Глава 28. Ушла - и правильно

Я вздрогнула, обернулась:

– Папа? Здравствуй… Как ты здесь оказался?

– Вчера отправили в столицу по работе, нужно было инструмент кое-какой привезти да сделать кое-что. Сегодня собирался к тебе заехать. А тут сватья Лена звонит в истерике, ругается. Вроде как, она чуть ли не помирает, а никто не может внука забрать… Я как раз неподалеку оказался, вот и прибыл. Думаю, заберу Андрюшку, а там уж и до тебя дозвонюсь. А ты сама здесь. Вот и хорошо.

Папа улыбнулся мне: высокий худощавый немолодой мужчина с морщинистым лбом, светлым лицом и теплым взглядом. Такой, каким я всегда его знала: коротко стриженый, в свитере и джинсовой куртке. Ярко-зеленые глаза – как у меня и Андрюши. Я поняла, что соскучилась. И убедилась, что мама не сообщила ему о том, что произошло.

Папа улыбнулся, обнял меня и заметил синяк на щеке. Коснулся шершавым пальцем. Нахмурился:

– А это что у тебя, Арина?

– Ничего. Ударилась, – быстро проговорила я. Некогда было начинать разъяснения.

– Ну я же вижу, что тебя ударили. Кто? Неужели Егор? Что у вас происходит вообще?

– Я тебе потом все объясню, – пробормотала я и невольно покосилась в сторону машины, где дожидался Кирилл.

– А там еще кто? – сдвинул брови отец.

– Папа, ну я же говорю, всё потом… Идем скорее за Андрюшей.

Но моего отца не пропустили на территорию пансионата – сказали, что не положено. А мне, Андрюшиной маме, разрешили войти, когда я предъявила паспорт. Пожилой охранник с всклокоченными седыми волосами долго куда-то звонил, что-то выяснял, спорил и наконец недовольно нажал на кнопку, чтобы я смогла пробраться через турникет, похожий на железного паука.

Я шагнула на зеленую ухоженную территорию, посмотрела на красивые клумбы, где доцветали алые и кремовые розы. Волнуясь, глотнула прохладный, сыроватый запах сентября. На асфальт падали желтые кленовые листья.

Меня волновала встреча со свекровью и я думала, как бы побыстрее сказать сочувственные слова, помочь ей добраться до медпункта или туда, куда она попросит, и моментально исчезнуть вместе с Андрюшей. Но, на мое счастье, уважаемая Елена Ивановна все-таки не дождалась меня – оставила внука в игровой комнате под присмотром молодой медсестры.

Юная девушка в голубом медицинском халатике объяснила:

– Как пришла машина, чтобы отвезти Елену Ивановну в клинику, так она сразу и уехала. Сказала, что Андрея мать заберет – ну, вы, значит. Вы же Малахова Арина Сергеевна, верно? А можно ваш паспорт? Вы не волнуйтесь, у Елены Ивановны нет перелома, скорее всего, растяжение или ушиб, просто она очень нервничает… Вернется – останется здесь, всё же на месяц оплачено.

Я кивнула и расцвела, потому что навстречу со всех ног бежал Андрюша – мой самый красивый, самый славный малыш. Я наклонилась, он с разбегу обнял меня крепко-крепко, поцеловал в щеку. Я тоже его обняла и осознала, какая же я все-таки счастливая. Какой у меня прекрасный сын!

– Мама, ты за мной? За мной приехала? Ура! – запрыгал Андрюша. – Здесь мне скучно! Детей нет! Игрушек нет! А бабушка говорила, что ты меня больше не любишь и не приедешь. Но я ей не поверил!

– Я очень тебя люблю, мой хороший. Как я могла не приехать?

Медсестра принесла одежду: курточку, шапочку, джинсы и желтый пушистый свитер, который я сама когда-то связала для сына. Я помогла Андрюше переодеться, хотя он убеждал, что взрослый и может сам быстро застегнуть куртку.

– Конечно, можешь, сынок, – волнуясь, проговорила я. – Но мы торопимся, поэтому давай я тебе помогу. Хорошо?

– А куда мы торопимся? – поинтересовался Андрюша, поправляя шарфик. И я не нашлась, что ему ответить. Больно кольнуло сердце.

Я поняла, что не знаю, куда мне поехать вместе с сыном. Если рассуждать логично, нужно засунуть гордость и обиды в дальний карман, взять мальчика и отправиться домой. Там все вещи, книжки и игрушки, там у моего малыша своя красивая и уютная комната, которую я обустраивала с такой любовью.

Но я прекрасно помнила красные от ярости глаза Егора, его бешеную агрессию – и боялась не только за себя, но и за ребенка.

– Пойдем, сынок, – пробормотала я и попрощалась с приветливой медсестрой, а Андрюша помахал ей ладошкой.

Мы вышли за ворота, и я обомлела, потому что мой папа и Кирилл стояли рядом и о чем-то мирно (кажется, мирно) беседовали. Увидев нас, они замолчали, папа улыбнулся и двинулся навстречу Андрюше.

– Андрюшка, как ты вырос! Совсем большой стал! – воскликнул он, обнимая внука.

Сын тоже его обнял, но как-то настороженно – оно и понятно, редко видел деда. Егор моих родителей не любил и, не скрываясь, презирал за то, что они простые, провинциальные, небогатые люди. Поэтому их общение с внуком не одобрял. Едва терпел, когда приходилось устраивать редкие родственные встречи.

– Ты, Андрюша, садись пока в мою машину, – сказал мой отец. – Поедем, покатаемся. Посмотри, там в мешочке яблоки есть вкусные… Да не переживай, мытые, мытые! – это он перехватил мой взгляд. – Андрюха, ты таких больших и красивых яблок, наверно, даже не пробовал. Ну-ка налетай!

Я удивленно посмотрела на отца, а когда Андрюша послушался, нырнул в автомобиль и захрустел там круглым красным яблоком, отец серьезно сказал:

– Дочка, нам надо поговорить.

– Папа, ну, о чем же?

– Ариша, я сказал Сергею Ивановичу, что ты ушла от Егора, – вздохнув, сказал Кирилл. Он стоял рядом – серьезный, сосредоточенный. – Извини, если влез не в свое дело.

Я в замешательстве растерла замерзшие вдруг ладони, а папа хладнокровно проговорил:

– Ушла – и правильно. Нечего с таким жить.

У меня потеплело на душе, я облегченно выдохнула. Не знала, как отец примет эту новость. Вдруг, как мама, рассердится, будет кричать, что нужно беречь семью? Что я гулящая и всё в этом роде? Но он на моей стороне – и это прекрасно!

– Мне этот твой столичный индюк никогда не нравился, – сказал папа. – Столько самомнения, будто он царь или президент! А тут – гляди-ка! Изменил, ударил, да еще и ребенка хотел отобрать. Зачем тебе такой муж? Знаешь, дочь, я твои дела лезть не хочу, и еще вчера сказал бы, чтобы ты подумала сто раз. Но если он тебя бьет – что тут думать? Ждать, пока совсем убьет, что ли? Нет уж.

Отец помедлил, посмотрел внимательно на Кирилла, на меня и серьезно произнес:

– А что там между вами двоими – я не знаю, но… Ты бы, Арина, всё-таки не спешила.

– Я не спешу, – тихо проговорила я и подумала, что отец прав. Мы с Кириллом слишком мало знаем друг друга, хотя он мне отчаянно нравится. Но не могу же я ехать с Андрюшей в его крошечную съемную студию в апарт-отеле?

– Мы поедем домой, я вас забираю, – твердо сказал отец. – У тебя есть дом, есть родители, никогда об этом не забывай.

– Но мама…

– Маму беру на себя, – отрезал отец. – Все ей объясню. Поживешь с Андрюшей с нами, работу найдешь, а там видно будет. Нечего этому Егору всю жизнь прислуживать. А если между вами что-то серьезное намечается… – отец глянул на Кирилла, который хотел было что-то сказать. – Дело ваше. Только не торопитесь. Такие дела с наскока не делаются.

– Ариша, мы можем вернуться ко мне! – воскликнул Кирилл. – Твой сын нам не помешает.

– Андрюше там будет плохо, а в нашем городке хорошо, – тихо проговорила я. – Там лес, речка, свежий воздух… Папа прав.

– Тогда сделаем так, – решительно сказал Кирилл. – Пока поезжай с отцом, а потом я сниму нормальную квартиру и заберу тебя с сыном.

– Да. Как раз у всех будет время обо всем подумать.

– А мне не о чем думать, – возразил Кирилл. – Для себя я всё уже решил.

– И все-таки спешить не надо! – наставительно сказал отец. – Ну, дочь, поехали.

– ...Куда это вы собрались? Никуда не поедете! – раздался позади громкий голос моего мужа Егора.

Мое сердце затрепетало.