Глава 75
— Амиран в тюрьме. Я позаботился о том, чтобы эта с*ка не думала, что сидит в спа-резоте! Такого содержания, как Сергей, эта тварь не заслужила.
— А если он выйдет? — становится мне не по себе, — и начнет мстить?
— Яйца оторву! — лениво роняет Джонни, — Не бери в голову!
— А Серый и Надя… у них как все сложилось? — последний год я сознательно избегала любой информации о предателях, но сегодня мне жутко интересно, что и как у них происходит.
— Эти двое поженились. У них тоже дочь. Одни дочери вокруг! — улыбается Джонни. Поэтому нам с тобой нужно сына!
Кошусь на него. Ага. Сына ему. Да сейчас!
— Ты не отвлекайся. — советую я. — И что? Родили дочь, а дальше?
— А что дальше? Предателей я не прощаю. Серого не берут в приличные места. Он перебивается случайными заработками. Надя взяла в универе академ. Сидит с ребенком.
Мне не жаль их. За этот год я много чего поняла. Поняла, какой доверчивой простушкой выглядела в глазах всей кодлы. И была такой на самом деле. Теперь же у меня в груди странное чувство удовлетворения от того, что все вышло именно так.
— А Марина?
— А это самое смешное! — подавляет Джонни тот самый смешок. — Марина тоже вышла замуж… угадай за кого.
Я думаю с секунду, а потом это само как-то приходит мне на ум.
— Нет… — удивленно улыбаюсь я, — да не может быть!
— Может. — подтверждает Джонни, — Марина, стерва меркантильная так и мечтала прибиться к тугому кошельку. Ее мечта сбылась. Вот только она не рассчитала, что к тугому кошельку прилагаются еще и кулаки, и вспыльчивый нрав!
— Амиран?! — озвучиваю я самое подходящее предположение.
— Он самый, наш любитель «ласкового» обращения с девушками. Впрочем, Марина другого обращения не заслуживает.
— Ты сказал, что они поженились! Но как, если он в тюрьме?
— В тюрьме и поженились. Марина с пузом ходит, и с синяками, каждый раз после свидания с «любящим» мужем!
— Господи, он — больной садист! Ему, похоже все равно кого бить, даже беременную его ребенком женщину!
— Марину никто силком в ЗАГС не тащил. А она наверняка знала особенности обращения Амирана с противоположным полом. Бог с ними, Ален!
Джонни мягко разворачивает меня к себе, опускает свои теплые ладони на мои глаза.
— Хотел сделать для тебя сюрприз, — направляет он меня, лишив зрения, — но… у кого-то очень острые глазки! И язычок!
Меня подводят, вероятно, к столу, и опускают ладони. Клубника, сливки и запотевшая бутылка шампанского, в серебряном ведерке со льдом — классика жанра во всей красе!
— Не знала, что ты такой романтичный! — морщу я носик. Но на самом деле мне приятно! Чертовски приятно!
— Да брось! — Джонни усаживает меня на мягкий диванчик, сам же пристраивается рядом. — Все ты знаешь!
Он тянется откупорить горлышко. Залп из шампанского заставляет меня вздрогнуть, и, наконец понять, что все происходящее — не плод моего воображения, а самая настоящая реальность! Мой любимый мужчина, мой единственный мужчина за все эти годы сейчас рядом и ухаживает за мной, как никто другой!
Джонни разливает игристое по бокалам.
— За нас, Ален!
— Ты же знаешь, какая я дурная после алкоголя! — кокетничаю я.
— Да-да, я специально тебя подпаиваю. У меня на тебя планы, знаешь ли!
— Обязательно для этого надо было арендовать яхту и все это? — удивляюсь я.
— Конечно! — Джонни пожирает меня взглядом! Ух, какой у он у него! Я ощущаю себя голой под этим испепеляющим все живое рентгеном! — Я даже приказал отчалить от берега, специально!
— З-зачем? — от волнения у меня зуб на зуб не попадает.
— Чтобы поутру от меня не сбежала никуда! — Джонни нависает надо мною. В его глазах уже давно все предрешено!
— Тогда мне действительно нужно шампанское… — бормочу я, протягивая руку за бокалом.
Джонни с благоговением наблюдает за тем, как я пью золотистую искрящуюся жидкость, а затем тянется обмакнуть крупную красную клубнику в сливки и кормит меня прямо с руки. Вкусно! Терпко! Сладко! Шампанское моментально бьет по мозгам. Мне достаточно одного глотка, чтобы опьянеть, а тут еще присутствие Джонни совершенно лишает последних остатков разума.
Все что можно было, уже сказано. Слова больше не нужны. Джонни приступает к действиям.
Я сама не понимаю, в какой из моментов он усаживает меня к себе на колени и начинает неистово терзать мои и без того натруженные опухшие губы. Я не сдерживаюсь! Больше не сдерживаюсь! Ибо невозможно это. Не хочу больше страдать и подвергать себя пыткам бессмысленного воздержания от тела любимого человека! Я хочу его! Как никогда раньше! Как никогда полнее и объемнее!
Джонни чувствует, насколько сейчас мое тело отзывчиво и податливо, и это срывает ему крышу напрочь. Нас обоих накрывает волной желания, волной страсти.
— Черт… — рвано кусает Джонни меня за мочку уха, — Черт… — быстро в каюту!
И не дает мне сдвинуться с места, подхватывает на руки. В маленькой спальне я даже ничего толком рассмотреть не успеваю! Не до этого! Джонни опускает меня на кровать и нависает сверху на могучих руках. Его бедра вторгаются меж моих, и я явно чувствую невероятно твердый бугор под тканью его брюк. Он перевозбужден, но сдерживается. Не спешит, изо всех сил. И тогда я уже сама начинаю подталкивать его, не сбавлять напор.
Джонни чувствует все это, тянется разорвать на себе рубашку. Ибо терять драгоценное время на такое бессмысленное занятие, как расстегивание пуговиц — это глупость несусветная! Треск, а это уже лопнули мои чулки. Джонни не пощадил и их. Его рука по-хозяйски, но бережно оглаживает мои, уже ничем не прикрытые бедра. Пальцы скользят вверх, чтобы через секунду проникнуть под резинку трусиков. Я вся содрогаюсь от наслаждения и мучительно-сладкой тянущей боли в самом низу.
Джонни не дает мне опомниться. Целует, кусает, зализывает уголок моих губ, пока подушечки его пальцев точно отыскиваю горошину и осторожно начинают танцевать вокруг нее, подбираясь с каждым разом все ближе и ближе, пока я не забьюсь в сладком экстазе прямо под моим любимым.
— Я люблю тебя, Алена, — жарко шепчет мне он, тем временем, — всегда любил только тебя! Черт, я лопну сейчас!
— Неужели у тебя никого не было все это время?! — не верится мне.
— Нет, Ален! Я как монах жил весь этот год! Только тебя хотел, тебя представлял!
Джонни освобождает себя из плена брюк и белья. Входит ошеломительно сладко, наполняет меня, переполняет собою до краев. Одного этого первого осторожного движения хватает мне, уже подготовленной его умелыми пальцами, чтобы взорваться и разлететься под ним на мириады атомов!
А когда я прихожу в себя, то понимаю, что Джонни уже неистово двигается во мне, забыв о предосторожностях, или поняв, что я была полностью готова к его размерам. Я начинаю двигаться к нему навстречу, и глаза Джонни заволакиваются сладкой пеленой удовольствия. И все это так правильно. Так и должно быть! Мои руки на его спине, пальцы сжимают разгоряченную мускусную спину, царапают в особо острые моменты, а он сам во мне, ближе некуда. Поставь между нами камень, и он сотрется в песок! Удивительное единение тел и душ…
Джонни взрывается во мне, орошая настоящим ливнем своего желания.
— Ты зачем это сделал?! — ужасаюсь я, когда наконец, обретаю способность говорить, после пережитого.
— Не мог сдержаться! Прости! — виновато гладит он меня, ласкает щеку и скулу.
— А если я забеременею? — не успокаиваюсь я.
Джонни моментально серьезнеет. Садится на кровати. Подтягивает меня к себе.
— Это будет лучшим, что случится в моей жизни! Ты выйдешь за меня?
***
Ровно через девять месяцев у нас с Джонни родился первенец. Сын, Саша, как и хотел Джонни. Такой же смуглый, черноволосый и с глазами цвета темного дикого меда. Копия Джонни, в общем. Тогда на яхте, Джонни приложил всевозможные усилия, чтобы меня начало тошнить уже через три недели после романтичного плаванья…
Конечно, я испугалась поначалу, но Джонни больше не оставлял меня. Все дни и ночи проводил рядом со мной. Исполнял любую мою беременную прихоть…
Со временем я простила его предательство. А потом забыла его, как страшный сон. Джонни правильно сделал, что дал мне в тот год прийти в себя, разобраться, разложить все по полочкам, а затем ворвался в мою жизнь, подарил сына, женился… думаете мы на этом остановились? Нет… у нас скоро снова пополнение! Дочь должна родиться со дня на день. Но даже на этом мы не хотим останавливаться. Нам нужна большая дружная крепкая семья! И мы работаем над этим. Все дни напролет, и, конечно же, ночи! Ну вы, понимаете, о чем я!