Глава 2

Настоящее

Несмотря на все свое негодование, Джонни, закинув чемодан в тот самый темно-вишневый спорт-кар, открывает мне дверь. Придерживает, чтобы я села. Прикрывает и идет на водительское место.

Мое сердце сейчас вылетит из груди — так быстро оно бьется в присутствии этого мужчины. Искоса наблюдаю за ним. Джонни снимает короткое стильное пальто, садится за руль в одной футболке. Сердце мое делает невероятный кульбит, когда гляжу на знакомый забитый тату рукав. Джонни повзрослел за этот год. Возмужал. И эту ему только на пользу. Тело его стало еще более мощным и рельефным. Он поменял прическу, и теперь выглядит просто потрясающе. Еще в здании аэровокзала я заметила, какими глазами на него смотрели встречные девушки. И как вероятно, хотели оказаться на моем месте. Рядом с ним. Какие же они глупые! Ведь тот кого я полюбила… ненавидит меня теперь.

— Джонни… — зову его, потому что атмосфера в машине давящая и гнетущая. Парень напряжен до предела. Выступившие вены на рельефных бицепсах ясно говорят об этом без слов. — Нам кажется надо…

— Замолчи! — обрывает меня племянник Македонского на полуслове. — Я не намерен с тобой общаться!

И сжимает губы так, что они белеют по пухлым краям. Над бровью пульсирует напряженная жила.

— Но почему?!

— Потому что я не общаюсь с меркантильными с*чками, что пытаются продать себя подороже! — рычит со злостью.

Его слова больно бьют меня наотмашь. Черт. Это даже больнее, чем физические удары Амирана. Вот он за кого меня держит! Но разве я такая?! Разве по своей воле сейчас еду в чужом городе ко взрослому богатому мужчине в качестве живой игрушки?!

Папа, папа… на что ты меня снова обрекаешь?

В сгустившейся атмосфере, вязкой как кисель, доезжаем до роскошного двухэтажного особняка в закрытом коттеджном поселке. Моя новая тюрьма на ближайшую… жизнь?

Но я не хочу! Боже, как я не хочу всего этого! Только вырвалась из лап одного тирана, ценой автомобильной аварии, и вот теперь второй. Только он взрослее. Умнее. Опаснее. И Джонни теперь точно не поможет. Он с ним заодно! Ненавидит меня и считает продажной тварью!

Прошлое

— Ну а ты сама не против, что мы танцуем?

Я обнимаю широкие бицепсы Джонни. С трудом сдерживаюсь, чтобы не погладить выступивший рельеф вен и мышц, чтобы не перебирать волосы, покрывающие все это великолепие. Близость незнакомого парня опьяняет. Что это со мной? Он мне понравился? С первого взгляда? Но чем? Я вижу его впервые в жизни. Он одет неброско, но дорого. Видно, что с деньгами у его семьи все в порядке. Обычные джинсы и футболка-поло с логотипом известного бренда. Часы на запястье, тоже особо ни чем не привлекают внимание, только если человек совершенно не разбирается в них. Искушенный же сразу поймет их истинную стоимость.

— Спасибо, что спросил. — тоже перехожу на ты.

— Да, некрасиво вышло, — легко понимает мой тон Джонни. Его сильные ладони, слегка сдавливая меня, покоятся на моей талии, — надо было сначала у тебя поинтересоваться.

Мы оба понимаем, что нет. В моей ситуации Джонни поступил совершенно верно. Интуитивно ли, или хорошо зная своего друга. Но поинтересуйся он сначала моим мнением, то получил бы от Амирана, а потом, скорее всего, досталось бы и мне.

— У тебя необычное имя. — говорю, потому что мне нравится слышать тембр его голоса. Мягкий, бархатный, вкрадчивый баритон. Ему бы озвучивать передачи на телевидении, с таким тембром.

— Это, прозвище скорее. Но я поменял документы, сделал его официальным.

Джонни во-всю рассматривает мое лицо вблизи. Глаза его теплые, горячие, улыбаются. И мне хочется улыбнуться в ответ. Но рядом коршуном кружит Амиран и я чувствую как волны его нездоровой ревности опутывают меня кнутами. Ох, попадет мне за этот танец, чувствую… хотя он сам же разрешил. Сам привел меня на смотрины к своим друзьям!

— Как к этому отнеслись родители, к тому, что имя сменил?

Зачем я задаю все эти вопросы малознакомому парню? Вот дурная, но мне неловко молчать рядом с ним. Сердце уж слишком колотится. И щеки горят. Пусть в полутьме этого и не видно.

— Отец бросил маму, когда я еще был мелким. Вернее они даже не были вместе, так что ему все равно, а мамы больше нет в этом мире.

— Как и моей. — вставляю печально. — Кто тебя воспитывал?

— Мама, пока была жива, и дядя. Вот дядя, мамин брат, и был мне вместо отца. Александр Македов. Известный в Москве бизнесмен. Слышала о таком?

— Слышала, — киваю ошарашенно.

Не может быть… Джонни племянник Македонского? Слышала от отца это прозвище постоянно, все детство. Давний его приятель. Отец часто бывал в столице, без меня, естественно, и никогда ничего толком не рассказывал. Вот почему я про Джонни и не знала.

Музыка кончается. Как жаль! Размыкаем наши объятия.

— Еще увидимся! — Джонни вдруг целует мою руку, едва касаясь губами кончиков пальцев.

И это так… необычно! Так по-мужски! Господи, Амирану в жизни не придет в голову не то, что целовать, руки подать не соизволит.

— А ну пошли отсюда! — лишь его рычание и сдавленный до боли локоть.

Амиран не церемонясь вытаскивает меня в длинный темный коридор. Прижимает к стене, наваливаясь всем своим телом.

— С*ка! — шипит в лицо, бешено вращая глазами. — Улыбалась ему! Ресницами хлопала! Жопой вертела! Прижималась сиськами своими. Ш…

— Амиран, опомнись! Ты сам разрешил своему другу пригласить меня. Ты моего мнения даже не спросил. А вдруг я вообще не хотела танцевать?! — пытаюсь воззвать к его разуму, но это бесполезно. Он не слышит меня. Или не хочет слышать. Я должна была бревном стоять во время танца? Глаз не поднимать? Видимо, да…

Снова больно зажимает подбородок, приподняв меня даже таким образом в воздух.

— Братан, отпусти девушку. — раздается сзади знакомый бархатный баритон. — Она хорошо себя вела. Достойно. Тебе повезло с невестой.

Амиран, как ни странно слушает друга. Резко убирает руку, я падаю на пол, поддерживаемая своим мучителем.

— Пойдем, дело есть, брат! — Джонни не смотрит на меня. Специально, чтобы еще больше не провоцировать бешенного козла.

Настоящее

Так страшно мне уже давно не было. Страшно и противно.

— Выходи! — рычит Джонни, вообще не глядя в мою сторону.

Он припарковал автомобиль прямо у широких ступеней крыльца дома. Особняк огромный. Помпезный. Окруженный садом. Открытый бассейн, сейчас усыпанный осенними листьями, смотрится очень уныло. Летом, тут должно быть здорово, а вот осенью… он пахнет депрессией.

— Потом все рассмотришь! — Джонни открыл дверь передо мной и ждет, пока я осмотрюсь. — Македонский не любит ждать!

Прохожу мимо него, невзначай задевая волосом его обнаженную кожу руки в татуировке. Джонни вздрагивает. Ноздри его раздуваются, будто он воздух втянул, украдкой глотнул аромат моих духов. Или мне так показалось?

— Идем за мной, я провожу тебя к Александру.

— Я хочу привести себя в порядок после дороги. — тихо сообщаю ему.

На что Джонни лишь резко разворачивается, и сверкая на меня глазами, полными ненависти, выдавливает сквозь зубы:

— Хочешь губы для него намазать? Перышки почистить? Какая же ты все-таки… — и умолкает в негодовании сжимая кулаки до побеления.

Прошлое

— Сиди тут! Думай над своим поведением! — Амиран блокирует дверь автомобиля снаружи и уходит обратно.

Он стащил меня в гараж, запихнул в джип, сообщив, что я довела его своим развязанным поведением и закрыл…

— Не будешь флиртовать со всеми мужиками! — бросил он мне еще в лифте.

Ну что за больной урод?! Самому можно тра*аться направо и налево, мне же даже посмотреть нельзя в сторону мужчины.

Мне холодно. Сворачиваюсь на сидении калачиком. Прикрываю глаза. Кожа дивана мокрая от моих слез. Тушь размазалась. Но мне все равно.

Стук в окно. Подскакиваю. Прищуриваюсь, чтобы разглядеть того, кто стучит через тонированные стекла джипа. И глазам своим не верю. Джонни!!!

Он пришел за мной. Догадался! Не бросил. Не оставил. Во все глаза смотрю на отважного красивого парня.

— Открой! — доносится до меня сквозь толщу стекла.

— Не могу! Кричу в ответ. Меня заперли!

Глаза Джонни вспыхивают недобрым на секунду. А затем он достает из внутреннего кармана куртки ствол с глушителем. Передергивает затвор. Короткий «чпок» и оглушительный рев сигнализации, когда он открывает дверь после прострела замка.

— Забрать тебя отсюда? — улыбается он мне, несмотря на разрывающийся вой сирены.

— Да. Забери. Пожалуйста!

Он протягивает мне руку. Я хватаюсь за нее, как, как утопающий за спасательный круг и выбираюсь из салона, едва не ставшего мне тюрьмой.

— Я уезжаю в Москву. Сегодня ночью. — вдруг говорит он, притормозив. — У меня снят номер в отеле. — а потом он смотрит прямо мне в глаза, снова прожигая их на сквозь. — Поехали ко мне. — предлагает он, или утверждает. По интонации не поймешь. А вот по взгляду, полному откровенного мужского голода все читается яснее некуда.

И если Амиран уже несколько раз безуспешно набрасывался на меня, чтобы овладеть, без просу, без моего желания, то Джонни сейчас интересует мое мнение.

А я прекрасно понимаю, что в отеле мы будем отнюдь не за жизнь разговаривать, а заниматься кое-чем таким, после чего Амиран никогда не возьмет меня в жены. И вдруг ясно осознаю: вот он шанс избежать свадьбы с извергом!!! Надо потерять свою девственность до свадьбы! И я свободна! Если он, конечно, не убьет меня. Но у нас двадцать первый век на дворе! Никто не сожжет девушку заживо только потому, что она не девственница больше. Я надеюсь.

Собираюсь с мыслями. Делаю судорожный вздох, словно в черную раскаленную реку бросаюсь:

— Да.

Джонни кивает, решительно утапливая педаль газа в пол. Сжимает мою руку, коей завладел после моего согласия.

Настоящее

— Какая? — тихо спрашиваю, глядя на него снизу вверх.

Джонни идет на меня всей своей массой, придавливает к перилам, зажимает, ставя обе руки по обе стороны от меня.

Его близость опьяняет. Его запах сводит меня с ума. А тяжесть… у меня все внутри сладким узлом завязывается. Скручивается… а страха нет. Или есть. Есть же! Вот он. Никуда не делся. Амиран сделал свое грязное дело и теперь меня будет трясти рядом с каждым, кто зажмет по сильнее.

— Не смей меня провоцировать! — рявкает Джонни мне в лицо.

Смотрит бешено. Воздух искрится между нами. Я плавлюсь от жара его тела. Меня ведет от его запаха. Его лицо приближается ко мне. Его глаза обводят контур моих губ так, что они горят, словно их лазером выжигает.

Я ощущаю его дыхание, свежее и обжигающее одновременно. Уже и борода колет мою нежную кожу, настолько он близко придвинулся. Я прикрываю глаза, боясь расплавиться и потечь лавой под ним. И тут:

— Поняла?! — резко отстраняется от меня. — За мной! Македонский не любит ждать!

Иду, а сама вспоминаю, что произошло тогда, год назад.

Прошлое

— Кто он?! — ревет Амиран.

Я сказала ему прямо в машине. И попросила остановить автомобиль, чтобы уйти окончательно из его жизни.

— Кто?! Лешка белобрысый? Или Джонни, пижон столичный? Кто посмел?!

Желваки на лице Амирана заходятся в приступе гнева. Костяшки пальцев побелели. От него искрит неприкрытой злостью и ненавистью на весь автомобиль.

— Это не важно. Открой машину.

— Я тебе дам, неважно! — рычит на меня! — Я убью тебя! И его убью! Твой отец дал мне разрешение! Ты — моя собственность! Ты моя вещь!

— Он не отец мне больше. И он не может распоряжаться мною! Я давно совершеннолетняя! Я самостоятельная женщина! — кричу я от злости и обиды.

— Заткнись, женщина! — бьет по газам Амиран. Я едва ли снова не впечатываюсь в лобовое.

Он резко отстегивает ремень безопасности и подается ко мне, чтобы ударить, разбить мне лицо в дребезги, а я отпрянываю от него. Отчаянно дергаю ручкой двери, и она поддается. Вылетаю из автомобиля, проваливаясь в жидкую кашу из снега и грязи на обочине. Адреналин бьет в висок.

Амиран вылезает следом. У него в руке пистолет. Уже успел достать. От страха у меня окончательно темнеет в глазах и замутняется разум. Срываюсь с места, не видя перед собой ничего. Несусь в панике непонятно куда.

— Алена! Але-е-е — ревет мне в спину Амиран.

А потом удар. Страшный визг тормозов. На секунду перед глазами мелькает испуганное мужское лицо водителя автомобиля, сбившего меня. И все. Пустота.

— Алена, Аленушка… вернись ко мне! — слышится периодически сквозь черную густую пелену. — Вернись, я прощу. Я все равно женюсь на тебе! Пусть ты и дурная испорченная баба. Но я люблю тебя, слышишь? И я не отпущу тебя. Никогда!

Такое повторяется периодически. Время от времени. И текст примерно одинаковый. И меня это смутно тревожит. На подсознательном уровне. Но я не понимаю, ни кто это говорит, ни смысла всего сказанного…

В тот день, когда я окончательно прихожу в себя, в палате я не одна. Со мною отец. Смурной. Задумчивый. Мрачный. Кажется, он постарел лет на десять! Или это я столько находилась без сознания?

— Аленка! Дурная баба! Пришла в себя? — окликает меня ненавистный голос. С трудом перевожу голову в воротнике от отца к говорящему.

Амиран. Мой личный кошмар! Тут же вспоминаю все, что произошло. Его издевательства надо мной. Рукоприкладства. День рождения Джонни в пентхаусе. Нашу с ним ночь вспоминаю. Ссору с отцом. Приход Амирана. Его запихивание меня в машину. Угрожания пистолетом. И удар автомобиля на полном ходу.

И теперь этот изверг снова пришел?! Не добил? Решил самолично додавить? До конца? Чтобы ни единого шанса не было!

— Уходи, Амиран! — гулко произносит отец.

Он не кинулся ко мне, когда я открыла глаза, не выказал вздоха облегчения… точно его чувства ко мне, если они и были когда-нибудь, законсервировались. Ушли глубоко-глубоко в его подсознание.

— Дядь Гриш, я правда не хотел, чтобы с вашей дочерью что-то случилось. — Амиран порывается подойти ко мне, но отец рявкает:

— Уходи, я сказал! Тебе нечего делать рядом с ней!

Господи, что я слышу? Неужели, наконец, отец понял, какой мразью является Амиран на самом деле? И теперь он не подпускает его ко мне? Я не верю ни своим глазам, ни своим ушам!

— Дядь Гриш, я люблю Аленку. Я хочу быть с ней. Наша помолвка в силе!

— Нет! — кипятится отец, — Дрянная девчонка пошла против нас всех. Ты добрый светлый мальчик, Амиран. Ты не достоин ее!

А нет, правильно я ушам своим не поверила. Теперь все нормально. Отец как всегда очерняет меня и обеляет ублюдка, подонка и убийцу!

— Да знаю, что не достоин! — легко соглашается Амиран, — Но прощу ее. Приму ее такой. Я забуду то, что она по глупости своей отдалась первому встречному!

— Нет, Амиран. Я не хочу, чтобы ты всю жизнь смотрел на нее как на мразь и шлюху. Тебе нужна достойная тихая девочка. Ты достоин лучшего. А ее ждет другая судьба!

— Я люблю ее, дядя Гриш. Да в чем проблема-то? — впадает в бешенство Амиран. — Разве этого не достаточно?

— Твой отец против меня теперь. Не хотел говорить, но придется. Он против вашей свадьбы и я его прекрасно понимаю!

Амиран смотрит на меня с ненавистью. Так смотрят на игрушку, которая досталась приятелю, вместо того, чтобы приплыть в руки давно жаждущему ребенку.

А я… только вышла из комы. Хоть бы поинтересовались моим состоянием! А они делят все. Все равно, я сделаю по-своему. Какое счастье, что отец изверга отменил нашу свадьбу! Просто гора с плеч.

— Зато я не понимаю! — с трудом отрывается от созерцания меня Амиран. — Это — моя жизнь и моя судьба. Я хочу вашу дочь. И я ее получу!

— Не получишь. — коварно усмехается отец. — У нее теперь новый жених.

Амиран ошарашен этой новостью. Ошеломленно смотрит то на меня, не менее обалдевшую от этих слов, то на торжествующего отца.

— И кто же это, если не секрет?

— Секрета в этом нет, Амиран. — прищуривается папа. — Александр Македов, более известный как Македонский. Он попросил разрешения взять мою дочь в жены. Думаю, тебе не надо объяснять, что путаться в ногах такого серьезного человека лучше не стоит?