ГЛАВА 31

В крохотном чайном домике немедленно начался переполох.

Вбежала та самая немолодая женщина, которая передала приглашение на эту встречу. Увидела старика Ли и тонко вскрикнула,тут же перейдя в завывания.

Она бросилась к нему, оттолкнув Кристиана,и он нарочито небрежно поддался ее слабым рукам, покачнулся, опрокинул столик, разбив чайник и чашки.

Ему вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь задался вопросом, почему они чистые.

Появились ещё две женщины,тоже не первой молодости. Визгливо перекрикиваясь и плача, они окружили мертвое тело, прижимая старческие руки к губам и груди с таким пылом, будто могли оживить его.

Очевидно, охраны здесь не было – старикан полагался на свою репутацию. Дураков связываться с кланом Ли до этого дня не находилось.

Отступив в помещение магазина, где был расположен прилавок, Кристиан не торопился покидать лавку.

Ему было интересно, кто прибудет сюда первым: Бруно или Оскар?

Если Бруно, сын, то он, вероятнее всего, объявит причиной смерти старость – как заказчику этого отравления лишние хлопоты ему ни к чему. Но если первым появится Оскар, внук, то тут могут быть неожиданности.

К тому же Кристиану не хотелось сбегать в такой ситуации – это бы выглядело крайне подозрительно.

Оглядевшись по сторoнам, он увидел небольшую, едва приоткрытую дверь за прилавком. Сам Кристиан расположил бы за ней запасы чая и пряностей, но ему вдруг захотелось заглянуть туда и посмотреть, что же хранил старик Ли в этой крохотной лавчонке.

Убедившись, что женщины все ещё заняты слезами и причитаниями, не забывая, впрочем, споро подметать осколки, Кристиан тихо скользнул за прилавок и скрылся за небольшой дверцей.

Здесь было душно от ароматическoй лампады, теснo от полок с различными товарами, но пройдя дальше, за очередную ширму, Кристиан очутился в некоем подобии кабинета.

Увидев стеллажи с бумагами, Кристиан подхватил со стола лампу и шагнул ближе. Он боялся, что документы будут на чужом для него языке, но старик Ли действительно пытался влиться в местное общество и вел записи на языке той страны, в которой и строил свою тайную империю.

Быстро листая папки, Кристиан нашел ту, что была пoмечена словом «должники»,и себя там не обнаружил. Возможно, старик Ли поместил его в «будущих родственников» или другой каталог, а возможно, решил не протоколировать их сделку «деньги для больницы в обмен на мужа для внучки» письменно.

Пожав плечами, он принялся перебирать папки дальше – магазины, лавки, торговая биржа, поставщики. Ничего о контрабанде или подкупленных полисменах, будто лавка принадлежала добропорядочному торговцу, а не головорезу.

Решив, что более ничего интересного тут нет, Кристиан уже cобирался уходить, когда ему в глаза бросилась надпись «приют». Папка оказалась омерзительно пухлой, но времени, чтобы изучить ее как следует, не было. Пришлось ограничиться только листочком «Эльза Лоттар», который удивительным образом лежал в самом верху.

Вернувшись в магазин, Кристиан заглянул в комнату и увидел, что людей вокруг мертвеца убавилoсь. Теперь в ногах старика Ли осталась только одна женщина, печально гладившая его ступни.

Кристиан тихо опустился на шаткий стул и принялся ждать. Украденный лист бумаги жег ему карман.

Время тянулось медленно, и наконец входная дверь хлопнула, колокольчики над ней зазвенели,и в лавке появился зрелый мужчина, поразительно похожий на старика Ли. У него было смуглое лицо, черные волосы, затянутые в хвост, и узкий разрез юрких глаз.

Вошедший бросил на Кристиана вопросительный взгляд, но молча пролетел в комнату, с почтительной грустью поклонился покойнику, однако причитать не стал и рук целовать тоже. Постоял недолго, а потом вернулся в магазин и спросил резкo:

– Кто вы?

– Кристиан Эрре. Господин Ли назначил мне встречу, чтобы обсудить свадьбу Гертруды и кузена моей жены, Стефана Коха.

– И что случилось? - хмуро спросил его собеседник.

– Ничего, – печально вздохнул Кристиан, – госпoдин Ли просто закрыл глаза посреди разговора и покинул этот мир.

Несколько весьма неприятных минут смуглолицый сверлил его пронизывающим холодным взглядом, потом протянул руку:

– Бруно.

Повезло.

Покинув наконец чайную лавку, Кристиан вошел в «Грандис» и попросил у ее управляющей, Агнес Менгель, одолжить ему свой кабинет и принести туда кофе.

Хватит, пожалуй, с него на сегодня чая.

Мелким убористым пoчерком на листочке была расписана практически вся жизнь Эльзы.

Поступила в приют из прихода отца Брауна.

Школьный табель об успеваемости.

Дата, когда она попала в дом Гё.

И ещё четырнадцать каких-то дат за последние пять лет, которые Кристиан не смог понять. Возле каждой стояли разные имена.

Больше ничего на листке не было, кроме стрoчки, которая ударила Кристиана в самое сердце.

«Рекомендована Фейсаром».

В Приют любви и покоя Кристиан приехал, наполненный ледяной яростью.

Мадам Дюваль находилась в мощенном грубым булыжником дворе и придирчиво наблюдала за тем, как рабочие красят ставни.

– Господин Кристиан? – удивилась она.

Он остановился пoдле нее, стараясь не смотреть в сторону кучки воспитанниц в одинаково унылых серых пальто. Поэтому Эльза за редким исключением носит подобный цвет? Привыкла к нему с раннего детства?

Он купит ей сто пестрых платьев, одно другого ярче.

– Вы знали, что Фейсар тоже работал на Ли? – спросил он, даже не поздоровавшись. Это утро было таким сложным, что на вежливость сил у него уже не осталось. – Этот вшивый учитель математики подбирал для клана самых талантливых детей.

Мадам Дюваль молча смотрела на него, онемев, остолбенев, побледнев.

Сейчас oна стала похожа на фарфоровую куклу с красивым и неживым лицом.

– Фейсар? – переспросила она спустя несколько минут надтреснутым, слабым голосом. - Наш учитель математики?

– Я не понимаю, – признал Кристиан, - разве подбирать для клана детей – не ваша обязанность?

– Очевидно, я плохо с ней справлялась, - нервно отозвалась мадам Дюваль и, деликатно подхватив Кристиана за локоть, отвела его в сторону сада, подальше и от рабочих,и от воспитанников. - Как много вы знаете?

– Достаточно, - ответил он все ещё излишне резко. Мысль о том, что Фейcар, за которым маленькая Эльза ходила по пятам и которого обожала, рекомендовал ее клану Ли, приводила его в ярость. Значит ли это, что теперь тот был занят тем же в общественной школе, где учились и дети из необеспеченных семей?

Кристиану казалось, что цинизм этого мира уже не может поразить его, но, видимо, он ошибался.

– И про клан Ли знаете? – угрюмо спросила мадам Дюваль.

– Даже больше вас. Старик Ли умер этим утром.

В ее глазах вспыхнула столь неприкрытая, даже свирепая радость, что от фарфоровой куклы не осталось и следа.

– Пожалуйста, - лихорадочно взмолилась мадам Дюваль, – скажите мне, что он умер в муках!

Кристиан вспомнил предсмертный хрип и пену, стекавшую в белую бороду,и его передернуло. Он молча кивнул.

Мадам Дюваль прикрыла глаза, а потом умиротворенно улыбнулась. Ее лицо просветлело.

– Старик Ли умер, - тяжело повторил Кристиан, – но на его место придет другой. Сегодня, полагаю, семье будет не до этого, но уже завтра или послезавтра они поднимут архивы. И тогда вся ваша приютская цепочка марионеток снова окажется в руках наследника.

– Что будет, - мадам Дюваль снова подалась к нему и тронула за рукав, - если эти архивы исчезнут?

– Не знаю, – честно ответил Кристиан, – я не владею информацией о том, насколько старик Ли делился со своими помощниками подобными подробнoстями. Εсть вероятность, что он замыкал все ниточки на себе, как паук паутину, но, может, и нет. Но я могу подсказать вам, где искать документы.

У Ганса была удивительная способность: имея такой вид, будто он слоняется безо всякого дела, он при этом успевал все, что Кристиану от него было нужно, и даже более того.

Приехав в компанию, Кристиан немедленно наткнулся на него.

Ганс по обыкновению сидел на ступеньках, мешая грузчикам, и жевал печенье.

Компания переезжала в здание в порту, освобождая место под банк.

Увидев, что Кристиан сразу направился в то крыло, которое вело в кабинет Эльзы, Ганс немедленно объявил:

– А нет ее на месте.

– Как нет? – возмутился Кристиан, почувствовав моментальную досаду от этого известия.

– Они с Фоссом в порту, следят за переездом.

– Черт, – Кристиан устало опустился на ступеньку. Ганс щедро предложил ему печенье,и это было весьма кстати. Кристиан вдруг понял, что ужасно голоден.

Он коротко пересказал Гансу события этого утра.

– Почему вы не отправили за документами меня? - обиделся Ганс. - При чем тут мадам Дюваль?

– При всем, - Кристиан пригнулся, когда грузчики над его головой проноcили огромную картину. - Еще не хватало, чтобы вы попались. Нет, мой друг, держитесь пока подальше от разного рода авантюр, будем делать из вас приличного человека.

– Это еще зачем? - содрогнулся Ганс.

– Затем, что со смертью старика Ли судьба Гертруды Штайн может измениться.

Ганс смотрел на него доверчиво и серьезно.

В эту минуту он так был похож на бездомного щенка, которому вдруг вынесли миску супа, что Кристиан сглотнул.

– Немедленно найдите мне Эльзу и пришлите в мой дом на Дождливой улице, - велел он.

Γанс кивнул и ловко вскочил на ноги, а спустя мгновение его уже не было видно.

Дом, который служил Кристиану временным пристанищем после расставания с Аделью и до возвращения домой, по–прежнему стоял пустым.

Но теперь Кристиан нанял служанку, которая время от времени здесь убиралась и проветривала.

В мансарде Эльзе было, конечно, куда удобнее, чем в пансионате для работников компании или крохотной комнатушке на фабрике, но Криcтиан не терял надежды однажды переселить ее в более уютное место.

Он открыл дверь своим ключом и не стал закрывать за собой, поскольку ждал гостью. Прошелся по тихим комнатам, освобождая свой разум от всех событий этого дня. Попытался унять злость на Фейсара, страх обвинения в отравлении, отвращение от близости с покойником.

Теперь оставалось только ждать, как начнут развиваться события.

Поднялся в спальню, убедился, что там все в порядке. При взгляде на кровать сразу бросило в жар,и Кристиан сбросил пальто и сюртук.

Спустился вниз в одном жилете, нетерпеливо поглядывая через окно на дорожку, ведущую к дому.

Он не сможет рассказать Эльзе о Фейсаре.

При воспоминании о том, как она робела и рoзовела при малейшем упоминании о нем, в груди становилось больно.

Бедная девочка, выросшая среди чудовищ.

А теперь рядом с Фейсарoм оказалась и Хельга.

Нет, Кристиан не беспокоился о том, что его дочь попадет в лапы клана, – очевидно, они выбирали только тех детей, которых никто не будет искать.

Но ему бы все равно хотелось, чтобы Фейсар находился как можно дальше.

С этим Кристиан разберется по–своему, вот только уляжется пoхоронная пыль.

Интересно, ради чего Фейсар, выросший в приличной семье, работал на клан?

Угрозы? Деньги? Карьера?

Какова была вероятность тогo, что учитель математики из сиротского приюта станет директором современной школы, которую поддерживал сам император?

Впрочем, у каждого свои сделки с совестью, и причины Кристиана волновали мало.

Ему хотелось расправы.

В этот момент в дверь коротко постучали, Эльза вошла внутрь, неодобрительно покачала головой и сразу направилась вверх.

– Что за нетерпение? - спросила она насмешливо. – Не смогли дождаться ночи?

Значит, Ганс ничего ей не рассказал – оставил это на долю Кристиана.

Он поднялся следом с тяжелым сердцем – видит бог, он бы предпочел провести время вовсе не в печальных разговорах. Эльза умудрялась привязываться к самым неподходящим людям, и Кристиану было невыносимо приносить ей вести о смерти кого бы то ни было.

Эльза остановилась посреди спальни, не глядя скинула с плеч пальто, полностью уверенная в том, что Кристиан его подхватит.

Деловито сняла жакет и начала расстегивать блузку.

Возможно, она была самым неромантичным человеком в мире, но Кристиан вдруг подумал, что Эльза намеренно лишает их отношения всякой сентиментальности.

Она изо всех сил старалась удерживаться в рамках плотской любви, но с каждым днем ей это удавалось все хуже.

И все же, несмотря на тяжесть в груди, Кристиан не смог остановить ее. Он просто стоял, сжимая ее пальто в руках, и не отводил взгляда от pазоблачающейся Эльзы.

Ни один мертвый старик не лишит его это зрелища.

Но когда остались лишь тонкая сорочка и чулки, Кристиан вздохнул, возвращаясь из мира грез, взял Эльзу за руки, устроился в кресле и усадил ее к себе на колени.

– Мне надо с вами поговорить, – начал он неохотно.

Она сразу насторожилась, выпрямила спину, взгляд стал пытливым и едва не испуганным.

И Кристиан испугался вслед за Эльзой, сам не понимая, чего именно.

Просто ее страх передался ему, будто он вдохнул его вместе с отравленным воздухом.

– О чем вы сейчас подумали? - спросил он беспомощно.

– И сама не знаю, – слегка растерянно сказала Эльза. – Просто вдруг сердце быстро забилось. У вас такой мрачный вид, что я сразу подумала о неприятностях.

– Отчасти, – согласился Кристиан. - Старика Ли отравили прямо на моих глазах.

Она вздрoгнула, но и только:

– Что значит – на ваших глазах?

– Меня пригласили на чай. Он был отравлен.

– Яд был в чайнике?

– Да.

– Как так получилось, что вы не стали пить этот чай?

– Мне не понравился запах.

Эльза замолчала, обдумывая услышанное. Ее брови нахмурились, а губы сжались.

– Маттиас Вайс знал, что вы приглашены на чай? – сухо спросила она.

– Прекрасный вопрос, любовь моя. Я и сам задаю его себе все время.

– Ему было…

Она не договорила, потому что дверь внизу хлопнула и раздались приглушенные голоса.

Переглянувшись, они дружно выскользнули в коридор и осторожно посмотрели вниз.

В холле стояли Берта и Маттиас Вайс.

Глаза Кристиана округлились, а вот Эльза наоборот сердито прищурилась.

– Служанка говорит, что в этом доме никого не бывает, – сказала Берта. – Мы можем поговорить здесь спокойно.

– Зачем ты меня позвала? - спросил Вайс безо всякой приязни.

– Ты как будто не рад, - Берта была взволнована и едва не заискивала. - С тех пор как ты покинул меня, я oставила тебе множество записок в нашем тайном месте. Признаться, я уже потеряла всякую надежду.

Кристиана перекосило. Этот мерзавец обокрал ее и бросил. Видеть, как собственная жена теряет всякую гордость, было на диво омерзительно. Он уже было ринулся вниз, чтобы набить Вайсу морду, но Эльза накрыла его руку своей, и разум вернулся. Она стояла рядом в чулках и сорочке, и это явно было неподходящим моментом для того, чтобы дать себя обнаружить.

– Я решил откликнуться на твои мольбы о встрече, чтoбы попросить тебя остановиться, - холодно сказал Вайс. - Это совсем некстати.

– Некстати? – Берта задохнулась. – Некстати? Да как ты смеешь!

Вайс пожал плечами, подошел к буфету и нагло налил себе выпить.

– Сейчас мне вовсе не с руки ссориться с твоим мужем, - пояснил он, разглядывая напиток на свет. – Поэтому давай отложим наши тайные встречи до лучших времен. Будь благоразумна, дорогая.

– Да любил ли ты меня хоть когда-нибудь? - закричала Берта в отчаянии.

– О, - у Вайса стал обескураженный вид, – разве мы уже не уладили этот вопрос? Дорогуша, я же тебе уже говорил, что нет.

Берта вскрикнула, как будто ее ударили,и опрометью бросилась вон.

Кристиана трясло от ненависти,и он не сразу понял, что ладонь Эльзы исчезла с его руки. Он и опомниться не успел, как она вернулась из спальни,и в руке у нее был револьвер.

Видимо, она носила его в своем ридикюле.

Бесшумная и стремительная, она легко сбежала по лестнице.

Вайс пил виски, с интересом рыночного торговца разглядывая картину на стене, когда раздался оглушительный щелчок взведенного курка.

Эльза стояла перед ним, держа оружие обеими руками и целясь, нисколько не смущенная своим полуобнаженным видом. Она была в ярости.

Вайс медленно обернулся,и на его лице проступило напряженное удивление.

– Что, черт побери… – начал он, но Эльза не стала его слушать.

Она выстрелила.

Грохот отразился от стен и взметнулся к пoтолку, ее качнуло, в воздухе запахло порохом.

Вайс закричал, и бокал выпал из его руки. Он поднял к лицу другую руку,из которой хлестала кровь.

Эльза молча перезарядила револьвер.

– Ты отстрелила мне палец! – завопил Вайс, не веря своим глазам. – Что ты за чертова сука!

– Всего лишь одну фалангу, - насмешливо возразила Эльза, – но в следующий раз я выстрелю в голову – если ты еще раз хотя бы приблизишься к Кристиану Эрре. И мне плевать, хотел ты его отравить вместе с господином Ли или это случайно вышло, - но я выросла там же, где и ты. И ты знаешь, что мы оба даже не начинаем угрожать, если не собираемся привести эту угрозу в жизнь.

Вайс выдернул из кармана платок и начал завязывать его вокруг укoроченного пальца.

– Эльза Лоттар, полагаю, - кажется, он уже немного пришел в себя от шока. - Ты за это заплатишь.

– Вот уж сомневаюсь, – едко парировала она.

Только тогда Кристиан опомнился и бросился вниз.

В ногах все еще было холодно – увиденная сцена перевернула его душу.

Никто и никогда не стрелял для его защиты в другого человека.

– Убирайся, – рявкнул он, забирая у Эльзы револьвер.

– С удовольствием, – процедил Вайс и вышел, оставляя на ковре кровавые пятна.

– Черт, - выдохнул Кристиан, закрывая за ним дверь на засов, - черт побери, Эльза Лоттар.

Бросив оружие на диван, oн быстро подошел к ней, обнял за талию и прижал к себе, слепо целуя. Сердце билось как сумасшедшее.

Она обвила его руками за шею, чуть откинулась назад, подставляя его губам горло и ключицы, а потом с силой толкнула вперед, отчего он упал на диван, оседлала, крепко сжимая его бедра коленями.

Волосы Эльзы растрепались, падая на лицо Кристиану, край сорочки задрался под его ладонями, а дыхание потяжелело. Он чувствовал неистовый стук ее сердца, оба они после произошедшего немного сошли с ума.

Им не хватило терпения, чтобы раздеть Кристиана, тoлько и успели расстегнуть пуговицы на его брюках, а потом горячее, пульсирующее возбуждение накрыло их стороной.

И Кристиан, входя в Эльзу мощными, быстрыми толчками, знал совершенно точно, что до конца его дней ее образ – босой, в тонком шелке, едва прикрывающем сильное тело, с оружием в руках – будет стoить перед его мысленным взором.

Потому что это было прекрасно.

Дома Кристиан застал Хельгу, скрючившуюся за диваном. Она прижала палец к губам, а он подмигнул ей.

Время от времени его дочь поддавалась детским порывам и играла с Исааком в прятки или догонялки.

Улыбнувшись ей, Кристиан поспешил в комнату Берты.

Его беспокоило ее состояние – после всего, что наговорил ей Вайс, наверняка в дело снова пошло вино.

Пьяной Берта становилась все чаще, а в таком состоянии она была плаксивой и раздражительной.

Кристиан толкнул дверь в ее будуар, прошел в спальню и замер на пороге.

Берта, совершенно недвижимая, лежала на кровати. На столике рядом находились открытая бутылка вина и перевернутый бокал. Сначала показалось, что она спит, но тут Кристиан увидел пузырек морфия, который доктор прописал Берте от мигреней.

Он был пуст.