ГЛАВА 11. Пальто и ботинки

Сажусь в машину и возвращаюсь в «Сирены».

Звонок. Мирон.

– Викуля, я всё уладил. Вечером вылетаю. Ты ещё в отеле?

– Да, я в отеле. И пока остаюсь тут. Мне так удобнее.

– Что за дела? Я тебя не понимаю.

– Завтра утром можешь ко мне приехать. А лучше после обеда. Давай завтра к трём.

Разъединяюсь.

Мирон не любит, когда я решаю что-либо без того, чтобы с ним согласовать, но сейчас мне всё равно, что он там любит, а что нет. Наверняка остолбенел от моей прыти. Но не перезванивает. Он же виноват. Он во многом виноват. И прежде всего в том, что вёл двойную игру в бизнесе, заставляя меня видеть вещи не такими, какими они были на самом деле, и подвергая огромному риску. Ну, а во-вторых, история измены с Линдой так просто ему с рук не сойдёт. Спал он с ней или нет, уже не так важно. Как удобно! Она не может больше ни возразить, ни оправдаться, на неё можно смело валить весь негатив и все проблемы, чем он и собирается заняться.

Интересно, какие он строит планы относительно «Гнезда»? Оно же никуда не делось. Они же вместе зарабатывают миллионы, мой муж и «Гнездо», ещё и наверняка его крышуют. А то, что они грабят простых работяг, воруют технологии и наживаются обманом, это же бизнес. Он всё оправдывает. Вологодские кружева! Нашли прикрытие для легковерных идиотов.

За что же всё-таки убили Линду, если она послушно отрабатывала свою роль? Значит, не совсем послушно.

Достаю визитную карточку Коврова.

– Мы можем встретиться, Марк? – звоню я своему вчерашнему собеседнику, который многое мне так и не сказал.

– Конечно, Виктория Валерьевна, – у него уж слишком заискивающий тон, как мне кажется.

– Подъезжайте через два часа в отель «Сирены», если вам удобно.

– Хорошо. Буду.

Он мне ничего не откроет, пока я его не найму и не заплачу. Из Коврова надо выжать всё, что он знает. Про Линду он мне в прошлый раз ничего толком и не сказал. Спрошу заодно, как продвигается следствие.

Спускаюсь к назначенному времени в холл и вижу преображённого Коврова в прямом смысле этого слова. Он в дорогом пальто, в костюме, совсем не дешёвом, начищенные ботинки сияют. Точно пришёл заключать контракт.

– Линда была смотрящей от «Гнезда», думаю, вам это и самой уже стало понятно, – отвечает на мой вопрос Ковров. – Но скажу вам самую неприятную, возможно, для вас вещь, Виктория Валерьевна, – она влюбилась в вашего мужа. А влюблённые женщины самые ненадёжные агенты.

Это мне совсем не нравится. Мирон – говнюк и враль. Всё-таки он вскружил ей башку.

– Влюбилась? Вы-то откуда это знаете, простите? – удивляюсь я.

Ковров откидывается в кресле и достаёт ту же зажигалку, которую я видела во время нашей первой встречи. Кладёт её на стол рядом со стаканом воды.

– Виктория Валерьевна, в моей прошлой и нынешней работе важно не только знать факты, но и читать мотивы. У Линды был доступ к деньгам, покровительство мощной структуры. Зачем ей рисковать, заводя личные отношения с объектом контроля? Это первое. Второе: её переписка. Не с Мироном, – он ловит мой взгляд и немного улыбается, – а с её непосредственным куратором в «Гнезде». Там сквозила непрофессиональная ревность. Обеспокоенность, что Мирон слишком много времени проводит с семьёй. Это уже не отчёт агента, это жалобы женщины. Я видел фрагменты.

– Фрагменты, которые вам почему-то передали, – сказала я утвердительно, не задавая вопрос. – Или которые вы сами и добыли, будучи частью системы. Вы поддерживаете связь со следствием?

– Как вам сказать… Интересуюсь, связи остались довольно крепкие.

Я решаюсь перейти в наступление.

– Сколько стоит ваша информация, Марк? И всё, что у вас есть по «Гнезду», по Мирону, по смерти Линды, да и Светланы. Назовите сумму. Я не хочу контракт. Я хочу купить факты здесь и сейчас.

Он смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом. В его глазах что-то промелькнуло – не жадность, а скорее расчёт. Он взвешивает, как поступить выгоднее.

– Десять тысяч рублей, – наконец сказал он тихо.

В холле отеля играет джаз, звенит посуда, а в моих ушах вдруг наступает полная тишина. Я не верю. Десять тысяч. Для человека в таком пальто, претендующего на эксклюзивную информацию об убийстве и криминальном синдикате – это цена ужина. Не цена информации. Это цена чего-то другого.

И тут меня осеняет. Это не гонорар. Это символическая плата за установление связи. Платя ему, пусть даже копейки, я формально становлюсь его клиентом. Устанавливаются контрактные отношения, конфиденциальность, обязанность делиться информацией. Это не он работает на меня. Это он привязывает меня к себе. Ему нужен канал, предлог для звонков, встреч, «отчётов». Он хочет быть в курсе всех моих шагов, имея на то законное основание – работу по моему запросу. Умник.

Он не продаёт мне информацию. Он продаёт себе доступ ко мне.

Я медленно достаю кошелёк, не спуская с него глаз. Вынимаю пять тысяч. Не торговаться же. Посмотрим.

– Пять – сейчас, как аванс, – говорю я, кладя купюры на столик. – Остальные, когда вы принесёте мне что-то действительно ценное. Не догадки о чувствах Линды, а имена. Имена тех, кто отдавал ей приказы. И имя того, кто отдал приказ закрыть дело о гибели Светланы. В оплате вы не будете разочарованы.

Ковров не трогает деньги. Он лишь кивает, и в его кивке я вижу странную, почти профессиональную удовлетворённость.

– «Хранитель молчания», – вдруг произносит он, следя за моей реакцией. – Слышали такое имя?

Холодок, знакомый и ненавистный, пробегает по спине. Я стараюсь не подавать виду, но он, опытный следователь, наверняка улавливает едва заметное напряжение в плечах, сужение зрачков.

– Нет, – лгу я. – Кто это?

– Миф. Призрак. Козёл отпущения, на которого можно списать любую подлость, – говорит Ковров, но его глаза говорят обратное. Он верит в его реальность. И проверяет, знаю ли я что-то. – Но если такой человек существует, то именно он конечная инстанция. Тот, кто хранит все тайны и обеспечивает безнаказанность. Линда могла наткнуться на его след. За что и поплатилась.

Он встаёт, оставив деньги лежать.

– Я свяжусь с вами, когда будет что-то конкретное, Виктория Валерьевна. Спасибо за аванс. – Он поворачивается, чтобы уйти, но на полпути оборачивается. – И будьте осторожнее с новыми знакомствами. Особенно с теми, кто хранит чужие архивы.

Это ещё что за намёк? В этот раз я вижу совершенно другого Коврова, хитрого и опасного. Скорее, себе на уме.

Уходит. Сижу, смотря на его спину, а затем на лежащие на столе пять тысяч рублей. Он знает об Алисе. Его последняя фраза была не предупреждением, а демонстрацией осведомлённости. Он показал, что следит за мной. И что Алиса в опасности? Или что?

Он их человек. Возможно, прямой агент «Хранителя». Завербованный после того, как прекратил дело и ушёл из полиции. И явно на хорошем жаловании, раз так разоделся. Ни ботинки, ни пальто не выглядят прямиком из магазина. И только что он официально втёрся в моё дело. Теперь у него есть законный повод меня контролировать.

Ну, это мы ещё посмотрим.

Союзник нашёлся, – хмыкаю я.