Глава 24. С тобой я буду самым правильным.

Тая

Отец Рамиля – настоящий самодур.

Как и мой отчим.

Может, все мужчины такие?

Едем вверх по серпантину. На большом джипе это кажется безопасным, несмотря на отсутствие крыши в задней части кузова, куда мы с Рамилем перебрались – со второго на третий ряд сидений.

Ветер взъерошивает нам волосы, и мы улыбаемся друг другу. Время от времени украдкой целуемся. Хотя это очень странно – целоваться в присутствии его родителей. Да и вообще, моё нахождение здесь – довольно странная для меня ситуация.

Дорога приводит нас к реке. Дальше только два пути: либо через неё, либо по узкой тропке вдоль неё. Туристический маршрут наверняка ведёт на другой берег, ведь профессиональные джипингисты знают, как это делать.

Отец Рамиля тормозит на секунду у самой кромки воды. Я вижу, как его жена взволнованно касается его плеча. А Рамиль глухо произносит:

– Пап…

Отец семейства невозмутимо жмёт на газ и въезжает в реку. А он ведь даже не знает, глубоко ли там.

Я же вижу, что уровень воды немного поднялся, а значит, в горах уже вовсю поливает дождь.

Рамиль качает головой, глядя на меня с извинением. Мол, вот такой у меня папа.

Глажу его по бицепсу, чмокаю в шею. На самом деле мне плевать на его отца. А Рамиля я ощущаю как надёжную стену, способную защитить меня от всего.

Перебираемся на другой берег, едем дальше. Въезжаем в заповедник. Направляемся, видимо, на смотровую площадку. А там и чайные плантации недалеко. Правда, на машине подъезд к ним недоступен. Дорога осыпалась пару лет назад, один джип слетел вниз. Теперь только пешком.

На смотровой площадке разбредаемся в разные стороны. Мы с Рамилем делаем селфи, остановившись в метре от края. Чета Валиевых устраивается на больших валунах у джипа. Ирина Альбертовна пьёт воду, её муж уткнулся в телефон. Он кажется хмурым и сердитым.

Зачем вообще нужна эта поездка, если он не получает от неё никакого удовольствия?

Внезапно Рамиль хватает меня за подбородок и разворачивает лицом к себе.

– Не обращай на них внимания. Мой отец бывает в хорошем расположении духа, но это редкость. Мы с матерью уже привыкли.

– И ты будешь таким же? – спрашиваю я шёпотом и тут же жалею о заданном вопросе.

Рамиль мрачнеет на глазах.

– Почему ты так думаешь?

– Я так не думаю. Просто пытаюсь тебя узнать.

Парень устремляет взгляд на холмы вдалеке, трёт ладонью щёку.

– Не хотела тебя обидеть, – шепчу я.

– Я не обижен. Просто задумался.

Селфи мы больше не делаем. Такое ощущение, что между нами с Рамилем пробежала чёрная кошка.

Не понимаю... Мой вопрос и сравнение с отцом так его задели?

– Поехали, поехали! – подзывает нас Ирина Альбертовна, и мы снова грузимся в джип.

Чем выше поднимаемся, тем стремительней меняется погода. Тёплый ветерок превращается в прохладный и колючий. Солнце прячется за тучами.

Перебираемся через хребет, а тут вообще всё по-другому. Темно, сыро, накрапывает дождь.

– Тормози, Наиль! – вдруг взвизгивает Ирина Альбертовна.

Джип встаёт как вкопанный. Впереди та самая обвалившаяся дорога.

– Там не проедем, пап, – говорит Рамиль.

– Вижу, – сухо роняет его отец и выходит из машины.

– А у нас дождевики есть, – весело говорит Ирина Альбертовна.

Но вся её веселость напускная. Женщина старается разбавить токсичность своего мужа.

Вообще-то, она молодец. Я бы так не смогла, давно бы уже высказала всё, что о нём думаю.

Выбираемся из джипа, надеваем дождевики. Проходим по узкой тропке вдоль обвалившейся дороги, двигаясь вслед за отцом Рамиля. Валиев-старший дождевиком пренебрёг. Уверено шагает вперёд мимо заброшенных садовых участков.

– Батюшки, вы посмотрите, сколько груш! – восхищается Ирина Альбертовна. – А это что там? Персики?

– Абрикосы, – отвечаю я.

– Тая… Мам! Хотите, я вам сейчас нарву? – срывается с места Рамиль и исчезает за деревьями.

Я за него немного волнуюсь. Тут могут быть змеи, невидимые обрывы… Да вообще всё, что угодно.

– Я ему помогу, – говорю Ирине Альбертовне и иду за Рамилем.

Тут уже даже садовых домиков не осталось, всё заросло плющом и травой. Зато плодовые деревья разрослись, и земля под ними усыпана и грушей, и яблоками, и абрикосами. Можно даже не рвать.

Но Рамиль всё равно ловко забирается на дерево. Подтянув ветку, рвёт крупные абрикосы, кидает мне. Ловлю их внизу и прячу в карманы дождевика.

С листьев на нас капают холодные дождевые капли. Кеды быстро промокают.

Рамиль осторожно спускается с целой веткой, усыпанной абрикосами. Мы можем уже идти отсюда, но парень меня не отпускает, прижав спиной к дереву. Гладит моё лицо горячими ладонями, прижимается губами к моим губам.

Кажется, чёрная кошка, пробежавшая между нами, развернулась и убежала прочь.

Всё хорошо, да?

– Рамиль, я не успеваю за твоим настроением, – шепчу между горячими поцелуями.

– Я просто думал, как правильно ответить.

– Ответь неправильно. Необязательно быть правильным.

– Ты права, – внезапно хмурится Рамиль. – Наши отношения будут самыми неправильными по меркам татарских семей. Но именно с тобой я буду самым правильным человеком. И таким, как отец, не буду. Тоже только с тобой.

Я не совсем понимаю… Но вижу, что Рамиль говорит от души. Поэтому решаю подумать обо всём этом позже.

Прильнув к его губам, не хочу отпускать. С капюшонов дождевиков капли падают на наши лица. Рамиль проводит языком по моей скуле, и я хихикаю. Потому что щекотно. И жарко. А внутри взрываются фейерверки от нашей близости.

– Рамиль! Тая! – зовёт нас его мама.

– Съем тебя, когда вернёмся в номер, – шепчет Рамиль напротив моих губ.

Все мои клеточки до единой оживают от его обещания.

Рамиль отстраняется, подхватывает ветку, берёт меня за руку, и мы выходим на тропу. Догоняем его родителей.

Впереди чайная плантация. Она заброшенная. И ничего интересного здесь, по сути, нет. Разве что масштабы поражают.

Довольная Ирина Альбертовна ест абрикосы. Валиев-старший хмуро осматривает чайные листья и что-то бубнит себе под нос. Вроде бы говорит, что всё разорили и забросили.

– И что, из этих листьев можно чай заваривать? – срывает какой-то сорняк Рамиль.

– Не из этих, – забираю у него неизвестное растение и выкидываю. – Вот эти.

Срываю верхние листики с нужного кустика.

– Рвать нужно именно верхние. Вот, понюхай, какой аромат, – подношу листик к его носу.

Мать Рамиля тоже с интересом срывает листочки.

– И правда, вкусно пахнет, – говорит она.

Валиев-старший молча наблюдает за нами. Его одежда совсем промокла.

А дождь между тем усиливается. Рядом сверкает молния. Ирина Альбертовна взвизгивает. Рамиль прижимает меня к себе.

– Похоже, пора валить, пап.

– Да. Поехали.

Его отец устремляется обратно к машине.

Что меня радует, так это его неожиданная забота о жене. Он прижимает её к своему боку и обнимает за плечи, защищая от дождя. Ирина Альбертовна обвивает его торс руками и прячет лицо на груди мужа. Рядом с ним она выглядит маленькой и очень женственной.

Мы с Рамилем, держась за руки, бежим за его родителями. Сорвав дождевики, забираемся в джип. Отец семейства поднимает тент над задними сиденьями, в салоне становится не так холодно и мокро.

Довольно быстро переваливаем обратно через хребет. Выезжаем из заповедной зоны и подбираемся к реке. А она бурлит, поднявшись почти на метр.

Джип тормозит у кромки воды…

Неужели отец Рамиля собирается по ней ехать?