Глава 35

В томительном беспокойном незнании проходит еще неделя. Македов все так же заставляет проводить с ним все свободное время. Но оно настолько мизерное и незначительное, что все сводится либо к пробежкам по утрам и бассейну, либо к спорт-залу по вечерам.

Моё существование отныне скрашивают поездки в университет и наше общение с Надей. Как же классно иметь подругу! Ведь я долгое время была лишена и этого, потому что папа и Амиран разогнали все мое окружение, создав таким образом вакуум, и погрузив целиком в абьюзивный ад.

Как подруга, Надя просто отличный вариант. Начитанная, образованная, скромная! Сколько раз я ее звала поплавать, или приглашала к столу — она всегда отказывается. При этом улыбчивая, объясняет, что ей лучше побыстрей отзаниматься, а потом ехать дальше, ведь дом Македова находится в пригороде, а живет Надя почти в центре. Времени на дорогу у нее уходит уйма.

Серый, кстати, после того нашего разговора немного присмирел на счет Нади. Если и задевал, то не так часто, как раньше. Но и в доме Македова с появлением Нади он словно прописался — пока мы занимаемся, они с Джонни либо качаются, либо плавают, либо в приставку режутся. Пятиклассники — ни дать ни взять. Наверно поэтому Надя и от бассейна отказывается — поплаваешь тут, когда в воде тебя ожидает серый притаившийся хищник.

А вот меня слова Серого о том, куда Македов дел свою первую семью, и чего мог натворить Джонни, что у него «все рыло в пушку», насторожило ни на шутку. Похоже, в этой семье, куда меня, считай, выдали насильно никто и не собирается открывать своих тайн молодой жене. Они используют меня втемную. Что дядя, что племянник, держат меня за тупую курицу, которой можно ничего не сообщать, а я и рада жить в неведении.

Чем больше дней проходит после того разговора, тем больше во мне крепнет уверенность, что нужно начинать как-то действовать. Нужно узнать, что же такого произошло в этой странноватой семейке, кажущейся идеальной на первый взгляд.

Нашу спальню с Синей Бородой я обследую в первую очередь. Но тут сразу ясно, что Македов, планируя поселить меня в его комнате, не станет держать там никакого компромата. Он не настолько глуп. Скорее всего, если что-то проливающее свет на прошлое жуткого мужчины и имеется в этом доме, то скорее всего, оно хранится в его кабинете. В его сейфе или ноутбуке.

Но существует одна огромная проблема. Македов запирает дверь кабинета на ключ, когда едет в офис, а когда он в доме — то в основном работает там. Остальное время мы проводим вместе за занятиями и сном.

А вот Джонни может вполне хранить некие тайны в своей комнате. Он никого туда не подселял, и редкие ночевки с Мариной не в счет. Скорее всего, она даже представления не имеет о некоем криминальном прошлом племянника богатого бизнесмена.

Пробраться в спальню к Джонни намного легче, чем в кабинет его дяди. Тем более сейчас, когда он меряет гребками бассейн, носясь по воде наперегонки с Серовым.

Его спальня ничем не примечательна. Большая двуспальная кровать, застеленная темным покрывалом. Темного дерева шкаф для одежды. Зеркало. Всякие пацанские штуки на нем, типа парфюмов и средств для укладки бороды и волос. На дверях висит мишень с понатыканными в ней дротиками. В углу стоит боксерская груша, а в другом вышка и корзина наверху. В сетке, каким-то чудом держится настоящий баскетбольный мяч.

Ну а в центре комнаты — большой удобный диван, огромный плазменный экран и игровая приставка последней модели.

Я пробираюсь в комнату и тихо закрываю за собой дверь. Не представляю, что именно я должна тут найти, и где именно мне искать. Наверно, какие-то фотографии? Они точно так же могут храниться в его ноутбуке, что валяется на тумбочке рядом с кроватью.

Времени у меня мало. Ведь неизвестно, сколько еще Джонни и Серый проплещутся в воде и как скоро захотят порезаться в танки. А ноут, скорее всего запаролен. Поэтому логично начать обыскивать комнату обычным способом. Да хоть залезть в эту самую тумбочку! Что я и делаю.

Первое, на что натыкаются мои глаза — огромная упаковка контрацептивов. Я беру ее в руки, и краснею, словно щеки свекольным соком натерла. Аппетиты у парня о-го-го какие, раз он хранит подобный запас защитных изделий! А потом я быстро роняю упаковку обратно, в ящик. Мне противно представлять, как это все у них с Мариной происходит, прямо тут, на этой самой кровати! Так, соберись, Алена! Ты тут для дела находишься. Ищи бесстрастно и непредвзято.

Может, надо посмотреть в ящике его письменного стола? На нем как раз стоит стационарный монитор. И кресло рядом крутое, кожаное! У своего дяди учится, не иначе как!

Опускаюсь в это кресло, машинально верчусь в нем, как маленькая. Придвигаюсь к столу поближе. Лезу в ящик. Какие-то бумаги. Много. Документы, инструкции, ксерокопии. Какие-то контракты, сметы, списки, отчеты. Все не то. А вот это что?

Извлекаю на свет божий белый прямоугольный конверт. Ничем не примечательный. Без надписей. Конверт не заклеен, и это просто подарок судьбы! Трясу им себе на колени. Оттуда выпадает фото. Девушка. Блондинка. Тонкие черты лица. Васильковые глаза. Пухлые губы. Картинка, а не девушка. Она не смотрит в объектив, фото явно сделано скрытно, исподтишка. Зачем Джонни хранить эту фотографию? Это как-то связано с тем, о чем мне грязно намекал Сергей?

— Что ты тут делаешь?! — грозно рявкает над головой.

Вздрогнув, я резко разворачиваюсь в сторону звука и едва ли не впечатываюсь в мужские бедра, обернутые узкой полоской белого полотенца. Дальше идут бронзовые влажно-поблескивающие кубики твердого пресса, поросшие темным волосом. Потом татуировки на широкой груди, бычья мощная шея, и наконец, черные, обжигающие глаза.

От неожиданности я роняю фотографию на пол, а Джонни берет меня за затылок, поднимая, точно котенка за шкирку.

— Что ты здесь делаешь, девочка?! — повторяет вопрос.