Глава 14 · АНГЛИЦКИЙ ИЛЮШКА, А ЦЕНА — ПОЛУШКА

Время уже подошло к обеду, и я решила разобраться сперва с кормежкой богатырей. Нос я, разумеется, приладила обратно и, прихватив скатерть-самобранку, отправилась под облюбованную яблоню.

Грядущая рискованная афера с Илюшкой-Радькой добавила в кровь изрядную долю адреналина и куража, поэтому свист получился залихватский и совсем как у Бабы-яги.

— Эй! Работнички лесозаготовок! Пожалуйте к столу!

Чешуйные богатыри себя дважды просить не заставили.

Минут через десять, ровно столько им понадобилось, чтобы сбегать ополоснуться в щучьем ручье, у яблони уже выстроилась очередь. И одним из первых стоял Илюшка-Радька, уже где-то разжившийся миской. Я тут же воспользовалась случаем и привела в действие первую стадию своего, как я надеялась, хитрого плана: приказала ему выкосить траву на задворках. Туда еще не добрались богатыри, а вокруг все так заросло ивняком, что место не просматривалось ниоткуда. Я и сама-то узнала об этой поляне совершенно случайно, наткнувшись на нее, когда искала, где бы помыться-постираться. Зато у этого уединенного уголка был весомый плюс — частокол там стоял самый высокий во всей моей временной вотчине. Авось Радька не вздумает схватить мнимую дочурку хозяйки в охапку и попросту махнуть через забор.

Накладывая в подставленные миски тройные порции сырников со сметаной и разливая по кубкам молоко, я задумалась. Пора было как-то разнообразить меню. Да и как щедро я ни раздавала собранные яблоки, а в корзинах их оставалось еще предостаточно, и на деревьях уже висели мелкие завязи. Чертово гусе-лебединое удобрение подгадило мне и здесь. А хомячий инстинкт не позволял просто оставить гнить готовый урожай. Высмотрев среди витязей знакомого, с которым уже как-то обсуждала насущные проблемы, я поманила его к себе.

Планируемые нововведения витязь воспринял на ура и пообещал не только притащить из казармы на взморье запасной котел, но и найти печника, который сложит мне местный аналог плиты. Вовремя спохватившись, что готовить на такую ораву мне явно не понравится, я затребовала и постоянный кухонный наряд.

— Яга на уши встанет, — едва слышно сообщил Васька, запрыгнув на лавку, едва витязь отошел. — Разбалуешь богатырей. Жиром зарастут.

— Ничего подобного, — отмахнулась я. — Мы им полосу препятствий организуем и полигон.

— Не знаю, о чем ты, — буркнул Васька, — но чую, осатанеет не только Яга.

— Но, но… Мы им тут передовой опыт армейской подготовки вводим. Благодарить должны, — фыркнула я. — Но если что, съедем на главное оправдание любой армии: инструкции были нечеткие. Хотя о чем это я? Мне вообще никаких инструкций не дали.

— М-ре…

— Вот тебе и м-ре. Кстати. А что это наш огородник-конокрад обедать не идет?

— А пес его знает. — Кот покосился на опустевший огород.

— Сбежал, что ли?

— Отсюда не сбежишь, пока ты не выпустишь, это ж место колдовское, зачарованное.

— Ты меня с Ягой-то не путай, — понизила голос я.

— А чего путать? Ты — она и есть.

— Временная, — уточнила я.

— Избушка тебя слушается, значит, и частокол послушает, — отмахнулся Васька.

— Ну да, если я ему дровяником пригрожу, — ухмыльнулась я и поднялась. — Пойдем посмотрим, где наш конокрад, и займемся Радькой. На поляну со мной пойдешь. Если что, сразу витязей зови.

— Куда ж я денусь. Буяну без Яги нельзя.

— Угу, угу, — невнимательно покивала я и, сложив скатерку, пошла к огороду.

Илюшка лесной нашелся в тени у частокола. Он сидел, откинувшись спиной на потемневшие от времени бревна, и то ли дремал, то ли просто отдыхал. Увы, я заметила его гораздо позже, чем он меня, и даже задуматься не успела над тем, чтобы удрать, как он уже оказался на ногах.

— Здрава будь, хозяйка, — поклонился Илья.

— И тебе не кашлять. Почему обедать не пришел? — спросила я, чтобы хоть как-то оправдать свое появление.

— Так не звали, — едва заметно пожал плечами он. — А лезть к обеду незваным-непрошеным — последнее дело.

— Ишь ты какой… — Я чуть было не ляпнула «культурный», но вовремя прикусила язык и закончила немного иначе: — Воспитанный.

— Как матушка наказывала. Вот сидел, ждал, пока закончишь, да сам бы к тебе пошел.

— Огородничать надоело, домой собрался? — усмехнулась я.

— Не вольно мне домой, пока дело свое не сделаю, — твердо возразил он. — Я твою службу исполнил. Помоги и ты мне.

— Ну, спрашивай, — кивнула я.

Беседа с лесным конокрадом не планировалась, но в чем-то он был прав: огород, как я и хотела, был засажен, а кое-где уже зеленел свежими ростками. Хочешь не хочешь, а слово держать надо.

— Спасибо на добром слове, хозяйка, — снова поклонился он.

И вдруг рассказал мне о моих лесных приключениях. Причем, что самое интересное, не соврав в мелочах. Даже собственное упрямство, в итоге чуть не утопившее его в болоте, скрывать не стал. Я слушала со всевозрастающим удивлением: зачем он мне это рассказывает?

— Вот и первое мое дело, — закончил рассказ он. — Спасла меня нечисть лесная да сгинула. Значит, душа у нее живая. Подсоби найти ее да отблагодарить по-божески.

— Много просишь, гость незваный, — неожиданно влез в разговор Васька.

Я уже открыла рот, чтобы осадить нахального котищу, лезущего не в свое дело. И тут же закрыла его обратно, потому что кот продолжил:

— С чего бы тебе души дарить? Служба службе рознь.

— Не дарить, а освободить, — покачал головой богатырь. — И не за так прошу. Отработаю.

— На огороде? — фыркнула я, мысленно делая зарубку в памяти: в первую очередь разобраться, что вообще такое нечисть, которой меня назначил конокрад, пока не ляпнула что-то непоправимое. Надо же… Душами они тут раскидываются.

— Огород — дело нужное, да ведь не отдашь ты мне душу ее за грядки да картошку, — усмехнулся в ответ Илья.

— Не отдам, — согласилась я.

— А за что отдашь? — тут же взял быка за рога Илья.

— Это подумать надо, — солидно прошамкала я, а про себя проворчала: «Откуда мне знать, почем у вас тут души?» — Но у тебя вроде и другое дело было?

— Было, — нахмурился Илья. — Да перво-наперво надо с долгами рассчитаться, а потом уже в новые залезать.

— Тоже верно, — буркнула я.

Попытка выяснить, что от Василисы нужно этому Илюшке, провалилась даже не на старте, а на стадии оглашения участников. Мой противник попросту отказался выходить на ринг. Он продолжал смотреть прямо мне в лицо до отвращения честными глазами. Под этим взглядом мне стало настолько неуютно, что я, передернув плечами, отвернулась.

— Вечером приходи. Скажу, что мне от тебя надобно.

— Как скажешь, хозяйка, — согласился он, снова присев в траву.

Я же со всей доступной поспешностью направилась в избушку. И так уже задержалась сверх всякой меры, того и гляди свалит Радька из тихого уголка, где я его собралась к стенке, то есть к частоколу прижать. Но Васька плевать хотел на мои планы.

— Услать его надо куда-нибудь! — заявил он, едва за нами закрылась дверь избушки. — А ну как разглядит в тебе свою нечисть? Где это слыхано, чтобы Яга бродяг из болота доставала? Да еще с конями вместе?

— Удар по репутации? — невольно рассмеялась я.

— Какая еще путация? — обозлился не понявший новомодное слово кот. — Слава дурная о Яге по миру пойдет! Слухом, как известно, земля полнится!

— Чем же дурная? — уточнила я, быстро переодеваясь. — Наоборот, хорошая. Спасла и…

— Так хорошая и есть дурная! — рявкнул Васька. — Хочешь, чтобы тут очередь из попрошаек выстроилась? Яга — злая ведьма! Аленушками завтракает, Иванушками обедает, а на ужин кого-нибудь в козленочка превращает. К ней идут очень редко, от большой нужды, когда уже жизнь не мила да не нужна. Понятно тебе?

— Так уж и редко, — огрызнулась я, понимая, что в чем-то хамоватый котяра прав. — Вон Илюшки по три штуки за раз захаживают.

— И что? Всех облагодетельствовать надобно?!

— Угу. — Я натянула приметный красный сарафан и, завернув нос в волшебную шаль, завязала ее на поясе. — Всем причинить добро в особо жестокой форме и подарить счастье в особо крупных размерах. Ладно. Душу свою я никому ни дарить, ни продавать не собираюсь. Так что согласна. Что ты предлагаешь?

— Услать его надо куда-нибудь! — повторил Васька, вдруг успокоившись.

— Куда? — уточнила я, гадая, что так умиротворяюще повлияло на разбушевавшуюся зверюгу.

— Куда подальше.

— Вот так ему и скажу! — обозлилась я, тут же забыв о загадках кошачьего настроения. — Чертова Яга! Хоть бы объяснила, что здесь к чему, курортница хренова! И ты не лучше! «Поди туда, не знаю куда, и сделай мне хорошо!» Задача поставлена — выполнять! А уточнить, что такое в этом дурдоме «хорошо», что такое «плохо»? А зачем? Тьфу! Сказала бы я ей…

Тут мой взгляд упал на аналог местного смартфона, яблочный зарядник от которого я сгрызла в первый же день, и щелкнула пальцами. «Услать, говорите? Ладно!»

— Пошли на поляну к Родьке, — кивнула я коту.

— А Илья?

— Ушлю. Мне самой с ним разбираться не с руки. Богатырь с седла — коню легче.

— Это про баб говорят.

— Пошли уже! Мне еще со скатертью разбираться, а я уже так есть хочу, что готова слопать селедку и закусить ее огурцами в молоке.

Я вышла в коридор, и коту ничего не оставалось, кроме как последовать за мной. Озираясь и пригибаясь, мы пробрались почти к самому ручью. Радьку нигде видно не было. Но я только что умудрилась не заметить куда более габаритный вариант Илюшки, а потому не обольщалась.

Распрямившись, я постаралась придать самое беззаботное, читай туповатое, выражение своей физиономии и, выдернув с корнем какой-то сорняк с мелкими голубыми цветочками, потопала к ручейку. «Жалко, песню русскую народную не знаю, — подумала я, нюхая цветочек, основательно подванивающий рыбой. — Не Сердючку же петь. Представляю, какой фурор бы я произвела, напевая: „Даже если вам немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца“. Принцы разбегались бы так, что только копыта коней сверкали бы. А это, кстати, идея. Может, и на нареченных подействует?»

— Василисушка? — Вкрадчивый голос Радьки сбил меня с мысли, и я, с облегчением уронив вонючий инвентарь, оглянулась.

— Кто здесь?

— Я.

«Очень информативно», — мысленно проворчала я, но старательно захлопала ресницами.

— А вы кто?

— Рыцарь Радион Лепердок Таврический! — гордо задрал нос лже-Илюшка.

Чего мне стоило не заржать в голос, одни боги знают. Да еще Васька. Иначе с чего бы он вдруг под прикрытием кустарника запустил когти мне в ногу. Да так, что смеяться моментально расхотелось. Правда, промолчать мне все равно не удалось.

— Ах ты ж, гад! — взвыла я.

— А? — опешил Таврический. — Что?

— Кот гад, — кое-как выкрутилась я. — Он мне сказал, что к Яге одни Илюшки приходят. Других она не пускает.

— Да? — заинтересовался хитрец. — А почему?

«Потому что я это только что придумала. Почему же еще?» — подумала я, кляня когтистую скотину последними словами.

— Не знаю.

— Странно. Ну да ладно. — Радька снова приосанился. — Я ведь на помощь тебе прибыл, Василисушка.

— А ты самый настоящий рыцарь? Заграничный? — старательно изображала дурочку я.

— Да. Меня посвятила в рыцари на поле брани сама Марья Моревна, матушка твоя.

— Матушка? Но я ее не знаю.

— Это происки врагов ее могущественных, — доверительно понизил голос Радька. — Князя негодного да бабки твоей, до власти да силы колдовской жадной.

— Какой ужас!

Я прижала ладошки ко рту, но вовсе не от приступа мифического ужаса, а потому, что чертов Васька какого-то лешего снова запустил когти мне в ногу. Не материться же второй раз за пару минут: из образа невинного цветочка вывалюсь.

— Но твоя матушка врагов к ответу призвала, да поздно. Сбежала зловредная бабка и доченьку ее ненаглядную, тебя то есть, украла.

— Но я ничего не помню.

— Так ты маленькая была. Уж как ее величество Марья тебя искала, как искала. Все глаза выплакала, мешок золота на богатырей да колдуний извела, сама денно и нощно волшбу творила. Но тщетно. Как в воду канула зловредная бабка вместе с младенцем. Много лет прошло, матушка тебя искать не уставала. И вот… — Радька еще больше понизил голос, приблизив губы к самому моему уху, отчего по коже прокатилась неприятная дрожь, — …и вот она узнает из книги своей колдовской, что вернула тебя в наш мир другая ведьма злобная и уже планы черные, сети злые на душу твою невинную готовит вместе с князем кровавым!

— Да зачем я им? — подпустив в голос подобающей к случаю дрожи, проблеяла я.

— Это тебе матушка расскажет, — обломал меня хитрец.

— А где она?

— Она тебя в замке у себя ждет.

— Заграничном? — восхитилась я.

Прикинув, не стоит ли похлопать в ладошки, но решив не переигрывать, я ограничилась восторженным взглядом.

— В самом настоящем, англицком! — заверил меня Радька.

— Ой… А не врешь? Откуда у матушки англицкий замок? Я же русская, значит, и она русская.

Лже-Илюшка, как я и планировала, окончательно уверился в моей беспросветной глупости и расслабился.

— Был там шарлатан один. Великим колдуном себя мнил. Ну, Марья Моревна ему быстро показала, кто из них колдун, а кто болтун. Мерлин сбежал, а замок остался. Не пропадать же добру. Ты мне лучше расскажи, как ты сюда попала?

— А я не помню… — покачала головой я и на всякий случай добавила: — Ничего не помню.

— Это плохо. Не иначе как чары на тебе страшные и черные, — постарался еще больше запугать дурочку Радька. — Бежать тебе надо. Только матушка твоя такую черную волшбу снять сможет.

«Ну да, конечно», — подумала я, не глядя, дернув ногой назад в попытке отпугнуть разошедшегося Ваську. Судя по подозрительно зашуршавшим кустам, он снова вознамерился запустить в меня когти. Попасть не попала, но равновесие потерять умудрилась. И тут же оказалась в объятиях Таврического Пердеца. Вот уж кто даром времени не терял и тут же полез целоваться.

— Яга! — взвизгнула я, увернувшись так, что мокрые губы только мазнули по виску.

— Где? — перепугался гордый рыцарь, уронив меня на траву.

Мало того, эта сволочь даже не смотрел в мою сторону. А я, между прочим, ощутимо приложилась копчиком.

— Здесь, — прошипела я, молниеносно прилепив волшебный нос.

Когда лже-Илюшка опустил взгляд на оброненную «Василисушку», с земли уже, кряхтя, поднималась до крайности злая Яга.

— Здесь я, касатик.