Глава 6

Андрейка

– Ну, ты блин и красавец…

Вместо того чтобы ехать домой, я по кой-то хрен отправился на встречу с друзьями. Они зависали в бильярде. Пили пиво, жевали пиццу и гоняли шары. Мне внезапно тоже захотелось, и я сорвался к ним, напрочь забыв о том, какая модная футболка досталось мне от Верочки.

В итоге жопа мопса на моей спине произвела настоящий фурор. Каждый считал своим долгом или просто ткнуть пальцем в темное очко, или со словами «ути-пути, какой хорошенький» пощекотать его.

Чертовы извращенцы!

Под конец, я уже был готов оторвать руки любому, кто ко мне прикоснется. А еще испытывал дикое желание вернуться в Верунделю и всучить ей в руки эту прекрасную, милую, добрую футболку. Пусть вернет Матвею! Пусть он ходит с этим идиотским мопсом!

А я…я, пожалуй, напьюсь.

– Идите вы все в задницу, – произношу угрюмо и плюхаюсь на лавку, рядом со стойкой для шаров.

– А чего это Крапивин у нас сегодня такой нервный? – интересуется Олег, чавкая пиццей, – поди, не трахался давно?

– При чем тут трахаться, – устало тру лицо руками и растягиваюсь на лавке во весь рост. Перед глазами Вера в домашних шортах и маечке. Вот на фиг она мне сдалась? Почему не оставит в покое? Как привязалась в парке, так и преследует, постепенно заполняя собой все вокруг.

– Колись давай, чего какой убитый, – Диман садится напротив.

– Обычный.

– Обычно ты лыбишься во весь рот и угораешь громче всех, а сегодня, как зомби тормозной.

– Иди к черту.

– Коли-и-ись, – толкает меня в плечо.

Я отмахиваюсь и задеваю локтем за стойку. Аж простреливает:

– Да вашу ж мать, – трясу рукой и сажусь. Смотрю на этих двух придурков, они смотрят в ответ. Понимаю, что не отстанут и сдаюсь.

– Мет собрался жениться.

– Да ладно? – Олег аж присвистывает от удивления. – Прямо по-настоящему?

– По-настоящему. Он познакомил со своей невестой и попросил взять ее на работу.

Про то, что это та самая ведьма с крапивой из парка, умалчиваю. Мне сейчас не до приколов.

– Ну, молодец он. Надо будет поздравить, – произносит Диман, – я только не пойму, отчего у тебя-то такая скорбная морда.

– Жалеет, что братец его опередил и женится первым, а ему потом придется донашивать за ним костюм, – хмыкает Олег, даже не подозревая, что попал в самую точку.

Жалею. Только не о том, что он женится первым, а о том, что первым встретил Веру.

– Хорош глумиться, – Дима толкает его локтем в бок.

– Вы надо мной всегда глумитесь. Напомнить, как угорали, когда я копчик на горке сломал?

– Это было смешно, – хмыкаю я.

Олег реально попадает во все передряги какие только можно, и при этом никогда не унывает. Раздолбай года. Хотя с тех пор, как встретил свою Олю – начал исправляться. Мне кажется, что они сами вот-вот отправятся в ЗАГС. Даже странно если из нашей троицы именно он остепенится первым.

– Так что не так с женитьбой твоего брата? – продолжают докапываться, и мне неожиданно хочется поделиться. Может, полегчает, если произнести это в слух, а, может, подскажут чего умного.

Решаю зайти издалека:

– Слушайте, у вас такое бывало, что вот узнаешь человека, и он все мысли занимает?

Только друзья мои не так уж и просты, и головы у них прекрасно варят, не смотря на пиво и два часа гонянья шаров:

– Ты запал на невесту брата?! – хором выдают они.

– Да тихо вы! – шиплю, нервно оглядываясь. Не хватает, чтобы еще кто-нибудь услышал и донес Мету.

– Крапивин, ты сбрендил? – интересуется Дима.

– Даже не думай! – неожиданно серьезно выдает Олег, – ты че, мужик! Нельзя!

– Да ничего, – зарываюсь пятерней в волосы, – завис я на ней. Весь день только и думаю, где она, что она.

– Может, тебе просто интересно? – с явным сомнением предполагает Дима, – ну бывает так, что увидел нового человека, присматриваешься…

Под моим унылым взглядом он затыкается, потом качает головой:

– Капец ты, конечно.

– Капец, – соглашаюсь, – я ее сейчас домой отвозил.

– Андрей, ну е-мое!

– Не по злому умыслу. Она ноги стерла, я не мог оставить ее в беде. Матвей в курсе.

– Надеюсь, отвез и сразу уехал? – строго интересуется Олег, внезапно превратившийся в ярого поборника морали.

– Как бы не так. Я на руках дотащил ее до двери, напросился в гости, сожрал у нее половину запасов, и еле заставил себя уйти. Футболка, кстати, ее, вернее Мета, – морщусь, вспомнив об этом, – она мне ее одолжила по доброте душевной. А еще я украл у нее трусы.

Эти два придурка таращатся на меня квадратными глазами.

– Андрюш, ты головой не бился?

– Или может, переработал и словил тепловой удар?

Я вскакиваю на ноги и начинаю мерить шагами из стороны в сторону. Меня распирает просто.

– А если мы просто… хоть немного…

– Нет, Андрюх! Нет! Тормози! Женщина друга – табу, женщина брата – это табу, помноженное на два. Ты же знаешь.

– Знаю, – во рту горько, – да я бы и никогда… просто…Черт.

Запрокинув голову кверху, таращусь в потолок, будто там может быть подсказка, что делать в такой ситуации.

– Уволь ее на фиг, – предлагает Олег, – с глаз долой, из сердца вон.

– Не могу. Я ведь обещал брату, что она будет работать у нас. Он умолял меня принять ее.

– Но он же не знал, что ты на нее западешь! – резонно возражает Диман.

– И не узнает, – строго смотрю то на одного, то на другого, – надеюсь, вы не проболтаетесь!

– Обижаешь. Но мы то смолчим, а ты сам как эту ситуацию разруливать будешь?

– Что-нибудь придумаю.

– Например?

– Например, – осматриваюсь по сторонам, – например…например замучу вон с той цыпой.

Указываю на длинноногую рыжулю, которая никак не может нормально взять шар. Ей мешают длинные ярко-алые ногти. Запросто могу представить ее холеную лапку на своем члене. И даже адски хочу этого в надежде, что оно поможет отвлечься от гадкой и такой недосягаемой Верки.

* * *

Девица оказывается на редкость открытой для общения. Она и так семафорит во все стороны, что готова к любым подвигам, а стоит только подойти, так в ход идут и выпяченные губы, и надрывный перегиб в пояснице, и шары навыкат. И это я не про боулинг, если что.

– Андрей, – представляюсь, одаривая своей самой обольстительной улыбкой.

– Анжела.

Ах ты ж, ёп твою мать, Анжела.

Вспышка собственного скепсиса меня удивила и напрягла. Я так-то рубаха парень и в любой компании чувствую себя на коне, а здесь что-то кольнуло.

– А это моя подруга, Маняша.

М-да, Анжела и Маняша. Прелесть.

Маняша классический вариант той подруги, которая откровенно не очень, и основное назначение которой – оттенять красоту истинной звезды. Ростом с приличного такого мужика, весом не обделена. Низкий хвост из не очень чистых волос и хмурая складка меж бровей. Правильно, а чего радоваться то? К Анжеле наверняка постоянно кто-то шары подкатывает, а Маняше остается только смотреть и подбирать то, что останется.

– Может, присоединитесь к нам? А то мы заскучали, – приглашаю их на нашу поляну.

Анжела тотчас соглашается, а Маняша хмурится еще больше, смотрит на меня так, мол чего пристал, но тоже идет.

А что поделать? Подруги они такие.

Парни встречают скованно. Олег сразу обозначает, что безнадежно несвободен, а Диман как-то с опаской косится на севшую рядом с ним Маняшу. Когда под ней жалобно крякает дивачик, у него обреченно дергается щека.

Впрочем, надолго наши посиделки не растягиваются. Олег сваливает встречать Ольгу с какого-то концерта, Диман совсем грустный забился в уголок и боится пошевелиться. Нимфа рядом с ним по-хозяйски закинула руку на спинку дивана и явно готова к тому, чтобы приголубить бедолагу изо всей дурацкой мочи. А Анжела что-то нашептывает мне на ухо. Причем так пыхтит, думая, что это капец как сексуально, что я ни черта не понимаю. Меня это раздражает. И волосы ее рыжие раздражают, потому что, когда она склоняется ближе, они электризуются и лезут мне в нос. И запах у нее не такой, как я люблю. И вообще не то. Я уже хочу поскорее ее трахнуть и забыть, как страшный сон.

– Может, оставим их? – Анжела кокетливым взглядом указывает на парочку напротив, – прогуляемся.

Диман активно дергает бровями, предупреждая, чтобы я не смел так поступать, а тем временем Маняша подвигается к нему еще немного ближе.

– С удовольствием, – хмыкаю и под убийственным взглядом друга вскакиваю на ноги.

Он тайком показывает мне кулак и беззвучно, одними губами проговаривает «тебе пиздец». Я давлюсь от смеха и подмигиваю ему, мол прости братан, но дальше каждый сам за себя.

Пропускаю Анжелу вперед, а сам иду следом, рассматривая ее булки, обтянутые глянцевой черной кожаной юбкой. Ну вроде ничего так. Сойдет.

Уж точно лучше, чем домашний Верочкин прикид. И вообще рыжуля эффектная, интересная, и не станет бросаться на людей с крапивой. Лучше Верки, гораздо! Я прям счастлив, что мне удалось урвать это огненное сокровище, просто обделаться от восторга можно.

А Верка пусть к брату моему валит. Кормит его борщами и шарлотками, смеется над тупыми шутками и соблазняет задницей из холодильника.

Мне плевать! Да-да!

И пофиг, что где-то за грудиной тяжело бухает сердце.

Стоит нам только выйти на крыльцо и оказаться в тени, как ее губы накрывают мои. Они сладкие, с привкусом каких-то химических ягод, и липкие. Я ненавижу целовать накрашенные губы, даже если это просто блеск. Чувство, будто мордой по масленке елозишь.

– К тебе или ко мне? – шепчет она, томно прижимаясь всем телом.

Наглая ручонка ныряет в карман джинсов и пытается что-то там нащупать, а член вместе с бубенцами скатывается в другую штанину, будто пытается сбежать. Прячется бедолага.

– У меня на парковке машина, – нервно сглатываю.

– Да ты экстремал.

Экстремал у нас Олег, который умудрился скатится с горы так, что в конце палка из одного места торчала. А я просто дурак.

Отстраняюсь от нее, сразу чувствуя, что дышать стало легче, и указываю в неопределенном направлении:

– Вон там.

– Идем, – Анжела хихикает, кокетливо ведет пальцем по моей груди и, взяв меня за руку, тащит вперед.

Ну здорово же, ё-моё! Что я как говно замороженное? Вечер прекрасный, девка доступная, готовая ко всему. Что мне еще, блин, надо для полного счастья?

На парковке, как назло, кроме моей нет ни одной тачки, и рыжая тянет меня напрямую к ней. Я на автомате пикаю сигналкой. Пока я слушаю эхо в голове, Анжела распахивает заднюю дверцу, воровато оглядывается по сторонам и, убедившись, что кроме нас никого тут нет, шаловливо лезет под юбку. Покачивая бедрами из стороны в сторону, стягивает трусы. Какое-то невообразимое нагромождение тонких шнурков. Не знаю, что именно они там у нее прикрывали, но наверняка натерли знатно.

– Я так тебя хочу, – шепчет мне в губы.

А я хочу шарлотки с чаем. Жуть как хочу, аж в животе урчит так, будто сто лет ничего не жрал.

Злюсь. Оттого что даже в такой пикантный момент меня не отпускают воспоминания о невесте брата и ее дурацком пироге.

Интересно, чем они там с Метом занимаются? Трахаются поди. Потом жрут. И снова трахаются. Сволочи!

– Я тоже тебя о-о-очень хочу, – буквально заталкиваю ее в салон и тут же лезу следом за ней.

Мне надо отвлечься. Надо переключиться и забыть. Вытрахать все эти идиотские мысли из своей идиотской башки, чтобы там не осталось ничего, кроме звона пустоты и спокойствия.

Я хочу этого просто до дрожи. Не секса со случайной рыжей, а спокойствия. Чтобы отпустило, чтобы не тянуло нигде, чтобы не ёкало каждый раз за грудиной, когда думаю о том, что Вера сейчас с братом.

Тем временем липкие губы скользят по моей щеке, шее. Пальцы с красными когтями лезут под футболку с мопсом, стремясь добраться до тела. Я сокращаюсь, ощущая прикосновение к животу. И вовсе не от того, что мне кайфово. Мне тошно.

– Мммм, какой у тебя пресс.

Обычный. У меня обычный, блядь, пресс человека, не совсем забившего болт на свое физическое состояние.

И вот губы уже на животе. Чувствую, как горячий язык лезет в пупок, настойчиво лижет. Я что похож на соль для лося, чтобы меня так муслячить? И что за манера такая, водить когтями по коже? Я должен обкончаться от этого?

Тем временем пальцы перемещаются с моего пуза на мою ширинку и пытаются прорваться сквозь ремень, тугую джинсовую пуговицу и молнию.

У нее это почти получается.

– Стоп! – перехватываю руку, готовую нырнуть в трусы.

– Да, котик, – взгляд с поволокой, язык проходится по припухшим ярким губам.

Она, наверное, красивая, наверное, сексуальная, и наверное, у меня уже должен торчать вигвам до потолка. Но ничего нет! Я не хочу ее. Просто не хочу и все. Мне наоборот противно. Не от нее. От себя.

У меня нет постоянной девушки, но почему-то сейчас такое чувство, будто я собрался кому-то изменить по пьяни.

– Прости, но нет, – отодвигаю ее от себя, и стараясь не смотреть на то, как округляются ее губы в возмущенную букву «о», вылезаю из машины. К черту все.

– Я сделала что-то не так? – пищит мне вслед.

– Все так. Просто уходи.

– Но…

– Уходи, – с нажимом, – я передумал.

Она смотрит сначала жалостливо, потом, когда понимает, что меня такой фигней не проймешь, сердито.

– Ты козел! – выскакивает следом. Путается в своих копытах на высоченных каблуках, чуть не падает, но я успеваю ее подхватить, – лапы убери.

И хлесть мне по морде.

Заслужил.

– Панталоны свои не забудь, – киваю на шнурки-трусы, валяющиеся на сиденье.

От второй оплеухи мне удается увернуться. Я отступаю назад:

– До свидания.

– В сраку иди! – гневно бросает рыжуля и несется обратно в клуб, на поиски новой жертвы, у которой можно высосать все катышки из пупка.

Я кидаю сообщение Диману.

«Беги оттуда. Жду на парковке»

Друган выскакивает на крыльцо ровно через минуту, а потом мчится ко мне так, будто за ним черти гонятся.

– Убью тебя, Крапивин! – рычит, тыкая пальцем мне в грудь. Прямо в глаз бедному мопсу, – меня там чуть не сожрали.

– Поехали, отвезу, – бросаю угрюмо и иду за руль.

– Куда, твою мать! Ты же пил.

– Точно, – раздраженно запрокидываю лицо к небу. Там звезды. Такие красивые-красивые…как глаза у Веры.

Да ну на фиг…

– Сейчас такси вызову.

Пока ждем водилу, стоим рядом с моей тачкой. Диман курит, и я тоже делаю пару затяжек, хотя терпеть не могу это дело.

– Что, совсем накрыло? – без всяких шуток спрашивает он, – Влюбился?

– Походу да.

– И что теперь?

– Ничего. Брата я люблю больше, – сплевываю горечь на землю, – как-нибудь прорвусь. Заведу себе девицу.

– Ты уже попытался.

– Да не такую, – отмахиваюсь, – Нормальную. На постоянной основе. И все у меня будет хорошо. И вообще, вся эта любовь – херня собачья. Завтра просплюсь и отпустит.

Диман смотрит на меня с сомнением, потом кивает:

– Ну и хорошо.

– Угу.

Только шарлотки, пипец, как хочется.

* * *

Самое обидное, что с утра меня ни черта не отпустило. Я был злой, похмельный и настолько нервный, что меня раздражало свое собственное пыхтение. Сраной шарлотки хотелось еще сильнее.

В добавок стоило только выбраться из-под одеяла, как меня настиг звонок брата. Его счастливая физиономия на экране раздражала сильнее, чем все остальное вместе взятое.

– Андрюх, привет, – похоже этот пиздюк был в отличном настроении. Я даже не хочу думать из-за чего. Мне не интересно. Мне насрать! Вообще. Полностью. Точка.

– Привет.

– Ты чего какой смурной? – он моментально чувствует мое настроение.

– Я проснулся три минуты назад. У меня похмелье. Впереди рабочий день.

– А мы с Верочкой давно вскочили.

Какие, блядь, молодцы.

– Чего ты от меня хочешь?

– Не рычи. Просто хотел напомнить, что завтра мы с Верой идем в гости к нашим родителям. Пора знакомить их со своим сокровищем. И тебя тоже ждем.

– Я не приду.

– Придешь.

– У меня планы.

– Отмени.

– Не могу.

– Можешь. У нас семейный обед, и ты обязан на него явиться.

– Зачем я вам там? – стону в трубку.

Не могу представить себя за одним столом с этой счастливой парочкой. Да меня там размотает и наизнанку вывернет.

– Але, проснись, я уже говорил. Чтобы мама сильно не наседала, примешь удар на себя. Будешь отвлекать внимание от Верочки.

Верочка… Придушил бы…

– Мет, послушай…

– Все не бухти. Отказ не принимается. Да завтра, – отвратительно бодро бросает он и отключается.

– Черт, – я прижимаю погасший телефон ко лбу, – черт.

Я сдохну на этом обеде.

Отшвырнув мобильник на кровать, я ползу в душ, надеясь, что удастся смыть это наваждение. А ведь еще сегодня целый день надо будет рядом с Веркой продержаться.

К счастью, судьба решает дать мне небольшой перерыв. Около десяти звонят из земельного комитета и просят подъехать, чтобы уточнить ряд вопросов по последнему проекту, который наша контора делала для них. Я хватаюсь за эту возможность руками и ногами. Даю своей отвратительно бодрой и красивой подчиненной целый ворох указаний, который должно хватить на весь день, и с чистой совестью сбегаю, зная, что обратно сегодня уже не вернусь.

Каждый поход в комитет на «пару вопросов» неизменно выливается в многочасовую нервотрепку. Сначала ждешь у дверей, пока освободятся и соизволят тебя принять, потом еще раз чуть ли не с самого начала пересказываешь основную концепцию, потом кто-нибудь упивающийся своей значимостью будет сидеть с суровым лицом и всеми силами изображать глубокую задумчивость, а когда разродится речью, то там будет сплошная ересь. В общем, это надолго.

В итоге так и получается, что домой я приползаю почти в девять вечера. Уставший, злой, голодный и меньше всего мне хочется тратить субботу на посиделки со сладкой парочкой в присутствии родителей.

А Мет будто чувствует мом состояние и присылает короткое «Напоминаю. Завтра в два». Пишу ему, что не приду, но сообщение так и не отправляю. Стираю.

Приду. Куда я денусь.

К дому родителей я приезжаю на полчаса раньше. Просто скучно было сидеть дома, никакого достойного занятия я себе придумать не смог, поэтому собрался и поехал.

Мать открывает мне дверь и на ее губах тотчас расцветает улыбка.

– Привет, ма, – целую ее в щеку, – отлично выглядишь.

– Спасибо, дорогой. Ты тоже красавец. Просто загляденье, а не жених.

Начина-а-ается.

– Кто там? – раздается голос из глубины дома.

– Андрейка пришел.

– О, Андрейка, усы побрейка, – отец выходит к нам, вытирая руки о клетчатое полотенце. Он любит готовить, и у плиты его можно увидеть гораздо чаще, чем мать, – а что это ты так вырядился, как на свадьбу?

На мне просто светлые джинсы и белая рубаха навыпуск, с расстегнутыми верхними пуговицами. Но, блин, я реально собирался сегодня с особой тщательностью, даже не отдавая себе в этом отчета. Понял это, когда третью рубашку сменил, крутясь перед зеркалом. Именно поэтому после слов бати у меня начинает калить кончики ушей.

– Валь, – мама смотрит на него с мягким укором. Но он тот еще любитель потроллить, поэтому продолжает:

– Чем же мы обязаны появлению блудного сына?

– Почему блудного? – ворчу я, пожимая его медвежью лапу, – между прочим, я у вас был…был…

Он снисходительно наблюдает за моими потугами, потом подсказывает:

– В начале лета.

– Да!

– Почти два месяца прошло.

– Я работаю много.

– Идем уже, работяга, – мама берет меня под локоть и тянет на кухню, – скоро ребятки подъедут. Матвей сказал, что Верочка с тобой теперь работает?

Черт. Почему я раньше не подумал о том, что если припрусь раньше, то придется отдуваться и удовлетворять мамкино любопытство относительно будущей невестки.

Она усаживает меня за стол, садится напротив и с жадно горящими глазами ждет увлекательного рассказа. Отец отсвечивает у нее за спиной и явно тоже не против послушать про Верочку, а я не готов про нее говорить. Потому что сегодня полночи вместо того, чтобы спать, опять думал о ней.

– Работает, – скупо киваю.

– Матвей говорит, что она умница, красавица, скромница. Да?

Мама смотрит на меня с такой надеждой, что мне неудобно говорить, что на самом деле Верка та еще оторва. И если ей на пути встретится маньяк-трясун, то она запросто загонит его в угол, выпорет крапивой и по возможности запинает. Так что:

– Да. Именно такая.

– Ну и как она тебе? Понравилась? Хорошенька? В твоем вкусе?

Боже, мама… Как ты умудряешься задавать такие вопросы, что они наотмашь бьют по болевым точкам.

– Совершенно нет, – категорично качаю головой, – не понравилась.

У нее разочарованно вытягивается лицо.

– Что, совсем-совсем не понравилась? А мы думали, что…

– Мам, я ее знаю, всего пять дней. Выводы делать не могу. Работает хорошо, старается. Но главное, чтобы Матвею нравилось – все остальное неважно.

– Ты прав, – немного расстроенно соглашается она.

– Да не переживай ты так. Сейчас приедут и сама все увидишь, – ободряюще сжимаю ее ладонь.

– Уже едут, – внезапно выдает отец и у меня сердце ухает куда-то под коленки. Дергаюсь. Мать, до сих пор сжимающая мою руку, удивленно поднимает брови:

– Ты чего?

– Испугался, – вру.

– Эх ты ж надо, пугливый какой, – хмыкает батя, – идем встречать.

Родители идут первыми, а я ползу следом, нога за ногу, словно секундная отсрочка может меня спасти.

Выхожу на крыльцо, как раз в тот момент, когда Мет выскакивает из тачки, оббегает ее спереди и распахивает пассажирскую дверь, помогая Вере выбраться из салона.

На ней сегодня легкий голубой сарафан в пол, без лямок. Я зависаю на открытых плечах и на собранном мелкими складками верхе выреза, держащегося на груди.

Приваливаюсь плечом к косяку и, с трудом глотая, смотрю, как она смущенно, но в тоже время с обожанием улыбается Мету, а он обнимает ее за плечи, притягивает к себе и по-хозяйски целует в висок.

Мне хана.