Глава 5 · Проверка

На следующий день, как назло, с самого утра зарядил дождь. Сначала моросил, а потом разошелся не на шутку. Свинцовые тучи полностью заслонили солнце, лучи еле пробивались сквозь ватную толщу невнятной серостью. Завитые локоны, несмотря на карету и зонт, набрякли и обвисли. Пышный подол украшали влажные разводы, а оборки собрали, кажется, всю окрестную грязь, щедро делясь ею с чулками и туфельками. Гордо вышагивавшему рядом магу в высоких ботфортах и кожаном плаще сии неприятности были неведомы.

– Могли бы и мне выделить что-то в этом роде, – бурчала Любовь, чувствуя, как холодные струйки подбираются к пяткам.

– Тебе бы пошло, – окинул задумчивым взглядом стройную фигурку герцог. – Только под плащ надеть одни чулки с корсетом.

– Фу, – скривилась Люба, передергиваясь от сырости и всплывшей в памяти картинки из мужского журнала, что она случайно нашла в столе главного бухгалтера, когда в срочном порядке искала печать предприятия. Причем главбух была женщиной…

Наконец они добрались до дворца, где их уже встречал вчерашний главмаг, которого Люба про себя называла Вороном. С вариацией эпитетов, разумеется. Сегодня он удостоился прозвища Ворон-Зализняк, поскольку то ли переборщил с гелем для укладки, то ли забыл помыть голову. Брэгдан по сравнению с ним выглядел куда ухоженнее: пышная белоснежная грива была уложена волосок к волоску, контрастируя с блестевшим от хрустальных капель черным плащом. У Кордавана же волосы были небрежно перехвачены замшевой лентой, непослушная прядь вновь рассекала щеку, а сюртук он, похоже, не менял со вчерашнего вечера. Тем не менее именно он подсушил и почистил ее одежду, предварительно скривившись в презрительной гримасе.

– Теряешь квалификацию, – насмешливо бросил Ворон Брэгу. – Сил теперь только на себя любимого хватает?

– Вот еще. – Герцог чуть было не оговорился про презренных рабынь, но вовремя вспомнил об официальном статусе подопечной и поправился: – Просто не успел, ты раньше вмешался.

Заминка и резкая смена интонации не прошли мимо внимания коварного герцога. Впрочем, обострять конфликт Брэгдан не стал, зафиксировав произошедшее в копилке дотошной памяти.

– Следуйте за мной. – Придворный маг резко развернулся и, чеканя шаг, двинулся вверх по мраморной лестнице.

Синий, с золотистым орнаментом по канту ковер приглушал шаги. Седовласый, памятуя о легенде, подал руку Любе. Пленница прекрасно понимала: если бы не свидетели, «опекун», вопреки его словам, не только не помог бы ей, а напротив, еще бы и попинал.

Тем не менее руку она подала, ведь глупостью Люба не отличалась и перечить сейчас совершенно точно не собиралась. Сообразительности пленнице было не занимать, только вот шестеренки в голове работали в этом мире буквально на износ, как в информационном, так и в эмоциональном плане. И бог бы с ней, с учебой, порой было даже интересно, за исключением танцев и хитросплетений придворного этикета, но круглосуточное напряжение давало о себе знать.

В малом зале совещаний можно было устраивать чемпионат мира по хоккею, настолько там оказалось просторно и холодно. Пол искрился от света магических кристаллов как первоклассный каток, не отставая и в скользящих функциях.

Любе велели встать в центре полукруга напротив почтенной комиссии высших магов государства, даже не предложив кресло или стул. Сами же проверяющие вольготно устроились в мягких креслах, в том числе и тиран-опекун, и лишь секретарь недовольно ерзал на жестком стуле, явно не отличавшемся особым удобством. Помимо бумаг, на его столе возвышался колоритный агрегат с несколькими колбами, кристаллами и прочей магической ерундистикой, в которой Люба абсолютно не разбиралась.

– Внеочередное заседание Комитета магии королевства Кординия объявляется открытым, – монотонно забубнил секретарь. Такой голос был способен повергнуть в уныние даже отъявленных оптимистов, что уж говорить про Любовь. – Председатель – герцог Кордаван Дагонский. Особый гость – его величество Базальд Варокский, повелитель Кординии. Приглашенный эксперт – граф Герардус Москополикус, член совета Независимой Семерки, любезно предоставивший эталонный образец. Секретарь – Вернон Тыглинский.

Пока секретарь нудно перечислял поименно и потитульно всех участников, ноги у Любы стали ощутимо затекать, ибо она боялась даже шевельнуться – вдруг это расценят как попытку к диверсии? Но недолго пришлось ей мучиться. Коротко и быстро изложив суть собрания, Корд уже протягивал ей все тот же до безобразия острый нож, которым пытался обескровить накануне.

– Протестую, – тем же ленивым тоном, что и вчера, остановил его Брэгдан. Издевался и даже не скрывал этого. – Требую использования специальных стерильных инструментов для чистоты эксперимента.

И протянул шкатулку со скальпелем, похоже, тем самым, коим когда-то срезал кожу для возвращения невинности. Любу чуть не вывернуло на бесценный мрамор (хотя что ему, камню, сделается?), она пугливо шарахнулась прочь. Первый вариант теперь не казался столь ужасным.

Ворон с любопытством наблюдал за позеленевшим лицом якобы принцессы, пара магов сочувствовала, прочим не было никакого дела до фобий неизвестной девчонки. Король с интересом переводил взгляд от одного к другому, украдкой подмигнув Корду.

– Не бойся, деточка, – обманчиво добрым голосом успокаивал свою подопечную Брэг, – рядом со мной тебе ничего не грозит. – Он проворно пододвинулся вплотную к жертве и протянул руку. – Я просто сделаю аккуратный надрез, а потом залечу.

Зачем он устроил это представление. Люба никак не могла понять. Самоутвердиться за счет ее страха? Показать всем, что она нервная дурочка? Заодно покрасоваться, какой он заботливый опекун? Кто его знает! Судя по всему, вариантов было бесконечное множество.

Собрав остатки воли в кулак, Люба подала кисть и еле сдержалась от вскрика – настолько мерзким был звук разрезаемой кожи. После пришла боль, острая, жгучая. И тут же на рану была наложена белоснежная ткань из того же якобы стерильного наборчика, запятнанная теперь алыми разводами. Ручная покраска во всех смыслах этого слова!

– Стоп! – рявкнул Корд, вынимая из кармана носовой платок. – Дублирующий образец, – и протянул платок Любе.

Та затравленно взглянула на оперативно залеченную рану, уже чистый скальпель (быстро работает товарищ заговорщик!) и от мысли о новом кровопускании красиво упала в обморок. Даже притворяться не пришлось – ей действительно стало дурно.

– Так даже лучше, – ничуть не смутившись, Ворон подхватил сомлевшее тело и потянулся к поясу за кинжалом.

– Не сметь! – Брэг, поставив шкатулку на пол, схватил Любаню, пардон, Грэзиэну, за многострадальную руку и дернул на себя. Крепко удерживаемая за талию, она согнулась пополам и стала похожа на тряпичную куклу, которую яростно делили дети. Никто не хотел уступать, игра в перетягивание затянулась.

– Успокойтесь! – громыхнул Москополикус. – Ведете себя как безусые юнцы! Отпустите девушку и продолжим.

Пристроив болезную в одно из свободных кресел, Корд принялся яростно доказывать необходимость контрольного забора материала во избежание подлога. Брэг не уступал ни на йоту, апеллируя к чувствительности женской натуры и обязанностям опекуна, пусть и неофициального.

– Что-то раньше ты не отличался особой щепетильностью в таких вещах, – с сомнением хмыкнул Герардус, – резал подопытных и не морщился.

– Так те не были королевских кровей.

Сомнительный аргумент, но какой есть. Не говорить же о симпатии – этому и вовсе никто не поверит, еще и боком может выйти.

– Допустим, – сбавил тон Ворон. – Но сейчас она без сознания. Быстро надрежем и залечим, она даже знать об этом не будет.

– В этом нет необходимости, – раздался голос откуда-то справа. – Можно обойтись волосом.

Один из Комитета магии подошел к спорщикам и аккуратно снял с плеча обморочной девицы светлый волос.

– Что-то он коротковат, – с сомнением прищурился главмаг. – Да и эталона по нему нет.

– Обижаете, молодой человек, – гордо распрямил плечи один из Независимой Семерки, – я взял все образцы. Как вы сами выразились – для чистоты эксперимента.

– Ладно, – хмуро бросил Корд и шагнул к столу. Девушка его больше не интересовала, только результаты.

Увлеченные процессом генетического анализа, маги и думать забыли о подопытной, и лишь старый король алчно взирал на полупрозрачную кожу, на аппетитную округлость груди, выглянувшей чуть больше положенного из-за неудобной позы, на жемчужный шелк волос и страшно завидовал сыну. В какой-то миг он захотел, чтобы эта девица действительно оказалась самозванкой, тогда он смог бы натешиться с ней всласть, прежде чем отправить на плаху. Или не отправить – смотря как стараться будет. Не выдержав, он пересел на соседнее кресло рядом с Любой и провел пальцем по длинной нежной шее. Вена еле пульсировала, свидетельствуя о глубоком сне. Тогда он решился продолжить волнующее исследование, пока есть такая возможность.

Естественно, монаршее внимание не укрылось ни от первого герцога, ни от второго. Опекун даже довольно хмыкнул, мысленно прикидывая варианты открывшихся перспектив. В принципе, короля он устранять не собирался, дожидаясь его естественной кончины, только лишить законного наследника, но раз карты ложатся таким любопытным способом, почему бы не ускорить события? Ворон лишь хмурил брови и поджимал и без того тонкие губы. Украдкой даже кулак показал, а в ответ получил такой взгляд, от которого простые смертные готовы были сами во всем покаяться, даже в том, чего не совершали. Главмаг же нахмурился еще больше и слегка охладил пыл короля магическим способом. Не сказать, чтобы Базальд был в восторге, но гневаться не спешил.

Наконец результаты были готовы, показав восьмидесятипятипроцентное совпадение по крови и стопроцентное – по волосу. Эмоции по этому поводу зашкаливали, никто не остался равнодушен. Под сей массовый галдеж Любовь и очнулась. Никто не обращал на нее внимания, присутствующие жарко спорили по поводу реагентов и катализаторов. Король уже отсел от нее подальше.

– Не может такого быть, что в крови меньший процент, чем в волосе! Надо кости проверить – так вернее всего! – горячился Корд. – У вас ведь есть образец? – это Москополикусу.

– И что вы предлагаете – сломать палец? – холодно резонировал Брэг. – Или сразу сделать лоботомию?

– Ничего удивительного, – ответствовал Герардус. – Образец крови взят у отца, поэтому возможно подобное расхождение. Жаль, от матери образцов не осталось – ее сожгли повстанцы заживо. А вот волос когда-то принадлежал самой пропавшей принцессе.

Мучительный стон заставил всех обернуться. Вообще, Люба не была кисейной барышней: никогда раньше не падала в обморок, стоически переносила удары судьбы и порой казалась себе этаким Шварценеггером, особенно когда дело касалось какой-либо угрозы ее дочери. Но сейчас, представив себе предмет спора, она поняла, что вовсе не железная, и тем более не Арни. Хищные взгляды патологоанатомов-любителей еще сильнее нагнетали ситуацию. Она подскочила, запуталась в бесчисленных юбках, упала, оцарапав ладошки, правда не до крови, о чем несомненно пожалел Ворон, подняла блестящие от ярости и непролитых слез глаза и зарычала. Высоко, но угрожающе, даже оскалилась.

– Ну-ну, успокойся, дорогая, – протиснулся к Любе седовласый маг, всем своим видом демонстрируя благородную тревогу. – Никто тебя не тронет.

Естественно, она не обратила ни малейшего внимания ни на слова, ни на интонацию, ибо прекрасно знала, что это игра на публику. Еще неизвестно, что похититель с нею сделает после проверки.

– Какая любопытная реакция. – Приглашенный маг присел на корточки, а после и вовсе встал на четвереньки, чтобы заглянуть Любе в глаза. – Тебе нечего бояться, больше тебя никто не тронет.

Наивный! Не тронут ее разве что в гробу, хотя с этими колдунами ни в чем нельзя быть уверенной. Люба истерически рассмеялась. Резко, отчаянно, надрывно, выплескивая наружу весь свой страх и нервозность.

У герцога Брионского так и чесались руки влепить ей оздоровительную пощечину, у герцога Дагонского – тоже. Остальным было в разной степени любопытно. Хотя Ворон был рад, что увидел подобную реакцию. Он и без того знал, что верить старому пройдохе Брэгу – все равно что принять кобру за безобидного ужа, но одно дело – подозревать, а другое – видеть собственными глазами.

Положение спас один из тех магов, что изначально отнесся к Любе с некоторой долей сочувствия. Он с тем же сострадательным взглядом протянул ей бокал с водой и поддержал, когда тот чуть не выпал из трясущихся рук. Через пять минут Люба глубоко спала, тяжело привалившись к коварной руке помощи. Брэгдан, с одной стороны, ужасно злой из-за финальной части спектакля, с другой – довольный результатом, подхватил ее на руки и унес в карету.

Очнулась Любовь утром, бодрая, впервые нормально выспавшись в этом мире. Череп не приходил, другие сны – тоже. То ли пожалел бедняжку, то ли просто отстал от нее насовсем или хотя бы на время, а может, дело было в сонном зелье, подлитом сострадавшим магом. Не важно, главное – она полна сил и почти не боится своего нанимателя.

Люба лежала в кровати и никак не могла понять, что изменилось. Наконец до нее дошло, что со стены за ней наблюдает херувим-переросток, приукрашенный художником далеко не в лучшую для мужчины сторону. Губы чересчур яркие, глаза подкрашены, локоны художественно завиты. Была бы борода – вылитая Кончита Вурст в блондинистом варианте. В том смысле, что на мужика похож лишь наличием кадыка.

Любе стало немного обидно за принца. Да, он не отличался особой мужественностью и сильным характером, но и не был столь карикатурен, как его изображали. Скорее Миральда можно было назвать мечтательным поэтом, музыкантом, художником (нужное подчеркнуть), но никак не рожденным под голубой луной. Впрочем, до роли сильного государя он в любом ракурсе недотягивал.

– Ждара! – позвала Люба компаньонку.

Та как будто ждала за дверью, мигом появилась пред небесными очами.

– Привет, засоня. – Магиня присела на краешек кровати и взяла ее за руку. – Давай посмотрю.

Сканирование заняло около десяти минут, спустя которые компаньонка удовлетворенно кивнула.

– Жить буду? – иронично поинтересовалась пленница.

– А куда ты денешься? – в том же тоне ответила шатенка. – Тебе даже пошло на пользу вынужденное снотворное, причем во всех смыслах. Во-первых, восстановилась, во-вторых, избежала вчерашнего концерта.

– Что, сильно свирепствовал? – Люба зябко подтянула одеяло.

– Не сказать чтобы очень, но, возможно, лишь из-за того, что все в итоге закончилось как надо ему. Хотя я слышала, пара служанок слегла после близкого общения с ним.

– Вот гад! – Люба забыла, что боится, и воинственно подскочила. – Все они… – Дыхание сбилось от неприятных воспоминаний. Сглотнув, она продолжила: – Ты бы видела, как Ворон пытался добраться до моей крови!

– Я в курсе. – Магиня убрала руку и строго посмотрела на подопечную. – И ты все правильно сделала, когда упала в обморок. Только скажи: для чего ты решила поиграть под конец в собачку?

– Посмотрела бы я на тебя, когда кто-нибудь жаждет твоих костей для достоверности анализа! Ему, видите ли, крови с волосом мало показалось! Кстати, об этом…

– Тише, – перебила компаньонка. – Горничная пришла и греет уши за дверью. Позови ее и отправь за завтраком.

Люба только набрала в легкие воздуха, как ее рот запечатали ладошкой.

– Колокольчиком, – сквозь зубы прошипела компаньонка. – Ты ведь не знаешь, где она.

Матюгнувшись про себя, попаданка дернула за сонетку, мелодичный перезвон донесся из соседней комнатки.

– Госпожа, – влетела в комнату якобы запыхавшаяся Розетта. – Наконец-то вы проснулись!

– Да, – томно выдала Люба, слегка переигрывая. – Принеси мне завтрак.

– Слушаюсь! – Служанка неохотно удалилась, постояла немного около двери, ничего не услышала и пошла на кухню.

– То, что в платке, которым промокнули твою рану, содержалась обесцвеченная кровь покойного короля Меравии, ты, думаю, и без меня понимаешь. Разумеется, твоей крови было куда меньше, чем бесцветного исходника, отсюда и совпадение в восемьдесят пять процентов, – дождавшись ухода любопытной прислуги, вновь заговорила Ждара. – А волос принцессы, кстати очень похожий на твой, был запасным вариантом. На случай особой подозрительности.

– Вот это ловкость рук! – вспомнила Любаня толчею магов. – И когда только успел? И вообще, откуда у него столько образцов?

– Ты ведь понимаешь, что за этим заговором стоит немало людей, в том числе в Комитете магии. Многие мечтают о смене власти.

– То есть, если я проколюсь, желающих отыграться будет куда больше, чем один Брэгдан? – Люба не стала уточнять, что политика ее волнует меньше всего.

– Умная девочка, – похлопала по плечу чародейка. – Но ты не бойся, никто от тебя больших достижений и не ждет. Ты, главное, держись. В крайнем случае я дам тебе яду, чтоб не мучилась.

Несмотря на жестокость последних слов, иномирянка понимала, что это действительно не самый худший вариант при плохом исходе. Но, черт возьми, как же хочется жить! Вернуться к маме и дочке, послать всех мужиков полем, лесом и прочей пересеченной местностью и просто жить!

Как ни странно, но репрессий со стороны седовласого не последовало. Он даже не соизволил проведать подопечную и осведомиться о ее самочувствии, ограничившись письмом с инструкцией по поводу следующего выхода в свет.

Трехдневная пауза, данная новоявленной принцессе, чтобы перевести дух, закончилась быстрее, чем ей того хотелось. Настала череда светских визитов, начиная с завтраков (ага, в одиннадцать часов дня!), пикников и прочей великосветской и несомненно высококультурной объедаловки и заканчивая вечерними балами у именитых семейств. Сезон охоты открылся! Трепещите, женишки, вы обмерены, обсчитаны и оценены. В этой битве вам не видать пощады. Только свадьба, только хардкор!

Естественно, количество приглашений было несоизмеримо со свободным временем. Как же, такой лакомый кусок, такой прекрасный объект для сплетен – чудом уцелевшая принцесса. Ну и что, что из соседнего королевства, у самих-то неженатый принц имеется, вроде как даже ее жених, хотя вопрос спорный, все-таки восемь лет скитаний, вдруг они отразились на принцессе не лучшим образом?

В общем, все стремились совместить приятное с полезным: поглазеть на страдалицу, узнать интимные подробности из первых уст и заручиться благосклонностью будущей королевы. В крайнем случае, если все выйдет иначе, можно потом с упоением вещать, будто с первого мгновения разглядели гнильцу в порочной претендентке.

Брэгдан, тщательно проанализировав приглашения, составил список выездов. В первую очередь шли семьи вельмож, обласканных монаршим вниманием, ни о каких «обделенных», тем более оппозиционерах не шло и речи. С последними происходили лишь тайные встречи, на которых Любовь, разумеется, не присутствовала.

Самым сложным было завести знакомство с приближенными к королевской семье аристократами, с теми, кто не выказывал желания приглашать к себе новоявленную принцессу. Для того чтобы заручиться их поддержкой, старый маг придумывал целые комбинации. Приходилось узнавать связи и разыгрывать тактические спектакли. Например, с нужными людьми Люба могла «случайно» пересечься у модистки. А однажды, «заблудившись» на пикнике, вышла к «неизвестному» забору и попросила садовника о помощи. Тот, в свою очередь, испросил высочайшего позволения у прогуливающейся невдалеке двоюродной тетки его высочества. В результате открылась запертая для большинства калитка, а нежданной гостье был предложен чай.

– Деточка, – проникшись пусть не глубокой, но достаточной для выдачи советов симпатией, леди Друзэлла снисходительно смотрела на принцессу, – впредь не вздумай никуда ходить без своей компаньонки. Мало ли кто мог тебе встретиться.

– Хорошо, – смиренно потупила глазки Грэзи, тактично умолчав, что вышеупомянутая преданно караулит ее за ближайшими от калитки кустами.

– И вообще, сменить бы тебе опекуна, – леди Друзэлла задумчиво теребила перстни на иссохшей руке, – и место жительства. Грэндж, конечно, неплохой район, но Шариган куда престижнее.

– Простите, – Люба как могла лавировала между необходимостью подружиться и строгими рамками инструкций, – но с моей стороны было бы черной неблагодарностью сделать нечто подобное. К тому же лорд обеспечивает мою защиту и оплачивает все расходы.

– Старый лис явно что-то задумал. – Сама леди выглядела куда старше обсуждаемого. – Так где, говоришь, он тебя нашел?

– Его управляющий пригласил меня в замок для обсуждения будущего ковра. – Люба якобы стыдливо спрятала натруженные руки.

– Ну-ну, деточка, – проворковала женщина, отметив и мимику, и жест. – Можно считать это рукоделием. В конце концов, сама королева не гнушалась работы в саду, чем ты хуже? – От острого взгляда леди не укрылся облегченный вздох, говоривший о непосредственности юной особы, что, безусловно, подкупало. – Приходи ко мне через три дня, вот моя карточка, я что-нибудь придумаю.

Главный маг его королевского величества Кордаван Дагонский сидел за столом, заваленным кипой бумаг, и третий час выслушивал доклады разведчиков. Перед ним лежало личное дело некоей Грэзиэны Дарийской, взбаламутившей высший свет Кординии в целом и магическое сообщество в частности. Черно-белый портрет несносной девицы не передавал и десятой доли ее индивидуальности. Что толку от тщательной прорисовки разреза глаз, если нет цвета, на который обращаешь внимание в первую очередь? Или волосы, жемчужные переливы которых не оставляют равнодушным. Вон, даже короля проняло, а он ходок бывалый, до сих пор держит пять любовниц, причем всем оказывает полноценное внимание.

– Повесила портрет его высочества напротив кровати и безмерно скучает, – продолжала доклад полная женщина, проработавшая от горничной до кухарки практически в половине домов высшего света. – И вообще неплохая девушка, простая, не высокомерная, только замученная.

– Кем? – зацепился за интересную информацию маг.

– Вами. – Смешинка мелькнула во взгляде и пропала, оставив место почтительности. Но это не значит, что ушла насовсем, просто затаилась.

– Ну да, ну да, – ехидно пробормотал брюнет, зная не понаслышке, как может мотать нервы бывший однокурсник и сосед по общежитию. А уж как тот «любит» женщин… этого он никогда не понимал, даже когда приятельствовал с Брэгом. Как говорится, не веришь им – не связывайся! Другое дело – сам Корд. Только по работе – проследить, обслужить, удовлетворить.

– Три дня после ваших опытов отлеживалась! Горничная говорит, что даже ела в постели.

– Надо же, какая неженка. Такие долго не живут, – едко усмехнулся Корд, – их съедают с потрохами.

– Тоже верно, – кивнула умудренная опытом женщина и подала подробный список выездов наблюдаемой.

– Свободна.

Судя по перечню мероприятий, которые принцесса умудрилась посетить за какие-то две недели, девчонка оказалась двужильной. И отличилась в исключительно политкорректных знакомствах, ни одного промаха, что весьма удивительно для новенькой в высшем свете. А если учитывать приятельский круг Брэгдана, проигнорированный его подопечной, вырисовывается прелюбопытнейшая картина.

«Кстати, о художествах. – Главный маг бросил взгляд на миниатюру и скривился. – Надо будет сменить портретиста».

Осторожный стук в дверь прервал его размышления.

– Входите.

– Разрешите отчитаться, – зашел старший отдела внутренней разведки.

– Присаживайся. – Он захлопнул папку и откинулся на спинку стула.

– Меравийские шпионы активизировались. Интересуются спасшейся принцессой.

– И почему я не удивлен? – хмыкнул Корд.

– Назначено вознаграждение за поимку: сто тысяч за живую, пятьдесят – за мертвую.

– Вот и посмотрим, чего сейчас стоит кое-кто, возомнивший себя великим магом, – азартно потер руки Корд. – А ты надели соглядатаев дополнительными полномочиями: в случае нападения на объект – по возможности отбить. Только без лишнего геройства, не хочу терять людей из-за какой-то пигалицы, будь она хоть трижды принцессой.

И он вновь открыл папку с досье, нервно вглядываясь в лицо на портрете.

«А может, ну ее, пусть ликвидируют? – хмыкнул главный маг. – Свалилась тут, как снег на голову, все планы путает!»

Узнав о том, что Люба умудрилась наладить контакт с самой Друзэллой Гарложской, Брэгдан впервые нормально улыбнулся. Пусть это было больше похоже на нервное растягивание губ, но прогресс налицо, точнее, на лице.

– Заслужила. – Он протянул ей небольшой конверт из плотной коричневой бумаги.

– Что это? – Люба не решалась вскрыть подарок, чувствуя подвох.

– Мотиватор.

Она раскрыла подозрительный дар и чуть слышно охнула. Внутри лежала фотокарточка ее дочурки. Снимок был сделан пару лет назад, вот только распечатать его у Любы все никак не хватало времени. Сделала она это буквально перед тем, как попасть в переделку. Ясные глаза, румяные щечки и пушистые снежинки на длинных ресничках. Сердце защемило от жуткой тоски, пленница затравленно взглянула на седовласого мучителя.

– Награда за хорошую работу, – пояснил маг уже начавшей паниковать Любе. – Ну и напоминание о ставках.

– Где вы его взяли? – Она разрывалась между двумя противоположными желаниями. С одной стороны, хотелось уничтожить фото, чтобы ни одна душа не прознала о ее слабости, с другой – поместить в рамку и поставить на тумбочку около кровати и смотреть, смотреть…

– В твоей сумке.

Естественно, все вещи он с интересом исследовал.

Любу так и подмывало спросить, где все остальное, но она не решалась. Тем более, телефон давно почил от голода, а остальное сейчас не имело особого значения. Единственное, что ей было интересно, почему маг не стал ничего спрашивать об устройстве сотового, пока тот еще работал. Наверняка ведь разглядывал. Откуда ей было знать, что тот не выдержал энергетических перегрузок портала и лежал абсолютно бесполезным кирпичом.

– Все, сопли закончились, – вновь вернулся к своему злодейскому амплуа похититель. – Теперь – о предстоящей королевской охоте. Насколько я понимаю, на лошади ты ездить не умеешь?

– Где уж мне, убогой, – пробормотала Люба, в глубине души предвкушая его удивление.

Нет, она не занималась выездкой профессионально, не участвовала в соревнованиях, но, пока был жив дед, лихо куролесила с соседским Витькой Незавитиным, гоняя кур и недовольно шипящих гусей. Она даже пару раз ездила пасти деревенское стадо с дядькой, правда, не на целый день. А уж как она виртуозно материлась на тупых овец… В детстве маленькая Люба думала, что это такой особый язык для скотины, на котором пастухи с ними разговаривают. Каково же было мамино удивление, когда трехлетняя доченька обложила бабушкину корову незабвенным трехэтажным! До сих пор вся родня поминает раннее развитие.

– Поэтому поедешь в карете и останешься с престарелыми сплетницами, заодно с тетушкой принца поближе пообщаешься.

Спорить не имело смысла. Значит, верховая езда останется в качестве козыря в загашнике.

– Кстати, о тетушке. – Люба вынула из ридикюля золотистую визитную карточку. – Что с вопросом о смене опекунства? Как мне увильнуть от этого?

– Скажи, что я связан давней клятвой с твоим отцом и не имею права от нее отступить. – Лицо мага мгновенно приняло фирменное надменное выражение. – Мол, ты весьма сожалеешь, ведь с такой приятной во всех отношениях дамой куда интереснее, чем с сухарем вроде меня. Да, не забывай подчеркивать, что мы видимся очень редко и никакого интереса, кроме исполнения дружеского долга, я к тебе не проявляю.

Как и предсказывал Брэгдан, смягченный вариант отказа действительно был благоприятно воспринят старой леди. Вот что значит правильно подобранные слова! Конечно, властная женщина настоятельно рекомендовала сообщать о малейших проблемах, связанных с хитрым лисом, а еще лучше – обо всем, что волнует юное сердечко. Естественно, Люба не могла не воспользоваться столь удобной ситуацией и не проехаться по поводу любовного томления относительно ангелоподобного принца. Пусть слегка упитанного, зато очень душевного.

Наконец настал долгожданный день королевской охоты, на котором появлялся шанс пересечься с будущей жертвой. Насыщенно-синяя, с серебристой отделкой амазонка вновь бросала вызов местным модным нормам. Хотя сейчас практически все уже были в курсе происхождения дебютантки и осуждали сей факт без фанатизма. Разве что главная фаворитка слегка брызгала ядом, но ее персона оказалась куда менее интересной, чем личность потенциальной королевы.

От невероятного шума у Любы заложило уши: галдеж заядлых сплетниц, ржание лошадей, лай собак, отрывистые команды мужчин и прочая, и прочая. Палатки с прохладительными напитками и закусками радовали глаз, вот только подобраться к ним не представлялось возможным. Да и некогда – она поджидала удобного случая перемолвиться хотя бы парой слов с наследником. К сожалению, того обступили мужчины, а чернявый маг и вовсе неодобрительно зыркал в ее сторону. Принц, в свою очередь, пытался отыскать нареченную, а когда наконец нашел глазами, больше не отрывал своего взгляда.

Сидя верхом на коне, его высочество казался куда более привлекательным, чем в бальной зале. Не было идиотского кружевного жабо, костюм отличался темной гаммой и строгим покроем. Да, округлый подбородок никуда не делся, нос не стал более мужественным, а губы и вовсе раскраснелись от постоянного понукания коня, но в целом картина уже не так отторгала. А горящий взор, полный искренней симпатии, и вовсе подкупал. В какой-то момент Любе стало его немного жалко: живет человек и не подозревает, что скоро его жизнь кардинально изменится. Он ведь не виноват, что родился в королевской семье и кому-то неугоден. Мелькнула мысль: «А не помочь ли ему? – но тут же ушла, испугавшись взгляда холодных белесых глаз и пронзительных черных очей. – Эти два мага – как день и ночь, – осенило ее. – Вот только кто из них чему больше соответствует?»

Сравнив двух статных и чем-то неуловимо похожих мужчин, она пришла к выводу, что оба – те еще гады, ибо считаться с ней ни один, ни второй явно не собирались. Для первого она – всего лишь инструмент для достижения амбициозных целей, для второго – досадная неожиданность.

Король взирал на Любу плотоядно, тем самым распаляя злость фаворитки еще больше, и лишь принц искренне радовался ее появлению. Только вот не хватало ему храбрости даже на то, чтобы просто отодвинуть в сторону мешавших мужчин и подъехать к ней поздороваться.

Наконец призывно затрубил рог, знаменуя начало охоты, и все, кто был верхом, ускакали в лес. На поляне остались лишь пожилые придворные дамы, обслуга и охрана. Леди Друзэлла Гарложская, облаченная в вишневую амазонку, властно подозвала Грэзи к себе.

– Дитя, а ты почему не со всеми? – Она строго взглянула на халтурщицу.

– Я очень давно не ездила в седле, – скромно потупила глазки Люба. – Вы ведь и сами знаете.

– Надо срочно заняться твоим воспитанием! – Графиня щелкнула сухими пальцами. – Негоже моему племяннику связываться с неумехой.

Конечно, сей диалог был начат не без умысла, леди тем самым показывала окружающим, что не только знакома с принцессой, но и в курсе ее истории, а также имеет над ней некоторую власть. Она отличалась большой дальновидностью и прекрасно видела перспективы, стоявшие за этим союзом. Особенно ее печалил тот факт, что товары, поставляемые из Меравии, в последние восемь лет стали баснословно дороги, а она так любит сочные персики. Да и новый меравийский король отличался излишним гонором, не желая считаться со старыми договоренностями.

Размеренный гул разговоров окутывал Любу со всех сторон. Кто-то обсуждал новые тенденции макияжа, кто-то – хитроумный покрой модного в этом сезоне турнюра, а кто-то – жуткий череп, преследующий во сне. Замерев от неожиданности, Люба резко повернулась в сторону источника любопытной информации.

– Он приходит ко мне каждую ночь и говорит одно и то же: «Найди наследное семя!» – взволнованно вещала пышная дама с интригующей мушкой над губой, наверняка накладной. – Хоть к менталистам обращайся, но ты же знаешь, я не доверяю этой братии.

– Давай я тебе дам один адресок, человечек проверенный, лишнего болтать не будет, – успокоила ее подруга и повела даму в сторону кустов.

«Надо же, этот синий гад не только мне докучает? – поразилась попаданка. – Надо дослушать, может, что интересное всплывет».

Она вежливо откланялась, сообщив о срочной необходимости припудрить носик, и двинулась чуть правее интересующих ее дам. Ждара вопросительно взглянула, но, получив знак, осталась около столика с закуской. Аккуратно, стараясь не шуршать длинной юбкой, Люба подбиралась к нужному месту, остановившись в пределах слышимости.

– …по этому адресу поедешь, в дверь надо будет постучать вот так. – Дама отбила несложный и в то же время необычный ритм. – Скажешь, что хочешь заказать торт на день рождения. Тебя спросят, из чего коржи, правильный ответ – безе.

«Надо же, какой Штирлиц этот менталист, – восхитилась Люба. – Жаль, адреса не расслышала. Надо будет запомнить этих дам и по возможности подружиться».

На этой волнующей мысли она почувствовала, как кто-то срывает с ее шеи цепочку с защитным амулетом, одновременно закрывая рот огромной лапищей. Да какой там рот – все лицо! Дышать оказалось решительно нечем, любимый удар локтем в зубы не получился по той простой причине, что руки уже оперативно связывал второй бандит, появившийся перед ней, как черт из табакерки. Люба незамедлительно воспользовалась тем, что ноги свободны, от всей души реализовав типовую комбинацию «колено – пах», как любил говаривать ее тренер по самообороне. Вот только юбки существенно замедляли движение, мужик оказался весьма проворным, отчего удар пришелся в бедро. Противник только хмыкнул, заменяя руку напарника кляпом, а после и вовсе надел на голову мешок. Пока Люба мычала, тот, что подкрался к ней сзади, скоренько обездвижил ноги и смачно шлепнул по возмущенно вертевшемуся заду.

Люба замерла, со злостью осознавая, что возмутительно беспомощна, и ей добавили еще один повод испугаться, закинув на плечо словно куль с мукой. Страх, до этого тщательно маскировавшийся за первичными рефлексами, обволакивал мятущееся сознание.

«Как же так? Неужели меня тупо прирежут под кустом в этом богом забытом мире? Хотя нет, собирались бы убить – не мучились бы с похищением».

Мятущиеся мысли, рисовавшие вариации одна страшнее другой, здорово мешали, впрочем, как и отсутствие обзора и свежего воздуха. Кишечник, казалось, расплющился о мощное плечо похитителя и норовил заползти за позвоночник. Кровь приливала к голове, в ушах звенело, сознание плыло.

Внезапно ее куда-то подкинули, отчего внутренности совершили кульбит, а потом вновь размазались, теперь придавленные о нечто жесткое, похоже, конский круп. Вскочивший следом похититель больно стукнул коленом по плечу. Но все это оказалось сущей мелочью по сравнению с тем, что она испытала, когда всадник тронулся с места.

Когда-то в сопливой юности Люба читала любовный роман, где рыжеволосую девицу похитил рыцарь, а та в процессе аналогичной транспортировки восхищалась мускулатурой ног, лошадиным аллюром и прочими достопримечательностями… а потом он ею прямо на коне и овладел. В общем, бред это сивой кобылы, а не романтизм!

В какой-то момент Люба попросту вырубилась, не вынеся кислородного голодания и прочих издевательств.

Охота шла своим чередом. Егеря отследили добычу, потом выпустили собак, и только после этого досточтимое дворянство двинулось следом. Корд, искоса поглядывая на бывшего однокурсника, удивлялся отсутствию его подопечной. Такой хороший шанс упускают – невзначай подобраться поближе к наследнику. Мало ли что может произойти во время загона? Но Грэзиэна совершенно точно осталась на поляне, она даже приехала на карете, хоть и вырядилась в амазонку. Странная девица. И появилась не вовремя, король только-только договорился о смотринах принцессы Бравондии, весьма выгодном политическом союзнике, кстати.

Размышления прервал ментальный зов старшего помощника, оставленного присматривать за престарелыми курами.

«Что случилось?» – Корд поморщился, ожидая что-то вроде донесения о потере бриллиантового колье, фамильной реликвии или чего-то в этом духе, за каким-то гмыром надетого на охоту. Женщины вообще редко отличаются благоразумием.

«Принцесса пропала. – Грид очень волновался, это чувствовалось в сильных колебаниях ментальных волн. – Ее компаньонка устроила форменную истерику».

«Сейчас буду. – Главный маг развернул коня, не забыв передать полномочия второму помощнику, и поскакал назад. – Что там со следами?»

«Только физические, магию не использовали. И прихватите пару собак – нужны ищейки».

Сплюнув, главный маг громко переливчато свистнул, отзывая с охоты своих личных догов. Те, хоть и были далеко, да еще и в пылу азарта погони, мгновенно развернулись и поспешили на зов.

«Куда ведут следы?» – Кордаван гнал во весь опор, склоняя проблемную девицу на разные лады, сплошь неприличные. Мраморные спины четвероногих ищеек мелькали со всех сторон.

«Обрываются у реки. Похоже, дальше они шли по воде».

«Прочесать все берега, сам оставайся пока на месте, я уже на подходе».

Все дамы дружно ахнули, прижав к груди кто платочек, кто ридикюль, а кто и вовсе надкушенное пирожное, так прекрасен в своей стремительности был герцог Дагонский. Словно смерч, он ворвался на поляну, на ходу спрыгивая со смоляного коня. Волосы цвета воронова крыла взметнулись над головой, еле поспевая за резвым хозяином. Даже горевшие яростью глаза не помешали окружающим леди восхищаться статью и темпераментом главного королевского мага. Жаль, что он так холоден в будуарном плане…

– Грид! – Зычный зов пронесся по округе.

– Я здесь, ваша светлость! – послышался отклик из кустов.

Не обращая внимания на томные вздохи, герцог двинулся к месту похищения. Черно-белые доги нетерпеливо нарезали круги вокруг хозяина.

– Это мы нашли в траве неподалеку, – протянул амулет на оборванной цепочке рыжеволосый мужчина, размахом плеч соперничающий с трехдверным шкафом.

– Хм, – покрутил находку главный маг, – работа Брэга. М-да, на подопечной он не халтурит – недурственный артефакт. Жаль, не помог.

– Здесь, судя по всему, девушку связали и дальше понесли на руках. – Рыжик ткнул пальцем в следы.

– С чего ты взял, что она не пошла с ними добровольно?

Ну не мог главный маг не подпустить шпильку, уж больно принцесса его бесила.

– Вот здесь все вытоптано, а тут валялся небольшой лоскут от платья. – Помощник протянул грязное кружево с подола нижней юбки.

– След. – Корд сунул находку под нос своим псам.

Взяв коней под уздцы, мужчины последовали за собаками. Метрах в трехстах обнаружилось место, где неизвестных ждали лошади и, судя по следам, еще один напарник. Доги обеспокоенно закрутились по поляне, поскуливая и махая хвостами. Один из псов жадно обнюхивал парочку выпавших волос.

– Любопытно. – Маг разглядывал добычу, жалея, что Герардус Москополикус уже покинул столицу, прихватив с собой эталонные образцы.

Было бы неплохо провести дополнительные опыты, только крови еще добыть. На всякий случай Корд аккуратно завернул волоски в носовой платок и припрятал во внутренний карман охотничьей куртки.

Наконец они двинулись дальше, торопливо следуя за псами. На берегу реки их ждал один из охранников. Короткие кивки в качестве приветствия – на большее нет времени.

Вся сложность поисков заключалась в том, что Сиенна не была полноводной рекой, так, мелкой речкой, в самом глубоком месте вода доходила коню до брюха. То есть похитители могли поехать куда угодно, без оглядки на брод или мост. Собак пришлось разделить. Наказав парочке псов слушаться Грида, благо они не раз и не два работали вместе, Корд отправился на противоположный берег, копчиком чуя, что без подставы не обошлось.

Очнулась Люба поздним вечером от того, что ей резко сдернули мешок с головы. Во рту стояла невыносимая сухость, по глазам больно резанул луч магического фонарика, или как он тут называется. Все тело ломило, будто ее долго пинали тяжелыми ботинками, особенно мерзко чувствовали себя отбитые ребра.

Кое-как проморгавшись, Люба узрела лик своего спасителя… М-да, лучше бы не видела! Все то же мрачное выражение, растрепанные черные волосы и бездонные, как извечная тьма, глаза.

– Поднимайся, – коротко бросил главмаг, точными и быстрыми движениями разрезав путы.

Люба испуганно вздрогнула, когда холодное лезвие клинка надрезало ее кожу на ладони. Будто бы вскользь прошло, но кровь все же выступила. Не обращая внимания на благородно протянутый платок (ага, плавали, знаем: биоматериалы здесь нельзя давать никому, даже в микроскопических дозах!), она вытащила омерзительный кляп и облизала алые капли с руки. Кровь остановилась, но пить захотелось еще больше.

– Воды, – с трудом прохрипела Любаня пересохшим горлом.

Нехотя маг медленно подал фляжку, недовольно взирая на освобожденную девицу из-за неудавшегося маневра. Впрочем, ей было абсолютно наплевать на его мнение, ибо отношение главмага и без того не отличалось особой теплотой.

– Идем. – Корд нетерпеливо протянул руки и, схватив ее за бока, рывком поднял.

– А-а! – неожиданно даже для самой себя закричала Люба, почувствовав дикую боль в ребрах. Ноги не держали, она вновь упала и еще больше стукнулась и без того побитым телом о землю.

– Вот гмыр! – выругался Кордаван, сканируя повреждения. – У тебя сломаны ребра.

– Ы-ы-ы, – продолжала стонать псевдопринцесса, в очередной раз проклиная свою невезучесть.

– Ладно, сейчас помогу. – Любе послышалось сочувствие в вечно холодном голосе. – Только не ной!

«Нет, какое там сочувствие, мне показалось».

Главмаг извлек из кармана исцеляющий амулет, ибо для такой сложной операции не владел нужными навыками, все же не лекарь. Но как лицо государственное и просто богатый и влиятельный человек, Корд имел много бонусов и примочек.

Приятное тепло охватило измученное тело, Люба сейчас словно парила. Ушла боль, холод и даже неприязнь к этому несносному субъекту. Тот, в свою очередь, задумчиво разглядывал Любину ауру, покачивая клювообразным носом. Ворон он и есть Ворон…

– Ну что, легче стало? – Брюнет опустился около псевдопринцессы на корточки.

– Да, спасибо. – Люба села, обхватив руками подтянутые к груди колени. Голова слегка кружилась, резкие черты лица Корда расплывались, казались мягче. Его глаза перестали наконец излучать ярость и гнев, теперь они спокойно изучали ее потрепанный облик, на миг в них как будто мелькнула искра сочувствия. Жаль, ненадолго.

– За тобой теперь должок, – как ни в чем не бывало продолжил мужчина.

«М-да, недолго музыка играла, недолго фраер танцевал».

– Позвольте поинтересоваться, чего вы желаете за вашу помощь? – Она не смогла сдержать рвущееся наружу ехидство, пусть это и слегка портило образ трепетной невинной девы.

– Не так уж много, рана была не смертельная. – Корд внимательно наблюдал, как трещит оболочка, приоткрывая настоящее нутро освобожденной девицы. – С вас – простое молчание.

– А поточнее?

Дотошность – наше все! Пообещаешь не глядя и слова потом вымолвить не сможешь.

– Никому – о ваших переломах. – Он с удовольствием впитывал ее удивление, абсолютно не собираясь объяснять мотивы своего требования.

– Странная просьба, – растерянно пробормотала Люба, лихорадочно анализируя причины и возможные последствия нарушения. – Кому могут быть интересны мои повреждения, кроме опекуна?

«Да и он, скорее, порадуется, садюга молодящаяся, более того, захочет воспользоваться ситуацией… точно!»

– Это чтобы я на жалость не давила, да?

– Угадала. – С одной стороны, Корд слегка досадовал, что его так быстро раскусили, с другой – был рад увидеть ее реальный облик, не искаженный этикетом и прочими ухищрениями.

Грязный, растрепанный вид… Похищение сбило с нее лоск. И в то же время рваное платье и всклокоченные волосы оттеняли нежный овал лица, хрупкую фигурку и упрямо поджатые губки. Взгляд выдавал ее с головой – нет, она определенно не наивная дурочка, каковой ее пытался представить Брэгдан. А значит, вдвойне опасна и ее ни в коем случае нельзя подпускать к принцу!

– Ладно, тогда с вас еще пара глотков воды, – нехотя согласилась псевдопринцесса.

– Что здесь происходит? – неожиданно прогремел властный голос самого короля.

Рядом с ним стояли сын, охрана и даже Брэг со Ждарой.

«Явились не запылились, когда все уже закончилось!» – со злостью подумала Любовь.

Компаньонка со слегка истеричным вскриком кинулась к подопечной, опекун состроил гримасу озабоченности, а принц растерянно озирался, все никак не решаясь приблизиться к невесте.

– Принцессу Грэзиэну пытались похитить какие-то меравийцы, – коротко доложил главмаг. – Полный доклад – после того, как выйдем на заказчика.

– По-моему, и так понятно, кому больше всего невыгодна ее жизнь, – пафосно изрек Базальд. – Новому…

– Прошу прощения, ваше величество, но пока это не подтверждено, – настаивал на своем Кордаван, не дав королю договорить до конца. Мало ли.

– В любом случае девушка в серьезной опасности, и я, как порядочный монарх, не могу пройти мимо такой вопиющей наглости! Итак, леди Дарийская, присваиваю вам официальный статус политической беженки с соответствующим уровнем охраны и неприкосновенности. Герцог Дагонский, будьте любезны предоставить леди Грэзиэне защитный амулет вашего фирменного изготовления.

Последний недовольно скривился на публику, а в глубине души обрадовался, что теперь сможет хоть как-то контролировать девицу. Ведь можно очень многое добавить в функционал артефакта – все для защиты жизни и чести, так сказать…

– Постойте. – Брэгдан никак не ожидал столь решительных действий со стороны короля, напротив, такой довесок, как амулет одного из главных противников заговора, был совсем не к месту. – Я и сам хороший артефактор и смогу обеспечить надежную охрану.

– Почему тогда возникла подобная ситуация? – надменно вопросил главмаг, протягивая тому порванную цепочку с несработавшим кулоном.

– Я устраню сей недостаток, – за невозмутимым фасадом холодной вежливости бурлила еле сдерживаемая ярость, – и усилю охрану.

– Этого недостаточно, – парировал Базальд. – Она будущая жена моего сына.

Миральд радостно встрепенулся на последних словах.

– Вы готовы официально подтвердить помолвку? – приподнял белесую бровь Брэг.

– Вы же понимаете, что прошло столько лет, надо проверить на соответствие, – заюлил монарх.

– Генетический анализ уже все подтвердил, – говорил Брэгдан ровно, без нажима, давя исключительно содержанием, дабы не перегнуть палку.

– Кровь – это хорошо, но восемь лет без образования, не считая ткачества, – подхватил слова короля Кордаван. – Нужно все тщательно проверить и подогнать девушку под определенные стандарты.

– Неужели ваши следователи еще не разобрались с этим воистину скучным делом? В таком случае я могу предоставить свои данные. Что касается образования, я об этом уже позаботился.

– Вы проводили расследование? – недоуменно уточнил король, в глубине души считая, что анализа крови вполне достаточно, а прочее – тактические уловки.

– Конечно, старая клятва не позволила отступить.

– Не могли бы вы ее озвучить, – расфокусировав взгляд, брюнет сосредоточился на привязке между этими двумя. Да, действительно, привязка имелась, с багровыми всполохами, свидетельствуя о кровном элементе.

– Ты и без меня знаешь, что я имею право не отвечать, – ухмыльнулся седоволосый маг. – Скажу лишь, что обязался защищать сию девицу в меру своих сил и возможностей.

Связка усилила окрас, подтверждая данный компонент.

Естественно, Корд был далеко не дурак, а уж играть формулировками умел не хуже оппонента. Но ничего не попишешь, клятвы на крови действительно можно было не озвучивать, более того, не рекомендовалось без острой необходимости. Только вот терзали главного мага смутные сомнения, ведь на связке не было написано подробностей, она вполне могла иметь несколько иную основу, например, кровный договор.

– Что ж, доверяю вам ее защиту до первого инцидента, герцог Брионский, – строго отрубил король, прекращая затянувшийся спор.

Ему не нравилось, что пришлось уступить, но он прекрасно знал, что за Брионским стоит немалая сила, в том числе магическая, с которой приходится считаться. И самое неприятное, что никак не подкопаться к этому скользкому типу, – со всех сторон чист, кроме специфических пристрастий, но поскольку отыгрывается он исключительно на простолюдинках, предъявить ему нечего.

– Леди, жду вас завтра ровно в полдень в большом зале совещаний на официальном оглашении. Документы заодно подпишете, – отчеканил его величество.

– К-какие? – ошарашенная Люба переводила взгляд с короля на «опекуна», на Корда она боялась смотреть вовсе.

– Прошение о защите, конечно, – ядовито ответил Ворон.