте, скоро буду.

Свобода! Давно Ева не ощущала себя так свободно, не обременено, беспечно. А то постоянно какие-то дела, дом, дети, документы, какие-то вечно проблемы. Жизнь!

Где-то в глубине вагона стоял весёлый гомон молодых нарийцев. Студенты! Оценивающе взглянула она на рослую молодежь. Временами, Еве удавалось расслышать целые предложения, и даже понять их. Молодость, дерзость. Преподавателя они обсуждали, который, по решению некоторых из них, несправедлив к ним, придирчив.

Видимо, одному из ехавших более взрослому мужчине надоело, что молодежь не недовольны своим низким результатом, а тем, кто, по их мнению, их занизил, своего рода учителем, у которого они проходили практику.

«Шайт⁈» Услышав знакомое имя, Ева привстала и выглянула за спинку. На каждый выпад «зелени», зрелый мужчина достойно ответил. Осадил строптивых. А девушка узнала кое-что из жизни своего спасителя. Услышала, что лучший он был в космическом военном училище. Лучший он и сейчас. Лучшим он будет в любом деле, за которое возьмётся. Даже в немилости, отвергнутый своими, он — лучший. Сказал мужчина, что Шайт прав, а они — зелень. «Зелень», что вызвало у Евы уважения к молодым полудраконам, извинились перед мужчиной, сменили тему. Здорово!

«А это, кажется, моя остановка⁈» — всмотрелась она в появившуюся платформу. Поезд остановился и Ева встала. Пошла к двери. Сидевшие прямо на полу, в широком проёме между креслами, молодые полудраконы удивлённо расступились. Проходя мимо того, кто заступился за её спасителя, Ева остановилась и сказала ему: спасибо. Пошла дальше. Уже выходя из вагона, она услышала, как заступник сказал мальчишкам, что одно проигранное сражение не решает исход войны.

Ева перефразировала его слова в своём уме: тяжело в учении… И вообще, о чём это он⁈

Небесный колос в сто этажей стоял, раскинувшись между высоких зелёных сопок, за сопками слышался морской прибой, вкус солёной морской воды чувствовался на губах. Ветер поднялся. Несколько входов, несколько выходов. Район, как поняла Ева, в час пик просто не протолкнуться. Но девушка пожаловала в час вечерней прохлады, когда большинство населения уже находилось в своих уютных домах. Отдыхало.

Этаж, квартира? «Не заблудиться бы в лабиринте коридоров». Вошла девушка в здание с не очень приметного входа, своего рода запасного. Практически бесшумно прошла по каменному полу в своих мягких тапочках, избегая больших открытых пространств. Попадавшиеся на пути мужчины удивлённо уступали дорогу. Ну, откуда Еве было знать, что именно это здание своеобразное мужское общежитие. На вид оно было таким же как и все, никаких табличек с надписями на входе не было. А незначительные, минимальные отличия не бросались ей в глаза.

«Тук, тук, тук». Постучалась Ева в дверь. Нервно улыбаясь. Думая, правильно ли поймёт мужчина, её визит. Думала, что только в пороге спасибо скажет и уйдёт. «Уф, как же тяжёло столько ходить!» Обняла она свой грузный живот. Устала. Облокотилась о косяк.

А за дверью царила полная тишина. Подключив свои чувства, Ева поняла, что хозяина нет дома. Да⁈ Вот так являйся без предупреждения в гости. И где носит Шайта в такое позднее время? А ведь скоро ночь, и ей хотелось бы вернуться как можно скорее. Чувствовала она, что предстоит ей отсчитываться ещё перед врачами, где была, что делала. Беспокоятся же. Переживают. Наверное⁈

А в коридоре неуютно. Облокотилась девушка на дверь. И, о чудо! «Сезам» — открылась дверь. Оказалось, что даже замков на ней не предусмотрено. Провела Ева рукой по откосам. Это снаружи не было замков. А внутри обнаружилась обыкновенная, допотопная задвижка. «Чудо инопланетной инженерной техники, не иначе». Нервно хихикнула девушка, пытаясь скрыть за улыбкой свой страх.

Вошла она и присела на первое попавшееся мягкое ложе. Кровать. Хорошо! Уф! Ноги гудели, легла. Перевела дух, а потом уже начала оценивающе осматриваться. Она оказалась в небольшой комнате, цвета угля. Совсем не чёрного, а с переливами. Нет! Встала девушка и провела рукой по стене. Странный выбор.

А материал оказался не так прост. Своеобразное каменное покрытие на несколько секунд подсветилось в местах, где она провела пальцами. Красота! А вот, где включается в комнате свет, Ева так и не поняла. Ничего подобного, даже отдалённо напоминающее выключатель, она не обнаружила. Ну, ничего! Где наши не пропадали⁈

«Пить хочу! Есть хочу!» В полутёмной комнате, виднелись два больших проёма. Спасибо окну, хоть какой-то ориентир. Если бы не оно, девушка бы всю немногочисленную спартанскую мебель посшибала: кровать, два кресла, большой стол. Первая дверь, что поближе, оказалась ванной комнатой. Классно! И даже свет в нём сам включился, как только она перешагнула порог. Красота! Но… обычного унитаза, к какому она привыкла, в помещение не оказалось. Мужской такой вариант ванной комнаты: писюар и рядом виднелась крышка, а под ним углубление в полу. Ужас! Но куда деваться? А вот ванная — огромное джакузи. Смутило её, что и зеркала не было. Ну, ладно! Переживём!

Второй обследуемый ею проём привел девушку на кухню. И тут повезло: свет включился, как только она переступила порог. А там… пускай маленькая кухня предстала её взору, но порядок на ней был идеальный. Ева даже позавидовала, чисто по-женски. У крана висел на крючке один стакан. Им она и воспользовалась. Пить хотелось, страшно. А в раковине лежала красивая жирненькая рыбка килограмм на пять. А в углу — мультиварка. Она бы ещё с такой техникой не разобралась?

Обследовала Ева кухню, где, что лежит. Приправы нашла, к приправам гарнир. Красота! Сытый ужин на двоих гарантирован. Если хозяин оценит и пригласит её к столу.

Решила девушка не ждать хозяина помещения, а приготовить ужин самостоятельно. Сюрприз устроить. Рыба, как она догадалась, как раз должна была стать главным блюдом вечера. Сюрприз будет! И мультиварка, поняла, использовалась регулярно.

Почистив, и положив рыбу готовиться. Ева пошла, осматриваться дальше. Балкон у Шайта имелся великолепный, как и всё на планете. Вышла девушка на него, как в огромной ракушке оказалась посреди высоких растений. Изыскано всё. А с него открывался прекрасный вид моря. Засмотрелась гостья. Почему-то раньше, живя на берегу моря, она не помнила, чтобы её что-то так восхищало. Всё занята была. Всё дела.

«Уф, как тяжело!» — взялась Ева за живот. Набегалась за вечер. Напереживалась. Устала! А на балконе стояло своеобразное кресло-диван, плоское, как гнездо. А на стоящем рядом маленьком столике лежали бумажные листы. Разулась девушка, забралась на кресло с ногами. Потянулась. Зевнула. Животик дёргало. Последнее время его каждый вечер дёргает. Полчасика у неё есть. Пока рыба не приготовится. А там пусть Шайт попробует опоздать. Или пускай попробует её не пригласить.

На листах были нарисованы животные. Очень красиво нарисованные. Прорисованные до мельчайших деталей. С бумаги на Еву смотрели необычные звери, в основном, они были запечатлены в движении. Красота неописуемая. Восхитилась Ева. Не может человек, нариец, рисовавший такую красоту, быть склонным к неоправданной жестокости.

Смотрела, любовалась, задремала и уснула.