Глава 15 · Ассорти обмана

– Подарите мне танец, леди Джун?

Я уже не морщилась, слыша обращение. Нравится называть меня леди, пусть называет, никому от этого хуже не будет.

– С удовольствием, лорд Глау.

Зазвучали первые аккорды мелодии – и я смутилась. Мерендо. Порывистые, быстрые движения, в которых властно вел партнер, скрытый призыв партнерши в каждом па. Танец страсти, недаром его любили новобрачные, не боящиеся оголять свои чувства.

Мерендо я не раз танцевала на университетских балах и домашних вечеринках. Но сейчас все было иначе. В мерендо вел меня любимый мужчина, который меня позабыл.

– Итак, леди Джун, я жду.

– Простите?.. – Я нахмурилась и неосторожно посмотрела на Виктрэма.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, леди Джун.

Замечание повергло меня в смущение.

– Разве?

– Уходите от ответа? – спокойно спросил кромешник. – Зря. Ситуация слишком серьезна, чтобы играть в подобные игры.

– Не понимаю, о чем вы, – прошептала я, опуская взгляд.

Еще как понимала! Вопрос о том, домогался ли он меня, все еще будоражил воспоминания. Ответ ему не понравится, поэтому я буду молчать.

Резкий поворот и наклон. Я увидела паркет и туфли кружащейся неподалеку пары.

– Хорошо, леди Джун, я прямо спрошу.

Настрой Виктрэма мне не нравился. С чего вдруг он завелся? Из-за маленького синяка на руке? Или есть иная причина?

Вскоре выяснилось, что да, есть.

– Моя спальня напоминает поле сражения, – мрачно сообщил он. – И я нашел обрывки женского белья.

Какой же он прямолинейный! И этим похож на себя прошлого: мой Виктрэм презирал условности и тянул свои загребущие руки к тому, что нравилось, без смущения.

– Извините, не думала, что в вашей спальне беспорядок, иначе прибралась бы и там. – Отчаянно краснея и смущенно хлопая ресницами, я сделала вид, что не понимаю, к чему он клонит.

Это даже весело – увиливать от ответа.

– Виола, – на лице кромешника заходили желваки, – это не игры. Переступил ли я черту? Мне нужно знать, домогался ли я вас?

Я смотрела на него, серьезного и хмурого, и понимала: соврать не смогу, но и однозначный ответ «да» произносить нельзя.

– Вы неправильно сформулировали вопрос, лорд Глау.

– То есть это вы домогались меня? – с иронией осведомился кромешник.

Хорошо, что он держал меня в своих объятиях, иначе, споткнувшись, расквасила бы нос.

Я ведь подразумевала, что приставание встретила в целом благосклонно, а не то, что он предположил! Но так даже лучше.

С вызовом вздернув подбородок, я ехидно поинтересовалась:

– Не верите, что я могла? Нужны доказательства?

Золотые глаза округлились. Я его шокировала? Так это же здорово!

Затем кромешник резко помрачнел, и от удивления не осталось и тени.

– Виола, мы сейчас танцуем вправо – я вижу Арчиваля.

Теперь настал мой черед округлять глаза. Посреди серьезного, важного разговора бросается в погоню за своим кузеном? Этот Виктрэм живет разумом, а не чувствами, как прежний, мой Рэм.

Так, хватит… Горькие размышления я подавила быстро. Нет, я больше не буду считать старого Рэма и нового Рэма разными людьми, это просто две стороны одной медали. Вроде бы так говорят?

Танец еще не завершился, но мы выскользнули из окружения танцующих пар. Арчиваль нас увидел и, вопреки моим ожиданиям, не стал убегать. Наоборот, он широко улыбнулся и бросился к Виктрэму, раскрыв объятия.

– Рэм! Я рад видеть тебя в добром здравии. Восхищаюсь тобой, кузен, ты сумел вернуться с той стороны безумия!

Я обхватила себя за обнаженные плечи. Не то, совсем не то… Арчиваль кажется искренним, хоть и чересчур навязчивым. Вывести на чистую воду будет тяжелее.

Наблюдая, как Рэм, смешавшись, все же дружески хлопает кузена по плечу, я рассердилась. Нет, каков все-таки актер! Душка Арчиваль. Жаль, мастерство пропадет втуне – я не поверю ему, ибо видела совсем иным. Настоящим. Завистливым и злым подлецом.

– Рэм, рассказывай, что ты здесь делаешь. Тебе еще рано покидать дом, – с подчеркнутой заботой произнес Арчиваль и, словно очнувшись, поклонился мне. – Госпожа Джун, простите мою невежливость. Надеюсь, волнение от встречи с кузеном хоть немного обелит меня в ваших глазах. Я очень рад вас видеть.

Да ладно, с чего вдруг?

– Я вас тоже, лорд Глау, – криво улыбнулась я.

Если бы не рука Виктрэма на моей талии, сдерживаться было бы намного тяжелее.

– Давайте отойдем и поговорим, – нахмурившись, предложил Арчиваль. – Госпожа Джун и ты, кузен… Я должен сделать признание, покаяться. Я так виноват перед вами!

Ничего себе вступление! Многообещающее.

– Предлагаю пройти в музей императора, сейчас там точно никого нет, – мрачно произнес Виктрэм.

Я понимала его состояние – нить разговора уверенно перехватил блондин и собирался каяться в грехах. Подозрительно и в то же время логично, если он не хотел портить отношения с орденом.

До императорского музея мы не дошли – на выходе из бального зала Арчиваль вдруг остановился.

– Госпожа Джун, я ведь должен вам? И я в ближайшее время отдам долг!

– Вы о чем сейчас говорите? – вскинул брови Рэм.

– Госпожа Джун не просто убралась в доме, но и была рядом с тобой, кузен, в самый твой темный час. Это стоит двойного гонорара.

Прозвучало пошло. Умеют же некоторые люди вполне невинные фразы произносить с намеком на какое-то непотребство!

Собиралась ли я отнекиваться, отказываться от вознаграждения? Нет, и не потому, что корыстная, просто не верила, что все всерьез и блондин сдержит слово.

– Как узнал от принца Валианта, что вы будете здесь, сразу послал своего помощника за деньгами. Вы будете рады его видеть, госпожа Джун.

Какое-то несоответствие в словах кромешника царапнуло меня, но сосредоточиться и понять, что именно, не получилось.

Я не спросила, почему должна радоваться появлению какого-то незнакомца, решив быть выше непонятных намеков Арчиваля. Может, он пытается вызвать ревность у кузена, старается нас поссорить? Не удивлюсь.

– Вы будете рады его видеть, – повторил еще раз блондин с предвкушением в голосе. – Мой помощник – талантливый техномаг и ваш земляк.

Сердце екнуло. Помощник Арчиваля – Болес? Неужели мой брат уже здесь?

Неожиданно и почему-то неприятно.

– Лорд Глау, я могу отдать вам пакет? – прозвучало позади.

Я обернулась и закусила губу. Бледный брюнет в терракотовом костюме давелийского кроя буравил меня насмешливым взглядом.

Нет, это не мой брат, но и незнакомцем назвать его я не могу.

– Ви, какая встреча! – радостно пропел Дан Цветков.

– Сто лет бы еще тебя не видеть, – отозвалась я, лихорадочно строя предположения, какими неприятностями обернется неожиданная встреча.

Я не боялась этого слизняка, нет. Я боялась себя и своей ярости.

– Перестань, Ви, – отмахнулся Цветков снисходительно. – После всего, что между нами было, дорогая, ты не можешь быть такой букой.

На какой-то миг я онемела от запредельной наглости, затем стряхнула оцепенение и отбрила наглеца.

– Обман, предательство дружбы – да много чего между нами было! Двуличнее человека, чем ты, я больше не встречала в своей жизни.

Улыбочка на лице Цветкова немного увяла.

– Виола, кто старое помянет, богов прогневит. Великая Мать велела прощать!

Я фыркнула:

– Предательство не прощают.

– Да разве я предавал? Чуть подсидел твоего братца, что не редкость в среде техномагов, – заюлил Цветков. – Ну так ведь лучше вышло? Болес – любимец королевы Габриэль, изобретатель, чье имя известно не только в Латории, но и здесь.

Вроде бы расточал комплименты брату, а ощущение, что с губ его капал яд.

Снова завидует, он не изменился.

– Неожиданно, – протянул удивленно Арчиваль. – А ведь ты, Дан, уверял, что госпожа Джун была твоей невестой, которая чуть не покончила с собой, когда ты переехал в империю.

– Что? Невестой была? Чуть не покончила с собой из-за этого скользкого мерзавца? – Моему терпению пришел конец, и я бросилась на Цветкова с кулаками.

На полпути меня поймали и крепко обхватили надежные руки.

– Тихо, леди Джун, не пачкайтесь об него, – шепотом попросил Виктрэм и доверительно добавил: – Если, остыв, не передумаете, позже я ему нос сломаю.

– За что?! – завопил истерично Цветков, всегда отличавшийся тонким слухом.

Обещание Виктрэма, произнесенное серьезным тоном, развеселило, я засмеялась и откинула голову на крепкое плечо. Гнев вмиг испарился, словно с кипящей кастрюли сняли крышку.

– Не надо, лорд Глау, он этого не стоит. Я верю, что судьба хоть и капризная, но справедливая госпожа, она каждому воздаст по заслугам. Цветков работает теперь на вашего кузена, значит, в должности, полученной с помощью подлости, он продержался недолго.

Цветков, болезненно честолюбивый и обидчивый, скрипнул зубами. Я почувствовала себя немного отомщенной.

Потом перевела случайно взгляд на Арчиваля – и вздрогнула. Он довольно улыбался. Что его развеселило? Почему он доволен пикировкой? Будь он на нашей стороне, решила бы, что специально провоцировал кузена на ревность, представив ему моего якобы бывшего жениха. Но Арчиваль явно не из тех, кто печется о чужом благе. Он показал нам Цветкова – и явно доволен результатом.

Я обернулась к Рэму, все еще оставаясь в кольце его рук.

– Лорд Глау, думаю, что мне не стоит идти в музей.

Легкое дыхание мужчины коснулось моей щеки, вызывая легкий озноб. Хмельные ощущения. Безумно приятные…

– Погодите, а как же я? – огорчился Арчиваль. – Как же мои извинения, госпожа Джун?

– Успокойтесь, я их принимаю.

– Разве не хотите услышать, как кается в грехах мой кузен? – внезапно поинтересовался Виктрэм.

И я осталась. Не потому, что хотела слушать лживые заверения Арчиваля, нет. Рэм ясно дал понять, что не желает, чтобы я уходила.

И мы все, за исключением Цветкова, отправились в выставочный зал императорского музея.

Признаюсь, я не строила предположения, что в нем за экспонаты, твердо была уверена, что знаю. В первую очередь на ум приходили регалии монархов – короны и венцы, прочие символы власти, подарки правителей древности своим супругам, мантии и платья, расшитые драгоценными камнями… Что еще может находиться в маленьком музее дворца?

Я ошибалась. Музей оказался огромным залом, едва не больше бального, и хранили в нем отнюдь не украшения.

– Уже больше двадцати лет император Константин собирает хищных тварей, живущих в аномальных зонах Тарры, – тихо объяснил Виктрэм.

– Жутковатое местечко, – призналась я, скользя взглядом по застывшим фигурам нечисти.

Маги-таксидермисты, которые работали над экспонатами, мастера своего дела – каждая тварь выглядела живой, готовой к нападению. Стоит потерять бдительность и отвернуться – и кто-то спрыгнет с постамента, чтобы впиться в беззащитную шею.

– У императора огромная коллекция клыкасто-когтистых монстров. Не знала, что на Тарре их так много.

Виктрэм кивнул:

– И она продолжает пополняться. Даже сейчас кромешники из своих поездок привозят ранее неизвестных тварей, разумеется, уже мертвых.

– Только весь этот ряд – твари из долины Адарай, – вклинился в наш разговор Арчиваль. – Госпожа Джун, посмотрите, какая яркая птичка. Это дорейка. Правда, красавица?

Нехотя я взглянула туда, куда указывал лорд. Двухметровая, с длинными, мощными лапами ярко-зеленая пташка внушала трепет – наверняка бегала быстро и острый маникюр при этом помехой не был.

– Дорейка развивает невероятную скорость, но перестает видеть жертву, если та замирает.

Как я и думала, пернатая тварь – хорошая бегунья и с такими когтями легко расправляется с добычей.

– Птичка очаровательная, – отозвалась я и передернула плечами.

– Замерзли? – тут же отреагировал Виктрэм.

– Немного.

На плечи мне опустился теплый пиджак, согретый чужим телом. Ненавязчивый запах карамели и пряных специй напомнил о недавней близости с моим кромешником, подарив чувство защищенности и щемящей грусти.

– Итак, Арчи, мы слушаем тебя, – напомнил о цели незапланированной прогулки Виктрэм.

Меня неожиданно охватила неловкость: все же когда негодяй лжет в глаза, это мерзко. И я старалась рассматривать экспонаты, надолго прикипев взглядом к волку с длинными иглами, растущими прямо из холки, затем полюбовалась на крысу, покрытую коричневыми чешуйками и ростом достигавшую мне до колена.

Понятно, оправдания Арчиваля я все-таки слышала.

– Виктрэм и вы, госпожа Джун, простите, я был сам не свой в последние дни. Слишком часто я бывал в долине Адарай… Там, ты сам знаешь, кузен, находиться долго невозможно: тьма внутри бунтует, пытается завладеть полностью, дурные мысли отравляют разум. Я злился на тебя, кузен. Я и сейчас не понимаю до конца своих чувств, запутался я… Естественно, это не оправдывает моих чудовищных поступков: я привез госпожу Джун в Давелию, не спрашивая согласия, был слишком самонадеян, когда решил, что тебе не понадобится помощь ордена, когда сбежал целитель.

И это все? А как же яд в лекарстве? Арчиваль признается в достаточно невинных вещах!

Впрочем, что это я? Разве злодеи каются по-настоящему? Ничего не решено, белобрысого придется, как и планировали принцы, провоцировать, чтобы он сбросил маску.

Арчиваль вдохновенно говорил и говорил. Правильные, нужные слова, но они меня не трогали. В его голосе отсутствовала искренность. Так в моем родном городе градоначальник-вор врал жителям в глаза, собираясь остаться на своем посту, даже когда его поймали за руку.

И сейчас ящерица с зубастой пастью мне была интереснее лживых оправданий блондина.

Тонкий писк вырвал из размышлений.

– Простите, я отойду для разговора, – виновато произнес Виктрэм и бросил быстрый взгляд на кузена.

Вызывает принц, поэтому Виктрэм и желает отойти чуть дальше, чтобы Арчиваль не услышал разговора?

Хмурый кромешник отошел от нас шагов на восемь.

– Ах да, госпожа Джун, ваш гонорар! – Блондин протянул мне сверток, который принес ему Цветков.

Брать бумажный пакет совсем не хотелось – не после рук человека, который негативно повлиял на мои отношения с братом, – я не желала касаться того же, что и Цветков.

Но Арчиваль был настойчив, и я взяла сверток.

– Здесь не только деньги, но и маленький презент. Прошу, разверните его позже. Уверен, вам понравится.

Что там? Полезный артефакт? Драгоценности? Он вздумал меня подкупить?

В раздражении я бросила неосторожно:

– Подарок – компенсация за то, что вы душили меня? Думаете, теперь не пожалуюсь ордену на ваше недостойное поведение?

Приветливое лицо блондина исказила злобная гримаса, в глазах полыхнула ярость.

– Думаю, что твои свидетельства мне совсем не нужны!

Он толкнул меня к стене – и, коснувшись спиной зеленого гобелена, я провалилась в скрытый ход.

Холодные пальцы мазнули по моему горлу. Я уронила сверток, вскидывая руки. Но это было уже лишним – защищаться мне не пришлось.

– Вот каковы твои извинения!

Виктрэм, схватив кузена за шиворот, выбросил его из ниши.

– Вы в порядке?!

Отвлекшись на меня, он получил подлый удар сзади.

– Я в порядке. Осторожно!

Выскочив из ниши, я с тревогой наблюдала за дерущимися.

Желтоватый свет в выставочном зале мигнул и потух.

Звуки ударов и падающих предметов. Кромешники громили экспонаты.

Ой… Боюсь, императору это не понравится.

Я создала десяток голубых «стрекоз» и запустила в воздух.

Для огромного помещения мало света, но чтобы наблюдать за ходом драки, хватало.

Меч из тьмы в руках Арчиваля раз за разом встречался с булавой Виктрэма. Блондин пасовал перед праведной яростью кузена и в основном защищался, почти не атакуя.

Мужчины умудрялись разговаривать, но разобрать слова не получалось, слишком далеко я стояла. Возможно, они обменивались сплошными ругательствами и оскорблениями.

Я переживала за Виктрэма, помня, что он все еще не пришел в форму.

Удар. Удар. И еще удар…

Кромешники дрались, не чувствуя усталости.

Сгустки тьмы срывались с оружия, снося все, что находилось на их пути.

Магически законсервированная туша длинноногой птахи разлетелась на куски. Вдребезги после прицельного попадания!

В воздухе кружились изумрудные перья. По полу стелилась тьма. Клубилась яростно, лютуя. Недовольна, что дерутся кромешники не с врагом, а между собой?

Широкоплечие фигуры то исчезали во мраке, то появлялись вновь и снова сходились в поединке.

Виктрэм теснил кузена к выходу.

А я вдруг вспомнила слова Арчиваля, что он узнал о нашем появлении на балу от принца. Врал. Ни Валиант, ни Джаред не стали бы предупреждать подозреваемого, чтобы сберечь эффект неожиданности.

И все же он был в курсе нашего появления. Мадлен права: во дворце есть недоброжелатели или же Арчиваль нас видел.

Булава Виктрэма, описав дугу, мощным ударом вышибла меч из руки блондина.

– Сдавайся, Арчи! – крикнул мой кромешник.

Проигравший поднимать руки не спешил. Он что-то яростно прошипел – и Виктрэм отшатнулся. Смертоносная булава растаяла черным дымом.

Хохотнув, Арчиваль скользнул в открытую дверь.

– Что случилось?

Я бросилась к Виктрэму. Коснулась его напряженного плеча – дернувшись, он обернулся.

Я перестала дышать. Столько боли в золотых глазах… Боли после слов кузена. Что он ему сказал?!

– Виктрэм… лорд Глау, что с вами?

– Со мной? – переспросил безжизненно кромешник. – Со мной ничего, а вот…

Он не договорил, махнув рукой.

А с кем тогда? Ответа добиться не успела – разгромленный музей, в котором все еще кружились зеленые перья, заполнили мужчины в черном. Кромешники во главе с принцами.

Я спровоцировала у Арчиваля приступ ярости, но это нам ничего не дало. Он ушел, тем самым избежав ментального допроса.

Бо́льшая часть кромешников вместе с наследником императора бросилась на поиски Арчиваля. Принц Валиант коротко расспросил нас о произошедшем, интересуясь любой мелочью, даже моей пикировкой с Цветковым.

– Леди Джун, это ваше, – напомнил Виктрэм о пакете с деньгами.

Я заколебалась, брать или вышвырнуть в кучу мусора. Победа осталась за разумом.

– Разрешите? – Принц протянул руку и получил мой сверток.

Скрывая от наших глаз, его окутала тьма. Миг-другой – и она растаяла.

– Опасных артефактов и проклятий нет, – сообщил о результатах проверки принц.

– А я и не подумал проверить, – удрученно признался Виктрэм. – Хотя теперь и верю, что Арчи может специально навредить невинному человеку.

– Соберись, Рэм! – строго потребовал принц.

Осознание ситуации пришло, как всегда, некстати: я задрожала от понимания, что все могло завершиться не так хорошо. За себя страха почти не было, я переживала, что Виктрэм не справится со своей тьмой. Что-то гложет, мучает его, и это опасно. Когда человек сам с собой борется, не может найти внутреннее равновесие, его легко победить врагам.

– Госпожа Джун, вы можете быть свободны, – сообщил принц Валиант. – Вас проведут в гостевые покои для отдыха, а позже – туда, куда пожелаете.

Я испугалась. Куда пожелаю?.. Тонкий намек, что мне пора покинуть империю и вернуться в Латорию?

– Благодарю за заботу, ваше высочество, – поклонилась я.

Первый шаг к выходу из выставочного зала, и мою стопу прострелила острая боль. Я не сдержала крика.

– Что случилось?

Виктрэм оказался рядом и ухватился за мою приподнятую ногу.

Длинная игла пробила подошву бальной туфельки и глубоко вонзилась в ступню. Когда я с шипеньем освободила ее от обуви, увидела неприятное: место прокола на глазах опухало и жгло огнем.

– Игла колючего волка, – сделал вывод Виктрэм.

– Ничего страшного, через пару часов пройдет, – вздохнула я, пытаясь вспомнить заклинание обезболивания.

– Нет, – возразил Виктрэм обеспокоенно. – На конце иглы яд.

Я ахнула.

– Теперь я умру?

– Не выдумывайте, госпожа Джун, – грубовато посоветовал принц. – Целитель или специальная мазь поставят вас на ноги уже через четверть часа. О вас позаботятся.

Виктрэм вызвался лично отнести меня в гостевые покои, но его не отпустили, заявив, что он лучше, чем кто-либо иной, знает своего кузена и будет помогать в его поисках.

С распухающей ногой и отвратительным настроением в уютную комнату меня доставил незнакомый кромешник.

Черноты мыслям добавило скорое появление принцессы и ее свиты. Нет, Мадлен я рада видеть всегда, мне не нравились некоторые фрейлины. Я хорошо помнила все гадости, которые давелийки говорили обо мне и принцессах.

Сейчас девицы лебезили перед невозмутимой Мадлен и показательно ахали, якобы сочувствуя мне.

Только черноволосая леди, которую я прозвала Вороной, и девушка, которая, как я теперь видела, очень похожа на лорда Орма, были искренними.

– Ах, ваше высочество, а мазь чудодейственная закончилась! – театрально повинилась родственница Арчиваля. – Да, я помню, что отвечаю за аптечку, но не уследила, простите.

Мадлен поморщилась:

– Виола, прости, придется немного подождать. И мазь, и целителя.

– На балу вышел конфуз – бывшая невеста некоего графа поспорила с невестой нынешней, – с неподдельным огорчением сказала Ворона. – А так как они обе неплохо знают боевую магию, досталось не только им, но и окружающим.

Вопреки серьезности ситуации рыжая кузина Арчиваля и фрейлина с удивленными бровями захихикали в кулачки.

Мадлен искоса на них взглянула и помрачнела еще больше.

– Я иду за нужной мазью в лабораторию. Данни, Юна, вы со мной. А ты, Сэлфия, поторопи целителей.

Получившая поручение фрейлина и принцесса в сопровождении сестры лорда Орма и Вороны покинули гостевые покои, и я осталась с тремя гадюками. Уж лучше бы меня оставили в полном одиночестве.

– Госпожа Джун, – ледяным тоном окликнула меня рыжая, кажется, Дайнара. – Правду говорят, что мой кузен напал на вас и лорда Виктрэма? Они устроили бой, а затем Арчиваль сбежал, заклинанием ударил по слугам, которых повстречал на своем пути?

Пострадали люди?.. В моем животе словно ледяной еж завелся. А ведь им тогда тоже нужны целители, и больше, чем мне! Нога, будто предчувствуя, что лечение отодвигается, еще сильней запульсировала болью.

– Простите, я многого не знаю, о нападении на слуг узнала только что, от вас.

Морковка закусила губу, а затем, рвано выдохнув, задала новый вопрос, больше похожий на обвинение:

– Еще говорят, что Арчи напал на вас… после провокации.

Сколько же ушло времени на расспросы принца, раз придворные уже все знают? Минуту. О какой провокации идет речь? С ответом лучше поторопиться, пока влюбленная в Арчиваля девица, злясь, не зарядила мне боевым заклинанием в лоб.

– Я никого не провоцировала, но лорд Арчиваль на самом деле утратил самоконтроль.

Щека рыжей фрейлины нервно дернулась.

Что она хотела спросить еще, осталось тайной – в покои вошла принцесса Мадлен.

Удивительно, на этот раз боги были на моей стороне – и обозленная фрейлина ограничилась словами. Значит, не настолько потеряла голову от любви, чтобы решиться на дурные поступки из-за якобы несправедливо обиженного Арчиваля. И это замечательно! Любовь не оправдывает подлые поступки.

Принцесса лично обработала мою рану прохладным, с резким травяным запахом кремом. Когда опухоль стала так же быстро уменьшаться, как и появилась, в гостевые покои ворвался мужчина в светло-сером костюме.

– Ваше высочество, простите за задержку!

Больше не тратя времени, целитель занялся моей ногой.

Как и обещал принц, на лечение ушло от силы пятнадцать минут. Правда, для этого пришлось ждать чуть больше.

– Обильное питье и сон, больше госпоже теперь ничего не нужно, – вынес вердикт целитель.

Я хотела было запротестовать, что не хочу злоупотреблять гостеприимством императорской семьи, но встретилась взглядом с непреклонной и несговорчивой Мадлен.

– Виктрэма сейчас во дворце нет, он занимается поисками кузена, так что ты можешь подождать его возращения с пользой. Отдыхай, Виола, мы оставим тебя, но прежде я принесу удобные туфли – у нас одинаковый размер ноги.

Зачем это? Я смутилась.

– Ваше высочество, не стоит беспокоиться.

Мадлен улыбнулась и не стала меня слушать.

Вскоре я осталась в комнате одна. Устроившись удобнее среди мягких подушек, вспомнила о конверте Арчиваля. Когда я его бросала на постель, бумага разорвалась и внутри что-то серебристо блеснуло. Неужели я невольно попала пальцем в небо и Арчиваль вдобавок к гонорару хотел вручить какое-то украшение? Деньги возьму – я их честно заработала, остальное верну семье кромешника через принцессу.

Потянувшись за конвертом, нечаянно увеличила прореху в темно-зеленой оберточной бумаге. На шелковое покрывало выпал самописец в стальном корпусе.

Я сразу его узнала – и дыхание перехватило от ужаса.

– Нет, боги, нет…

На дорогом самописце выбита дарственная надпись: «Главному умнику семьи от любящих сестер».

Слова, брошенные кузеном в гневе, бились в голове.

Больше ни о чем Виктрэм не думал. Ни о том, где Арчи мог затаиться, ни о том, что он задумал и для чего.

Он не верил кузену. И боялся, что на этот раз тот не соврал.

Богиня, разве он мог сотворить то, в чем его обвинили? Раньше не сомневался бы в себе, но разгромленная спальня, лоскут одежды, странно ведущая себя девушка…

Он мог. Проклятие! Он мог…

Слова, злорадно сказанные кузеном, каленым железом жгли душу.

– Я всего лишь заблудился во тьме, запутался. Ты же, Рэм, надругался над своей женщиной, своим светом!