Глава 20

Вхожу. Нет иного выбора. Позади Джонни, впереди Македов. Мне не уйти от них, не убежать, ибо за воротами рыщет голодный Амиран.

Синяя Борода как всегда за монитором. Мало ему одного стационара, открыт еще ноутбук и ультрабук в стороне. Тотально занят. Ну и сидел бы в своем офисе, зачем нужно было сюда мчать? Ах да, чтобы свернуть голову очередной непокорной жене, зачем же еще?!

Закрывает крышки ноутов едва я вхожу. Привстает с кресла, идет решительно на меня. Глаза синие, холодные, как бездна океана. Поблескивают из-под очков в стильной дорогой оправе.

— Алена. — говорит он строго, снимая очки. — Я тебя чем-то обидел? Оскорбил? Я плохо тебя принял? Я был недостаточно вежливым или обходительным с тобой?

Делает еще шаг. Теперь нависает надо мной. Очень близко. Давит собой. Своим присутствием. Его слишком много сейчас. Заполонил собой весь горизонт. Мощный. Зрелый. Настоящий Альфа-самец. Невероятно злой Альфа-самец! А мне… Как они меня все достали! И как меня достало смирившись, блеять оправдания.

— Не будет этого! — тихо говорю я, тем не менее.

— Чего не будет? — не понимает Александр. — Какого гребанного хера Джонни выловил тебя на вокзале, в обществе твоего бывшего?!

Вот это да! Ему уже донесли. И про Амирана донесли, и про мой побег…

— Ты же терпеть его не можешь! Он издевался над тобой! Или у тебя уже Стокгольмский синдром?!

Македов повышает голос. Кулаки его сжимаются и разжимаются практически на уровне моего лица. Но меня уже этим не пронять.

— Я ненавижу Амирана! — срываюсь и я на крик. — Так же как и вас ненавижу! Вот вы у меня уже где сидите! — показываю на свое горло. — Оставьте меня в покое, чего вцепились клешнями?! Девушку вам надо, так найдите согласную! Я не согласна! Я не девственница уже, чтобы вам там мой отец не наговорил! А наследника хотите, так суррогатную мать наймите! Что я вам овца тупая?! Я учиться хочу! Работать! Сама свою жизнь за себя решать, а не властных мудаков слушаться! Ясно вам?!

Выкрикиваю и отталкиваю его от себя, впечатываюсь до боли в его твердокаменную грудь. Разворачиваюсь от него, чтобы убежать, но тяжелая мужская лапа пригвождает меня к полу. Тяжело опускается на мою шею, разворачивает меня к себе.

Его лицо близко. Очень близко. И приближается еще. Он держит меня за затылок, фиксирует голову так, что я не могу увернуться! Он так близко, что я чувствую его дыхание. Чужое. Холодное от мяты. Ледяное. И глаза ледяные. В этом человеке нет души. А значит, нет сострадания. Ледяной ужас прошивает меня на сквозь, и я начинаю биться в стальных силках его рук. И истошно воплю. Может Джонни услышит? Может он вмешается?!

Молочу по железу его мышц, но ему мое копошение, что возня мыши под шкафом. Ощущения один в один. Мои губы накрывают его, жесткие. Чужие. Вражеские! Его поцелуй… нет, это не поцелуй! Это вторжение, это завоевание его языком моих территорий. Он наказывает меня этим жестким поцелуем, лишенным какой-бы то не было нежности. Ему плевать на меня, а мне на него. Он лишь хочет унизить и растоптать меня. Наказать и указать мое место в его жизни. Из глаз моих текут слезы, но я даже пошевелиться не могу, потому что Синяя Борода крепко держит свою жертву. А потом меня отрывают от земли, и закидывают на плечо.

Нет, куда он меня несет?! Я визжу как резанная овца, пока не получаю внушительный шлепок по тому месту, что сейчас наверняка маячит у лица Изверга. Через джинсы не больно, но выходит звонко, а главное, обидно!

— Успокойся! — рычит Македов.

После шлепка, лапа его тяжелая и властная так и остается на моей пятой точке.