Глава 7. В фартуке с зайцами
Я охнула, бессмысленно подергала ручку и даже толкнула дверь кулаком, будто от этого она сразу же распахнется. Мне захотелось заплакать. Наверное, только я могу попасть в такой переплет! Как же так? Стою в тапочках, в дурацком фартуке с зайцами в подъезде рядом с почти незнакомым мужчиной (при виде которого у меня почему-то бешено колотится сердце – а такое случилось впервые за много лет!) – и не могу попасть в собственную квартиру! А муж плещется в ванной. Если он идет туда, то надолго – я знаю, что Егор обожает поваляться в душистой пене, и чтобы музыка из колонки оглушительно гремела. Представляю его настроение, когда он выйдет наконец, а меня нет. Стол не прибран, в раковине гора грязной посуды… Да уж, много «хороших» слов он мне скажет!
– Что вы так расстроились? – удивился Кирилл. Он уже собрался спуститься по лестнице, но увидел, что я осталась в подъезде, и вернулся. – Дверь захлопнулась? Так давайте позвоним, и Егор откроет. Он дома?
– Он дома. Но он в ванной, не услышит звонка… – пробормотала я, чувствуя себя глупой курицей, и зачем-то начала путанно объяснять. – Понимаете, Егор говорил, что замок стоит поменять… ну, как раз, чтобы не было таких ситуаций. Но мы не успели. И вот… Не знаю, что и делать. Я даже телефон с собой не взяла.
– И мой, как назло, разряжен, – вздохнул Кирилл.
– Это, наверно, к лучшему, – проговорила я. – Представляю, что сказал бы мой муж, если бы вы позвонили ему и сообщили, что я стою с вами под дверью.
– А что бы он сказал? – удивился Кирилл. – Стоим и стоим, что в этом такого? Случилась маленькая житейская неприятность – вот и всё.
– Не знаю. Но он очень ревнивый, – неохотно призналась я.
Кирилл промолчал, и мне показалось, что он уже пожалел, что вовремя не сбежал по лестнице, чтобы не разбираться с моей дурацкой проблемой.
– Вы же, наверное, спешите, – неловко сказала я. – Идите, я как-нибудь справлюсь с этим.
– Ну уж нет, – улыбнулся Кирилл. – Что это вы будете одна здесь стоять? Вместе веселее, правда?
Я несмело улыбнулась.
– Давайте сделаем так, – предложил Кирилл. – Мы не будем торчать в душном подъезде. Посидим во дворе в моей машине. И будем смотреть на окна. Когда одно из них загорится, значит, Егор закончил свои водные процедуры. Вы постучитесь – и войдете.
– И что я ему скажу? – пробормотала я. – Что пошла гулять? В тапочках?
– Да не переживайте! Это всего лишь обычная ситуация, в которой никто не виноват. Зачем же вам оправдываться? Здесь очень душно, Арина! Пойдемте на улицу.
Я с тоской посмотрела на голубые подъездные стены. И правда – душно, пахнет свежей краской, так, что голова кружится. Вариантов нет – лучше уж переждать во дворе. Все равно скандала не избежать.
Вздохнув, я сняла фартук с розовыми зайцами, повесила его на дверную ручку. Тапочки похожи на мягкие мокасины. Сойдет.
– Ну, ладно.
Мы вышли на улицу, и сладкая августовская прохлада окутала меня с ног до головы. На миг я забыла о том, что дома вечером будет скандал. Сумерки позднего лета пахли теплыми травами. Безмятежно покачивались на клумбе крупные бархатцы и разноцветные циннии, в темно-синем небе поблескивал серебряный остроконечный месяц.
– Как хорошо! – проговорила я, подняв лицо к небу.
– Да, прекрасный вечер, – поддержал меня Кирилл. Мне показалось, что он хотел взять меня за руку. …Но, конечно, только показалось.
– А может быть, сходим в кафе, выпьем кофе, перекусим? – вдруг предложил он.
– Вы хотите есть? – обернулась я.
– Я – нисколько. Вы так прекрасно готовите, что остаться голодным было просто невозможно, – улыбнулся Кирилл. – Но мне показалось, что вы только накрывали на стол и убирали посуду, а сами ни на минутку даже не присели.
Только сейчас я поняла, что все так и произошло. Это были гости Егора – не мои, и Егор сразу дал понять, что сидеть с ними за одним столом мне необязательно. «Ты не отсвечивай, – предупредил меня Егор до праздника. – Накрыла – и уходи. Если позовут – посиди немного и снова уходи. Тебе ведь с моими коллегами и самой неинтересно». И сейчас я действительно почувствовала, что очень хочу есть. И с удовольствием съела бы хоть что: хоть суп, хоть печеньку, хоть огурец с грядки.
Но пойти в кафе? С Кириллом, которого я сегодня увидела впервые в жизни? Пока муж принимает ванну? Да еще и в розовых тапочках. Нет, это чересчур!
Я помотала головой, соврала:
– Нет, я не голодная. Все в порядке.
– Точно? – наклонил голову Кирилл. Блеснули в лиловой темноте его яркие голубые глаза. – Ну, тогда я просто принесу нам кофе. Я заметил киоск за углом.
Я не успела сказать: «Ничего не нужно», Кирилл уже скрылся за поворотом, а через минуту появился снова с двумя стаканчиками капучино и теплым маковым бубликом – для меня.
– Вот, перекусите, – сказал он, передавая стаканчик. Нормальный кофе, я свой уже попробовал.
Кофе был и вправду хорошим, ароматным, а бублик – свежим и аппетитным. Я съела его с удовольствием (правда, нервно поглядывала на свои темные окна), посмотрела вопросительно на Кирилла:
– Сколько я вам должна? Я потом переведу на карту.
Кирилл рассмеялся:
– Миллион вы мне должны! Да ладно, Арина. Забудьте.
И вдруг я поняла, что обо мне уже давно никто не заботился. Это я забочусь обо всех: о муже, о сыне, даже о свекрови. Она, конечно, меня не любит, но, когда ее надо куда-нибудь отвезти (а я давно отлично вожу машину) или что-то для нее сделать, сразу звонит мне, а не Егору. Мои родители живут далеко, да и они никогда ко мне особенных чувств не проявляли – всегда относились прохладно, больше любили Мишеньку – позднего долгожданного сыночка. Они были рады, что так рано удалось выдать меня замуж.
От этой мысли вдруг набежали слезы. Я почувствовала, как это печально, когда во всем мире о тебе позаботился единственный, почти незнакомый человек. А того, кто должен быть твоей надеждой и опорой, того, кто обязан быть и в горе, и в радости, ты до дрожи боишься. Потому что он ни во что тебя не ставит и считает бесплатным приложением к бытовой технике. По важности – где-то между телевизором и роботом-пылесосом.
Я снова с тоской посмотрела на темные окна квартиры. Холодало. В легком платье стало зябко, и я повела плечами, крепче сжала горячий стаканчик с кофе, который согревал и ладони, и сердце.
– Вы замерзли, – заметил Кирилл. – Пойдемте в мою машину, там тепло. Нет, вы не подумайте чего-то, – это он перехватил мой взгляд. – Там правда тепло и можно включить музыку.
– Нет, – помотала я головой. – Не надо в машину, и здесь хорошо. Кирилл… – вдруг решилась спросить я. – А вот если бы ваша жена оказалась в такой ситуации, как бы вы себя повели? Вот если бы вы были в ванной, а ваша жена в это время, поздним вечером, сидела на скамейке, пила кофе и разговаривала с малознакомым мужчиной?
– Я бы только посмеялся, ну и посочувствовал бы, – улыбнулся Кирилл. – Она же не нарочно все это устроила. Но, знаете, ведь я был мужем Насти! Надо знать Настю. Уж поверьте, с ней случались приключения намного веселее.
– Какие?
Кирилл допил кофе, выкинул стаканчик в урну, вздохнул:
– Да разные. Ладно, не будем про Настю. Было и прошло.
Мне стало неловко – будто я собралась посплетничать о чужой личной жизни. Но в то же время мне понравилось, что Кирилл не говорит ничего плохого о своей бывшей жене, ведет себя достойно.
– Мы поженились по молодости, потом поняли, что совсем разные люди, и развелись без проблем, – объяснил вдруг Кирилл. – Детей у нас нет. Квартира, в которой мы жили, осталась Насте. Я пока живу на съемной, но в ближайшее время собираюсь что-нибудь купить и себе, поэтому много работаю. Мне бы очень хотелось, чтобы в моей новой квартире… – он сделал паузу и продолжил. – Нет, лучше не в квартире, а в доме. Чтобы там была настоящая семья: с детьми, уютом, дружными праздниками. Чтобы был кот, а может, и собака. И чтобы все любили друг друга. Но такой уют может создать только особенная женщина. Такая например, как вы, Арина, – неожиданно завершил он, и я вздрогнула.
***