Глава 16 · ПОДСТАВА

В тот раз я опять выдавала сырники с крыльца. И не потому, что мне было лень спуститься к яблоне. Просто я умудрилась вспомнить, куда угодила, активировав скатерку, только после того, как крикнула из-за шторки: «Да, да, заходите и в очередь!» Оголодавшие витязи ломанулись на двор, и времени у меня осталось только нос пришлепнуть да шаль накинуть.

В общем, я орудовала мисками на крыльце, стараясь ни в коем случае не поворачиваться спиной. Жирные пятна на мадам сижу нанесли бы непоправимый урон репутации всемогущей и злой ведьмы, чьи обязанности я тут выполняла. С этим даже Васька согласился, когда перестал наконец обниматься с большой плошкой сметаны.

Машинально раздавая порции сырников, я раздумывала над сложившейся ситуацией. Была ли я той самой Василисой, которую разыскивали все вокруг, или меня лишь принимали за нее, роли не играло. От перемены мест слагаемых сумма не меняется, но положение усугубляется, как любил говаривать мой препод по бухгалтерскому учету. У настоящей Василисы был хотя бы один козырь в рукаве: то, ради чего все мечтали ее заполучить. У меня же не было и этого. И я даже не представляла, что это могло бы быть. Соответственно, в первую очередь требовалось выяснить, о чем, собственно, речь.

Из всех доступных источников информации в относительной досягаемости имелся только кот, и вывод буквально напрашивался: допросить с пристрастием и вытрясти из пушистой шкуры все подробности. «Допросишь тут, — проворчала я про себя, очнувшись от размышлений и обнаружив перед носом очередную пустую миску и улыбающегося витязя. — Пока эти тридцать три рыла накормишь, сама поесть не успеешь, не то что глобальные проблемы решать. Тридцать четыре, — поправилась я, покосившись в сторону баньки. — Огородного робинзона тоже кормить надо».

Положив сырники в последнюю, тридцать третью миску, я убедилась, что за добавкой никто не идет, и свернула скатерку. Ясно было одно. Хватаясь за все подряд, как делала до сих пор, ничего путного я не достигну. Значит, проблемы нужно решать поэтапно. Бочком убравшись с крыльца, я первым делом сменила заляпанный на заднице сарафан на новый, мимоходом подумала, что пора бы уже заняться стиркой, и тут же об этом забыла и позвала Ваську.

— Котяра! Давай думу думать!

— Если опять вредительскую, то я заранее отказываюсь, — отозвался с балки кот.

— Ладно, ладно, — слега смутилась я. В комнате до сих пор попахивало тухлыми яйцами — отголосками моей неудачной попытки починить самобранку. — Про нечисть мне расскажи. Чего от меня Илюшка лесной хочет?

— Известно чего, — лениво мрякнул кот, и не подумав спуститься. — Душу нечестивую.

— В каком смысле?

— Ой, темнота мне досталась в ведьмы, — вздохнул Васька и спрыгнул на лавку. — Как нечисть получается, знаешь?

— Не-а, — помотала головой я, примерно сложив руки на коленях, и приготовилась слушать.

— Есть такие дурни, кто душу свою духам или колдунам в заклад отдает. А взамен чего-нибудь выпрашивает. Штуку какую волшебную или помощь в чем. Потом та душа нечистью и становится — привязана она к этому миру договором.

— Неравноценный какой-то обмен получается, — пожала плечами я.

— Так каждый же уверен, что ему это не грозит, — хмыкнул Васька. — Мол, уж он-то куда умнее и обманет-обхитрит глупых духов. А о том, что эти духи да колдуны за свою жизнь долгую таких хитрецов сотни повидали и ни один не ушел, не думает. Мряк-ряк, и вот уже новый болотник с огоньком по топям шастает или тач-спотыкач лестницы паскудит. И у каждого свой договор: сколько душ погубить, пока сам освободится.

— М-да… Человеколюбию такая ситуация вряд ли поспособствует, — передернула плечами я.

— Ну да. Я даже слыхал, что порой они и уходить не хотят потом: нравится им людей губить. Но есть и другие. Редко, конечно, но встречаются. Те, кто на сделку с потустороньем от безысходности пошел, а то и вовсе ради кого другого.

— И что? Тоже людей в болото заманивают?

— Когда как. Какое-то время противятся, конечно, но рано или поздно всякий ломается.

— Илья меня за такую принял? Он меня лесной нечистью называл.

— Наверное, — равнодушно согласился Васька. — Ты же его от болота отвести пыталась. И потом спасла. Вот он и решил, что душа у тебя чистая и надобно ей помочь.

— В чем?

— На тот свет отправиться, — ухмыльнулся кот, явно наслаждаясь моей отвисшей челюстью. — Прибить, проще говоря. Только ни одна нечисть без дозволения хозяина из этого мира не уйдет. А иных в шею гонят, и то не желают, но это не про тебя. Вот Илюшка Ягу и расспрашивает. Узнает, кто твой хозяин…

— Нет у меня хозяев! — возмутилась я.

— Ну он-то того не ведает. Он же как думает: договор твой выкупит али отберет, тогда уже и тебя на головушку укоротит. Ради твоего же блага.

— Обойдусь я без таких благ, — скривилась я.

— Кто ж спорит, — фыркнул Васька. — Потому и услать его надо поскорее. Пока не вообразил, что Яга твоя хозяйка. Хочешь с настоящим богатырем ратоваться?

— Еще чего не хватало!

— Правильно. Это настоящей Яге он на один зуб. А тебя пока по травке размажет и не запыхается.

— Догонять запыхается, — огрызнулась я.

— Ну разве что, — ухмыльнулся кот. — Так что гони его в шею и наподольше.

— Именно это и собиралась сделать, — буркнула я с некой долей сожаления, удивившей меня саму.

«Тебя тут из самых лучших побуждений убить планируют, а ты дурью маешься», — одернула я себя и снова расстелила скатерку. Сырники не лезли в горло, несмотря на ощутимый голод, и я ограничилась парой огурцов.

— И как наши чешуйные витязи их в который раз подряд есть согласны, — проворчала я себе под нос. — У нас бы уже часть взбунтовалась на такой кормежке.

— А чего им сделается? — отмахнулся кот. — До того гречу ели. И нормально.

— И сколько они ее ели?

— Да уж, почитай, годков…

— Только гречу?! — опешив, перебила я.

— Да я ж тебе рассказывал! Еще рыбу варят и дичину жарят на вертеле!

— Угу, рассказывал.

«М-да… Если бы я год жевала гречу с мясом, то, наверное, и на дуриан бы с голодными глазами бросилась. Хотя о чем это я? Я бы вообще сдохла на такой монодиете! Так. Питание личного состава — задача номер два. Сразу после усланья Илюшки. У меня тут витязи голодные, а он меня убивать вздумал, паршивец!»

Придя к такому выводу, я налила в чашку молоко, наполнила еще одну тарелку ненавистными сырниками со сметаной и, не удержавшись, положила туда же два свеженьких пупырчатых огурчика. «Вот тебе, маньяк!» Хихикнув, я сунула в карман псевдоволшебный клубочек и пошла во двор.

Илья, как и в прошлый раз, нашелся в тени частокола рядом с грядками. Надо признать, огород под его неусыпным присмотром выглядел превосходно. Все выданные мной семена отлично взошли и сейчас радовали глаз яркой зеленью. «Гусе-лебединое удобрение — это сила», — невольно подумала я, полюбовавшись на розовеющие в тени листвы бока помидоров, заросли укропа, моркови и еще бог знает чего, что я опознать без внимательного осмотра была просто не способна. Ну что тут поделаешь, если все мои познания в агрономии ограничивались тем, что окна нашей общаги в военном городке выходили на ротный огород. Признаться, там же стоял и свинарник, так что неудивительно, что в окно я смотрела редко. Очень редко.

Тарелку богатырь принял с уважительным поклоном, но ел так охотно, что я даже заподозрила, что он не тронул на моих грядках ни одного огурца. Глубоко в душе зашевелилась совесть, но стоило вспомнить, как меня собираются облагодетельствовать, как она, будто поджав хвост, затихла.

— Под яблонькой тебя подожду, — только и сказала я. Не стоять же у жующего человека над душой, даже если он и планирует тебя убить.

Впрочем, из виду благодетеля я все равно не выпускала, из-под опущенных ресниц наблюдая, как он аккуратно завернул огурцы в чистую тряпицу и сунул в карман. «Не прокатило, — ухмыльнулась я. — О сочетаемости продуктов тут уже знают».

— Спасибо на добром слове, бабушка, — поклонился Илья, подходя.

— На здоровье, — буркнула я, вовремя подавив желание обернуться в поисках упомянутой бабушки. — Подумала я над просьбой твоей.

— Поможешь? — обрадовался он.

— Помогу, если ты мне поможешь. Служба за службу, так сказать. — Он кивнул, соглашаясь, и я продолжила: — Есть у меня волшебная тарелка. Каталось по ней яблочко и все мне показывало. — Я запнулась, подбирая слова. Не говорить же, что сама сожрала чертово яблоко. Не поймут. — Каталось, каталось да сгнило.

— Сгнило? — заметно опешил он.

— Колдовство такое было, — выкрутилась я, понимая, что с причиной явно промахнулась.

— А…

— Вот. Найди мне такое яблочко. Тогда помогу тебе с нечистью разобраться.

— Освободить, — уточнил он.

— Освобождать сам будешь, — проворчала я, припомнив, как именно предполагается освобождать мнимую нечисть.

— Но где и у кого искать ее, расскажешь? — не отставал дотошный богатырь.

— Расскажу. Даже, может, и покажу, если успеешь вернуться вовремя, — хмыкнула я.

— Если успею… — задумчиво повторил он, бросив в мою сторону проницательный взгляд. — Значит, верно мне привиделось. Недолго светлой душе осталось.

— Яблоко, — напомнила я, не желая вникать в богатырские фантазии.

— Яблочко наливное, молодильное… Где же искать его?

— Все тебе расскажи… Может, еще и сходить самой? — слегка рассердилась я. Илья озадаченно моргнул. Я поспешно достала из кармана клубок и заговорила, импровизируя на ходу и приплетая все сказки, которые только способна была вспомнить: — Вот тебе клубочек волшебный. Зайди подальше в лес да брось его на землю. Он тебя к яблочку и приведет.

Я кинула клубок ему в руки. Илья поймал его на лету и бережно засунул в карман.

— Ну все, отправляйся, — поторопила я и на всякий случай уточнила: — Меч-кладенец тебе не полагается.

— Своим обойдусь при нужде, — едва заметно усмехнулся Илья и в очередной раз поклонился. — Спасибо на добром слове!

— Не за что пока. Иди, — буркнула я.

Через пять минут за калиткой уже гарцевал красавец-конь, которого я недавно вытаскивала из болота. Вот уж кто в гостях стесняться не стал и наел гусе-лебединой травой такие бока, что аж лоснился.

— Я скоро! — крикнул Илья, взлетев в седло.

— Можешь не торопиться, — проворчала я ему в спину и поплелась к избушке.

Надо было напомнить легкомысленным витязям про обещанный котел. Да и про сахар у Васьки выяснить. Но взгляд нет-нет да и возвращался к едва заметной тропке, на которой скрылся всадник. «Нет… Все-таки что-то в нем есть, — с долей сожаления подумала я. — Не лентяй, симпатичный… Даже не врал вроде… Один недостаток… Убить меня мечтает, скотина! Все у тебя, Васька, не как у людей. Даже поклонники!»

Я сплюнула и ускорила шаг. «Привезет яблоко — хорошо. Попробую Ягу вызвонить. Пусть объясняет, что тут творится. А „нечисть“ ему можно и из-за забора показать. Не зря же Васька говорил, что без моего разрешения никому сюда хода нет. А не привезет… Ну, на нет и суда нет…»

— Ну, ты даешь! — встретил меня на пороге кот.

— Что опять не так? — насторожилась я.

— Все так! Наконец-то начала добрую славу Бабы-яги хранить.

— В каком смысле? — вздернула бровь я.

— Ну, так клубочек — штука волшебная, но безмозглая.

— Не поняла.

— Только не говори, что это у тебя случайно вышло, — прижал уши кот. Но, увидев мой непонимающий взгляд, спрашивать дальше не стал. — Это ж надо… Не-э… Правду говорят. Кровь не водица…

— Да о чем ты, черт тебя дери?! — рассердилась я.

— Ты богатыря за яблочком наливным молодильным послала?

— Ну послала.

— Клубочек ему дала?

— Ну дала. И что?

— А то, что единственная на весь свет яблонька, на которой такие яблочки родятся, растет в саду у злой и страшной ведьмы… — Кот сделал многозначительную паузу. — Которую зовут Баба-яга.

— Вот черт… Это он не сегодня завтра обратно заявится?!

— Не-а, — махнул лапой кот. — Волшебная яблонька цветет раз в сто лет. Так что будет клубочек твоего утопленника по лесу водить еще лет десять. — Васька помолчал, что-то высчитывая на когтях, и уточнил: — Двенадцать. Но не важно. К тому времени уже настоящая Яга с куророртов вернется, и пойдет Илюшка на лопату, если не отступится.

— М-да… — только и сумела проговорить я, присев на лавку.

Вопреки логике никакой радости я не испытывала. «Надо ж было так хорошего мужика подставить…»