Глава 9

Артем

Несмотря на то, что лечь пришлось поздно, поднимаюсь еще до будильника. Волнение и какое-то радостное возбуждение переполняют меня. Мой ребенок, тот с отсутствием которого в своей жизни я почти смирился, оказывается существует, и мне удалось заполучить его так быстро! И его маму, мысли о которой не дают мне покоя последние пять лет. Я защитил ее вчера. Помог ей. Не бросил в трудной ситуации. Могу ли я рассчитывать на минимальное вознаграждение теперь? Едва ли… то, с чего начались наши отношения годы назад, всегда будет висеть над нами. Но я буду стараться. И Лиане нужно будет постараться простить меня. Пережить это и идти дальше, если она хочет остаться рядом с моей дочерью.

Душ окончательно пробуждает меня. Вода попадает на царапину, оставленную вчера моим же ремнем в руках Лианы. Шиплю, но улыбаюсь. Когда девушка перестанет меня бояться, она еще покажет себя. Удар вышел не легким, и царапина будет заживать пару дней. В ней есть страсть, и когда я залечу надлом, заделаю дыру в нашем прошлом, помогу ей справиться со страхом, я увижу дикий необузданный огонь в ней…

Думая о ней я вновь возбуждаюсь. Что делать в этой ситуации — я знаю. Сорок минут изнурительной тренировки и можно заново идти в душ. Да уж, рядом с этой женщиной придется часть своего времени проводить отжимаясь и качая пресс, только бы снять это напряжение и щемящее возбуждение, чтобы не напугать ее напором своей страсти, своего дикого желания. Но я буду нежным с ней. Я очень постараюсь в наш «первый» после того ужаса раз чтобы ей было хорошо, комфортно и не страшно со мной. С мужем же она как-то спала все эти годы. И со мной будет, если я все сделаю правильно.

На часах семь утра. После изнуряющей тренировки и водных процедур, я зверски голоден. Но завтракать без Лианы и ребенка я не хочу. Совместный прием пищи это еще один маленький шаг в построении наших отношений.

А потом, у дочери свое расписание. Я решил, что резко менять весь режим ребенку будет неправильным. С нее пока достаточно, нового дома и нового папы. Пускай садик будет тем важным мостиком, который поможет ей комфортно перейти от старой жизни к новой. А у Лианы таким мостиком будет работа. Марго еще ночью привезла вещи и продукты для них, так что дел у моих девочек невпроворот — все открыть, перемерить, решить, в чем они пойдут в садик и на работу. Обо все остальном я позабочусь сам.

Однако, надо будить моих засонь. Но я не могу пойти так. Иду к себе, быстро укладываю гелем волосы, душусь утренним, не слишком резким парфюмом, смотрю на себя в зеркало. Из-за бороды выгляжу немного дровосеком, но надеюсь, дочь привыкнет и не испугается меня. Борода — это часть моего образа, имиджа, и она очень нравится женщинам. В принципе я доволен собой. Долгими тренировками я вылепил красивое рельефное тело. На мне любая футболка сидит неплохо, брендовая же, пошитая на заказ, тем более. Улыбаюсь себе, нужно привыкать не только волком глядеть, исподлобья взирать на мир в ожидании удара. К дочери же иду. Нужно быть с ней помягче, со своей нежной принцессой.

На пороге комнаты застываю. Сердце начинает бухать в груди. А не привиделось ли это все мне вчера? Существуют ли две главные женщины в моей жизни на самом деле? Я столько лет убеждал себя в смерти той несчастной девушки, что теперь жизнь Лианы кажется мне чем-то фантастическим. Но, прочь сомнения. Что-то я совсем сдал в последнее время. Слишком сентиментальным стал.

Тихо открываю дверь. Лиана во сне особенно красива и беззащитна. Белокурые волосы разметались по подушке. Стройное тело свернулось калачиком и зависло на краю. Моя футболка лишь слегка прикрывает тонкие бедра. Чтобы не дать себе возможность вызвать непристойные картинки того, что могу сделать с этой русалкой, быстрей перевожу взгляд на дочь. Та сладко сопит, подложив себе под щеку ладошку, слегка приоткрыв по-детски пухлый ротик. Волосы у нее длинные и черные. И бровки черные, в разлет. Она так похожа на меня, на мою маму! Без всякой экспертизы видно, кто приложил руку к ее рождению.

Дочь, словно чувствует мой взгляд, ворочается и открывает глазки. На меня смотрят два сонных черных уголька, а горло комом перехватывает от счастья. И тут происходит чудо. Дочь растягивает губки и улыбается мне, а я в порыве нежности открываю свои объятия для нее. Она косится на спящую маму, и обратно на меня, застыв в нерешительности, пойти ко мне на руки, или остаться под защитой мамы.

— Ты кто? — спрашивает она меня.

Может так и неправильно говорить, не педагогически, не психологически, но я чувствую, что нужно именно так. Лучше разом расставить все точки над «и».

— Я твой папа. — тихо отвечаю ей. — Настоящий папа.

— Втолой папа? — задумывается дочь.

— Да, принцесса. Зубки пойдем чистить?

— А мама? — продолжает улыбаться Вероника.

Смотрю на Лиану. Она крепко спит. Наверно, как и я не смогла сомкнуть ночью глаз. Заснула, скорее всего под утро. Пусть отдыхает. Она переживает сейчас не лучшие времена. Силы ей еще понадобятся. А я в конце-концов, такой же родитель как и она. Справлюсь. Умыть ребенка, переодеть и накормить завтраком особого умения не требуется.

— Пусть мама спит, а мы пойдем одеваться и кушать, да принцесса? — прижимаю к себе наконец, свое сокровище.

***

Лиана

Просыпаюсь в незнакомом месте. Спросонья не пойму ничего. Вероники рядом нет, лишь скомканная подушка, да откинутое одеяло. Встала уже?

И тут сознание мое просыпается и окунает в реальность, словно в ледяную воду — мы в плену у Зверя. И она возможно сейчас с ним, скорее всего с ним! Подскакиваю с кровати, точно лежала на раскаленных камнях до этого.

Футболка Зверя доходит мне до коленей, на манер балахона. Но мне не до красоты. Сначала нужно убедиться, что он не сделает плохо моему ребенку.

Иду на поиски кухни. В его огромной квартире свежо и просторно. Пахнет дорогой мебелью из натурального дерева и кожи. Ковры с высоким ворсом приятно ласкают ступни. Натыкаюсь на груду свертков и пакетов из дорого бутика одежды. Я даже никогда в такой не заглядывала, просто мимо проходила, лишь увидев космический ценник через витрину.

Натыкаюсь на прикрытую дверь. Оттуда доносится бубнеж очередного мультика, детский смех моей дочери и нежное рычание Зверя. Вероника и Полянский беседуют, обсуждая персонажей мультика. Это — нереально. Это — за гранью добра и зла. Так не должно быть! Урод не может так легко завоевать расположение моего ребенка.

Несмотря на страх я злая. Решительно открываю дверь, вхожу. Полянский и Ника сидят рядом, на их лицах безмятежные улыбки, Вероника сосредоточенно ковыряет в глубокой тарелке кольца и звезды готового завтрака, оставляя звезды себе, а кольца перекладывая в тарелку к Зверю. Зверь на это лишь умильно улыбается, тут же поддевая еду ложкой и отправляя себе в рот.

— Мама! Мамотька! — замечает меня дочь.

Срывается со стула, огибает Полянского и виснет и у меня на груди. Поднимаю ее на руки, прижимаю к себе целуя и убеждаясь, что дочери не сделали ничего плохого.

— Что вы делаете? — спрашиваю я у нее.

— Мы завтракаем! ПАПА сплосил у меня, я буду сыл и колбасу или хопья, я сказала хопья…

Кто спросил…? Мне аж дурно от слов дочери. Вот это чудовище она уже называет «папой»???

— Хопья такие вкусные, ПАПА насыпал мне с голкой. Звездочки вкусные, а колечки нет, и папа сказал, что я колечки сам будет кушать.

Я не верю в это. Так не должно происходить. Это — какая-то другая реальность, параллельная.

— Можно меня ПАПА будет каждый день хопьями колмить, мамотька?

От полного обожания взгляда черных глаз дочери перевожу взор на другие, точно такие же.

— Что происходит? — выходит сипло.

— Завтракаем, — как ни в чем не бывало отвечает Полянский.

— Я о другом! — с нажимом говорю я, имея ввиду то, как он посмел представиться дочери.

— О другом поговорим позже, — чуть жестче отвечает Зверь, демонстративно переводя взгляд, успевший раздеть и огладить меня всюду, на часы. — Лиан, у нас мало времени. В садик можем опоздать.

— В садик? — не верится мне. Такие слова как садик, привычная работа остались где-то в другой жизни, которая теперь безвозвратно утрачена.

— В садик, Лиан, я спросил у Вероники, она соскучилась по друзьям и занятиям. Пускай идет. Потом решим, оставим ее там или найдем что-то более подходящее.

«Решим», «найдем»… по крайней мере он не отделяет ребенка от меня, говоря что решит все и найдет сам.

— Лиан, — Зверь встает из-за стола, огромный, мощный, опасный, направляется в нашу сторону с грацией большого тигра. — как ты себя чувствуешь? — останавливается близко, опасно близко.

С ребенком на руках я отшатываюсь от него. Молчу. Не хочу обсуждать с ним мое хреновое состояние. Как еще по-другому я могу себя чувствовать в сложившейся ситуации?!

— Принцесса, идем докушаем твои звездочки, маме нужно умыться и позавтракать. — он протягивает руки к дочери и та с удовольствием идет к нему в объятия.

— Лиан, приведи себя в порядок, позавтракай, а потом, ты видела все эти свертки и коробки? — я киваю, — Это ваши с Вероникой новые вещи. Выберешь в чем пойдете в садик и на работу, я же пока докормлю дочь.

***

Лиана

Я уже почти успела вымыться, когда услышала тихий стук в дверь.

— Да?

— Халат тебе по размеру принес. Открой, не буду смотреть. — слышу голос Зверя.

— На ручку повесь.

С опаской приоткрываю дверь, в комнате — никого. На ручке висит уютный банный халат нежно-розового цвета, расшитый шелком, на ощупь мягкий, словно пушистое облачко. В тон ему свисает и полотенчико для волос. Закутавшись, замечаю другой, пеньюар, расправленный на кровати. Зверь, кажется, предусмотрел все. Но других вещей у меня все равно нет. Надеваю нижнюю рубашку от пеньюара, зажмурившись от удовольствия, когда прохладный нежнейший шелк ткани касается разгоряченного после душа тела. Рубашка мне в пору. Где он успел так быстро раздобыть нам одежду?!

Надеваю поверх пеньюар, смутно представляя себе ценник за тончайшее кружево и высокое качество шелка. Зверь решил подкупить нас с дочерью. Ничего у него не выйдет. Я сейчас принимаю от него вещи исключительно потому, чтобы не ходить голой. Как только я найду способ уйти от Зверя со своим ребенком, я верну ему все, что он на нас потратил.

Одевшись, возвращаюсь на кухню. Там уже готовы горячие бутерброды и дымится кофе в чашке.

— Приятного аппетита, — улыбается Зверь, откровенно пялясь на мои соски, что видны даже через двойную преграду.

Не иначе как специально полупрозрачное белье выбирал, гад.

— Принцесса, пойдем вещи перетащим к вам в комнату, — подхватывает Веронику на руки и сажает к себе на шею. — я твоим конем поработаю.

— Нооо лофадка! — не теряется в этой ситуации дочь.

Использует нового «папу» по максимуму. Не удивительно, Андрей так мало проводит… проводил время с дочерью, практически никогда не играл с ней, не кормил с ложечки, о том, чтобы вот так посадить к себе на шею и играть в «лошадку» даже речи никогда не шло…

Завтракаю без аппетита. Даже больше потому что не знаю, когда удастся поесть в следующий раз. Вчера я выбежала в домашней одежде, без куртки и кошелька, поэтому сейчас у меня ни копейки на обед. Хорошо, что в садике детей кормят, и Вероника не останется голодной до вечера. Хотя Артем вряд ли оставит своего ребенка без еды…

Артем? Своего? Кажется, я совсем сбрендила от горя. Поев, иду в нашу комнату. Оттуда слышится детский смех. Веронике явно понравилось в гостях.

— Мамотька, смотли какой класивый свител! — бросается ко мне Вероника.

Ее волосы встрепаны из-за этого самого свитера. Щупаю мягкую бежевую ткань с объемным вязанным зайцем впереди.

— Это — клолик, — сообщает мне Ника, дергая зайца за выступающие уши. — и на джинсах селдечки!

Одежда и впрямь красивая, видно что дорогая. Смотрю на этикетки и убеждаюсь, что логотипы с брендовых пакетов совпадают друг с другом. Поднимаю глаза на Зверя.

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю что? — прикидывается идиотом Полянский.

— Где ты достал столько одежды и зачем взял самую дорогую?!

— А, ты об этом! — деланно «понимает» Зверь. Он тянется поправить выбившиеся из прически пряди, Вероника хорошенько растрепала «гриву» коню. — Марго привезла ночью. Не голыми же вам ходить.

— Мы привыкли одеваться скромнее.

— Отвыкайте! — хмыкает новоиспеченный папаша. — У моего ребенка должно быть все самое наилучшее!

— Чем мне расчесывать ребенка? — перевожу я тему.

Самое лучшее должно быть у него… мне же потом за это расплачиваться…

— Мамотька, вот смотли, тут есть набол плинцессы! — Вероника сосредоточенно копается в ворохе вещей, что горой возвышаются на кровати и откапывает милый девчачий набор расчесок, заколочек и резинок. — Я хочу две косички и ободок. Мозно?

***

Секретарша Артема, кажется сумела предусмотреть все, поэтому наличию «трэвэл»-версии косметички с люксовой косметикой я даже не удивилась. Зверь, вышел из комнаты, что с его стороны было очень благородным, чтобы я сумела привести себя в порядок, и покорно дожидался, пока я оденусь и накрашусь.

Мои руки трясутся, из них все вываливается, но у Маргариты скорее всего безупречный вкус, ну или косметика высокого качества, огрех на лице практически не видно. Буквально всё, и макияж и одежда по-офисному нейтрально и стильно. Из трех подобранных комплектов я выбрала юбку-карандаш ниже колен, белоснежную блузку и пиджак, оставив без внимания платье до середины бедра и брюки, оказавшиеся мне длинноватыми. Волосы скрутила в строгий узел, заколов все невидимками из Вероникиного «набора принцессы».

Из обуви мне предлагались лишь каблуки и шпильки разной длины. Выбрала самые устойчивые, на невысоком подъеме.

Из своих комнат мы выходим одновременно. Украдкой смотрю на мучителя. Тот успел переодеться в строгие офисные брюки, белую, как и у меня рубашку, повязал галстук и надел пиджак. Лишь языки пламени тату немного разбавляют его образ строгого классического босса, да борода придает особой брутальности. Пахнет от Зверя приятным парфюмом. Запах себе, как и любой хищник, Зверь подбирает виртуозно. Но меня этим не пронять. Да и не для меня он скорее всего, старается.

— Ты выглядишь потрясающе, — улыбается мне Полянский. — рад, что все подошло.

— Ты очень класивая, мамотька! — Вероника поднимает глаза от смартфона, что дал ей поиграть Зверь и с не меньшим чем он восхищением смотрит на меня.

— Согласен, — улыбается Зверь. — поехали?

Он открывает встроенный скрытый шкаф и достает оттуда нечто объемное в двух чехлах. Шубы! Причем одинаковые, одна побольше, на меня, вторая поменьше, как раз для Вероники.

— Ты с ума сошел?! — я боюсь даже мысленно представить себе цену за эти изделия из натурального меха.

— Ты хочешь без верхней одежды ходить по морозу, и моего ребенка голым водить? — заламывает бровь Полянский.

— Нет… но это уже слишком!

Хотя все это слишком. Всё, что сейчас происходит с моей жизнью просто из области фантастики. Еще вчера я тряслась как осиновый лист от страха столкнуться со Зверем лицом к лицу, а сегодня моя дочь называет его папой и он тратит миллионы, чтобы мы с ней не ходили «голыми» на морозе…

— По мне, в самый раз, — отмахивается Артем. — это малое, что я могу для тебя сделать, Лиан.

Зверь собирается помочь мне накинуть шубу на плечи, но я отскакиваю от него, беру изделие из его рук и надеваю сама.

— Этим ты нас не подкупишь! — заверяю его.

— Лиан, я не собирался подкупать вас шубами и тряпками, — устало сообщает мне Полянский. — поехали, иначе опоздаем всюду.

***

В садике наша троица производит настоящий фурор. Еще на стоянке, вспугнув несколько авто-мамочек, Артем старается аккуратно припарковать свой джип, но выходит у него агрессивно. Мужчина еле сдерживается, чтобы не ругнуться при ребенке.

Вероника, соскучившись по друзьям, буквально выпрыгивает из детского кресла, что успели установить в машине Зверя за ночь (и почему я не удивлена этому?). Зверь же вальяжно подает мне руку, но проигнорировав его помощь, я спрыгиваю с высокой посадки джипа на каблуки, заметно подвернув ногу. Артем подхватывает меня, на секунду наши ладони соприкасаются, прошив меня током. Перекрещиваем наши взгляды на мгновение, но этого достаточно, чтобы между нами зажглось пламя ярости. Зверь буквально готов сожрать меня, я же готова к убийству. Его убийству!

Несколько знакомых мам из нашей группы пристально смотрят на наши телодвижения. Вот только сплетен мне еще не хватало. В садик нас всегда привозил Андрей и оставался в машине. Теперь же нас привез совершенно чужой мужчина, да еще и за руки мы с ним держимся…

Беру Веронику под руку. Зверь не отстает от меня.

— Можешь подождать в машине, — буркаю ему не оборачиваясь.

— Нет уж, представишь меня воспитателям и нянькам. Вдруг самому придется заезжать за дочерью?

— Не придется! — сквозь зубы отвечаю ему.

— Еще посмотрим. А будешь брыкаться, саму под руку возьму.

И протягивает к моему локтю свою ладонь.

— Не смей! — отскакиваю от него, вновь неудачно наступив на подвернутую ранее ногу. — Ау!

— Не покалечься, Лиан, по своей глупости. — смеет мне советовать мучитель.

Мамочки, что идут впереди нас то и дело озираются, многозначительно переглядываясь друг с другом. Доходим до группы. Воспитательница и нянечка встречают детей и их родителей. На фоне простеньких китайских пуховиков и дубленок мы с Вероникой выглядим чуть ли не барынями. Все женщины смотрят на нас осуждающе, а мысленно, скорее всего, крутят пальцами у виска. Я бы и сама покрутила увидев разодетых в пух и прах в обычном муниципальном садике, но мы же сейчас женщины Зверя, а у него всё должно быть «самое лучшее»…

— Вы бы Никочку в садик попроще одевали, — осторожно начинает нянечка, — Шубка-то настоящая, дорогая, замызгает…

Я быстро вешаю верхнюю одежду в Вероникин шкафчик, чмокаю дочь на прощание. Зверь присаживается перед ней на корточки и она обхватывает его мощную бычью шею.

— Ты плиедешь за мной, папотька? — бесхитростно спрашивает она.

Я прямо спиной чувствую напряжение, сгустившееся в комнате и осуждающие взгляды женщин на меня.

— Конечно приеду, моя принцесса! — целует ее в черную макушку Полянский.

— И в коняшку с тобой поиглаем?!

— И в коняшку, и во всё, что захочешь!

— Ула! Ула!!! — с криком уносится наша дочь в группу к друзьям.

Я поворачиваюсь к притихшим взрослым, боясь поднять глаза. Всё выглядит так, словно я бросила мужа, нашла себе богатого любовника и продалась за вещи и красивую жизнь. Но это не так! Не так, черт возьми!

— Сменку не принесли, — качает головой нянечка.

Сменка, вот черт! В этой суматохе я совершенно забыла про сменные вещи для Вероники.

— И водичку ей положить забыли, — сокрушаюсь я.

— Мой водитель завезет все, что нужно, — вступает в наш разговор Полянский.

Женщины и раньше глазели на него с любопытством, теперь же откровенно пялились на высокого брутала в дорогом пальто.

— Лиан, познакомь нас с воспитательницами. — поднимает бровь Полянский.

— Анна Владимировна и Ольга Николаевна, — осипшим голосом представляю ему педагогов, — а это Артем… Борисович.

— Очень приятно, — со светской полуулыбкой произносит Зверь, — время от времени я сам буду забирать Веронику. Еще раз уточните, что нужно привезти для нее, мой водитель в течение получаса доставит все необходимое.

Они лапают его глазами. Я прямо вижу, как мамы и престарелые педагоги пускают слюни на Зверя… о да! Этот гад может произвести впечатление. Конечно, если не знать, что именно он сотворил со мной пять лет назад, его можно принять за респектабельного красавчика, успешного бизнесмена и надежного партнера, но я-то в отличие от этих женщин знаю, какой гнусный он на самом деле.

Сглотнув, нянечка старается тщательно перечислить все необходимое для Вероники.

— Понял. Всё будет. Анна Владимировна, — обращается к воспитательнице, — скажите пожалуйста, а спонсорскую помощь от родителей ваш сад принимает?

— В каком смысле? — бледнеет педагог.

— В прямом, — пожимает могучими плечами Зверь, незаметно оглаживая меня взглядом с головы до ног, — я смотрю линолеум у вас старенький, шкафчики покосившиеся, стены давно белить пора…

— Это да… — тяжело вздыхает воспитательница, — мы — муниципальное учреждение, поэтому…

— Я боюсь даже представить, на чем здесь спит моя дочь, — перебивает ее Полянский.

— Я поняла вас, Артем Борисович, но с этим вопросом вам, нужно подойти к заведующей.

Зачем он это все делает, да еще так показушно, так громко? Неужели снова красуется передо мной, показывает, что готов на все, чтобы моему ребенку было комфортно в ее привычной среде? Неужели он думает, что я смогу простить ему насилие за новые кроватки в детском саду?!