Глава 21

Ярослава Градова

“Все, что угодно, за танец с тобой, ведьмочка…”

Я сглотнула и облизнула пересохшие губы, уставившись на протянутую ладонь широко раскрытыми глазами. Вытерла об джинсы вспотевшие ладони и…

— Нет, — я произнесла это четко и уверенно, упрямо сжав кулаки. — Я не танцую, Елизаров. Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы ты отстал от меня?

— Не знаю, — легкомысленно пожал плечами этот гад, выпрямившись и лукаво улыбнувшись. Чтобы в следующий миг оказаться опасно близко, обхватив меня за запястье одной рукой, а вторую пристроить на моей пояснице.

И выдохнуть, касаясь губами моего уха:

— Только сколько бы ты не сказала “нет”, ведьмочка… Я не отступлюсь. А теперь… Ты же умеешь танцевать вальс, колючка?

— Вальс слишком скучен для этой мелодии, неуч, — криво усмехнувшись, я подавила затопивший меня изнутри страх и совершила самую глупую вещь в этом мире.

Я толкнула его ладонями в грудь и легко крутанулась вокруг своей оси, замерев на месте с вытянутыми в сторону руками, стоя на цыпочках и склонив голову к плечу. Глядя на удивленно вскинувшего брови Костю насмешливо и с вызовом.

Старательно не замечая, как дрожат колени и пальцы рук, а вдоль позвоночника ползет целый табун предательских мурашек. Как гулко бухнуло сердце в груди, а к горлу подкатила тошнота, крича о том, что нужно остановиться и сбежать.

Сбежать, пока не стало слишком поздно. Но…

— Импровизация, колючка? Прости, детка, но в этом ты меня не победишь, даже не мечтай, — Елизаров очаровательно улыбнулся и скользнул в сторону, сделав пару резких, дерзких движений. — Я ас импровизации и король рока.

— Ты балабол и самодовольный пижон, Елизаров, — один глиссад, скользящее движение вбок, поворот, прогиб и один почти экарте — мах ноги по диагонали вперед. Еще один глиссад, вращение на носках вокруг своей оси и…

Теплые ладони легли на талию, притягивая меня ближе к сильному, мужскому телу. Пальцы пробежались от запястья до локтя и дернули, разворачивая меня лицом к брюнету. Почему-то чувствуя себя болезненно беззащитной под слишком понимающим взглядом зеленых глаз.

— Какой уж есть, — ухмыльнулся Костя, переплетая наши пальцы и обнимая меня второй рукой за талию. Двигаясь в неспешном, тщательно выверенном ритме вальса, так отличающегося от того, что играло в колонках. — Но знаешь, ведьмочка, для справки. Мне пришлось проделать огромную работу, чтобы стать тем, кто я есть.

— Например? — недоверчиво сощурившись, я позволила себе ще одну вольность. Решив, что здесь, в пустом танцевальном классе можно забить на все запреты и постулаты, сковавшие мою жизнь последнее время.

Разорвав объятия и увеличив расстояние между нами, я встала полубоком, положив ладони на его плечи. Попутно помянув недобрым словом рост Елизарова и совершенно не хрупкую фигуру. Но отступать было некуда, поэтому проведя пальцами линию от основания шеи до предплечья, я закинула ту ногу, что была ближе к партнеру ему на бедро и сместила центр тяжести, прижавшись ближе.

После чего оттолкнула его вновь, сделав пару оборотов. Еще один толчок и еще один оборот. Шаг вперед, еще. Пока брюнет не оказался прижат спиной к зеркальной стене поднимая руки вверх и делая вид, что сдается.

Правда, ровно для того, чтоб в одно мгновении опять поймать меня и сменить рисунок танца, превращая этот странный, не вписывающийся ни в какие рамки и ограничения вальс в точно такое же то ли танго, то ли фристайл. И знаете что?

Я не могла не заметить, как осторожно он меня вел. Как держался рядом, готовый в любой момент подхватить и не дать упасть от внезапной вспышки боли — никогда не знаешь, когда она может появится вновь. Как цепко следил за каждым моим движением, подстраиваясь и пытаясь предугадать следующий выпад. И от этой совершенно непрошенной, ненужной заботы у меня ком вставал поперек горло от щемящего чувства благодарности в груди.

Упрямо вздернула подбородок, отгоняя ненужные, слишком крамольные и сентиментальные мыслишки. О нет, я не собиралась сдаваться на милость обаянию этого балбеса! Не собиралась же, нет?

— Ну… — Елизаров задумчиво прикусил нижнюю губу, застыв на пару секунд. Притопывая ногой в такт звучащей по второму (третьему?) кругу мелодии. Чему-то усмехнувшись, он развернулся к парте с импровизированным центром. И подойдя к ней сменил мелодию одним нажатием на экран.

Тихий перебор гитарных струн и мягкие ударные, в сочетании с голосом солиста обволакивали и очаровывали. И Елизаров застыл сначала в одной позе, затем в другой. А после показал самый настоящий брейк-данс, двигаясь плавно и смело, дерзко и безудержно на старом потертом паркете.

Вздох удивления сорвался с моих губ до того, как я успела прикусить язык. Потому что движения парня были полны той неуловимой свободы и самоотдачи, которой мои бывшие коллеги по труппе не могли добиться даже самыми упорными тренировками. Он как будто сражался с невидимым глазу противником, с демонами в собственной душе, закрыв глаза и отдавшись полностью музыке и танцу. И это…

Подкупило меня больше, чем все его рассуждения о собственном таланте.

Да, Градова. Как бы ты ни кривилась, как бы не отрицала, ты не могла не заметить этого. Фанатизма, на грани безумия. Игры на грани фола. Жажду: движения, музыки. Может, это прозвучит глупо или покажется смешным и нелепым, но мы, танцоры читаем человека сквозь призму рисунка его танца. Это въедается в кровь, в подкорку, в кожу, и ты невольно подмечаешь все: жесты, мимику, походку. Подмечаешь, каталогизируешь и делаешь выводы. И блин!

Глядя на то, как танцует Елизаров, я невольно задумалась о том, знает ли кто-то в университете, какой он на самом деле? И что мне делать с этим знанием?

Песня закончилась и пошла по кругу вновь. А Костя остановился, рядом со мной, плечо к плечу, даже не пытаясь поймать мой взгляд. Только кончики пальцев касались моей ладони, вызывая мурашки по коже.

— Знаешь, колючка. У меня ведь тоже много страхов и комплексов. Я был толстым, неуклюжим мальчишкой в детстве. Надо мной смеялся весь двор, а единственный друг — соседская девчонка, гонявшаяся с детской лопаткой за задирами по всей площадке. Да епт! — Елизаров хмыкнул, взъерошив волосы на затылке и лукаво мне улыбнулся. — Ты даже не представляешь, как я боюсь не справиться, ошибиться или сделать что-то не так. И еще меньше я хочу сделать тебе больно, Ярослава. Но…

— Но? — собственное полное имя неприятно резануло слух, и я поежилась, прикусив губу и пытаясь не выдать, собственное волнение.

— Но бегать от собственных страхов — так себе вариант, — чужая горячая ладонь сжала мою руку, ласково поглаживая подушечкой большого пальца запястье. — И ты это знаешь лучше меня.

— И что? — выдернув руку из его хватки, я спрятала руки в карманы джинсов, опустив голову. Чувствовать себя такой беззащитной перед другим человеком было непривычно.

Как непривычно было осознавать, что этот человек сейчас читает тебя, как открытую книгу. Видя все твои страхи, обиды и всю твою неуверенность, поселившуюся в душе вместе с ноющей болью в бедре. Я даже машинально потерла ногу, отрешенно подумав, что сегодня лишь слегка тянет мышцы и все.

И глубоко вздохнув, все же задала один единственный вопрос, подняв голову и уставившись прямо ему в глаза, оказавшиеся слишком близко:

— Зачем, Елизаров? Зачем ты… — я коротко хохотнула, потерев лоб и все же продолжила, сжав кулаки. — Делаешь все это? Зачем рассказал о себе? Чего ты добиваешься, а?