Глава 6

Медленно поднимаю глаза. Передо мной Осман в одних боксерах.

– Посмотри на меня внимательно, снизу-вверх, – приказывает, и я подчинюсь.

Смотрю: сильные ноги, широкие бёдра; заостряю внимание на уровне трусов и понимаю, что под ними Осман такой же большой, как и везде.

Нервно сглатываю, потому что в этот момент в голове молниеносно проносится парочка пошлых фантазий, очень пошлых, настолько пошлых, что у Османа челюсть бы отвалилась, если бы он узнал.

Дальше косые мышцы на животе, шикарный пресс, к которому хочется прикоснуться, широкая грудь. Сталкиваюсь с ним взглядом.

– Если вдруг в нашу комнату войдёт дед, например, а я буду ходить вот так, не хочу, чтобы ты шарахалась при взгляде на меня. Мы же вроде с тобой больше двух месяцев встречаемся, было бы странно, если бы ты не видела меня в трусах, или совсем без них.

– Я поняла, – отвечаю спокойно, но взгляд не могу оторвать.

Пялюсь на него, словно на большой и сладкий чупа-чупс, кажется, даже облизываюсь. Нам с Османом не по пятнадцать лет, и оценивание физических качеств друг друга норма.

И он прав: если бы дед сейчас нас увидел, точно бы понял, что я, как минимум, его внука в трусах не видела, не то что голым.

Снимаю линзы, предварительно поставив на тумбочку возле кровати контейнер, а Осман гасит свет.

Тело устало, но заснуть я не могу. Думаю о маме…

Я уехала почти двое суток назад, но она ни разу не позвонила и не написала сообщение. Сегодня утром, когда мы были на заправке, набрала её, но телефон был выключен. Я ведь на машине уехала, могло случится всё что угодно.

Но она не поинтересовалась, значит ли это, что ей всё равно? Георгий важнее меня? Они настолько радуются, что я наконец-то свалила?

– Варя?

– Да.

– Я всё спросить хотел. Мы уехали больше суток назад, но я не слышал, чтобы за это время тебе хоть раз позвонила мама. Почему?

– Потому что ей всё равно, – отвечаю спокойно, и сама удивлена своему безразличному тону.

– Как такое возможно? Я понимаю, тебе не пятнадцать лет, но она же мама, она должна волноваться.

– В моей семье всё… непросто. Если так можно выразиться.

– Расскажешь?

– Зачем тебе это, Осман? Мы вместе на пару дней, а дальше у каждого своя дорога. – Я понимаю, что сейчас мы играем пару, но делиться своими проблемами с незнакомым мужчиной не очень хочется.

– Сейчас ты в моей семье и, думаю, на ужине многое видела. Ты умная, смотришь и замечаешь. Уверен, сегодня за несколько часов поняла всё, что происходит между родными здесь, кто кому приходится и как к кому относится. Один лишь жест, когда ты сжала мою ладонь в момент злости на Рустама, говорит о том, что ты многое чувствуешь и теперь знаешь, как меня успокоить. Я бы тоже мог сказать, что мы вместе на пару дней, но так не получится. Хочу знать не из праздного любопытства, поверь. Хочу понять, какая ты и как такой стала. Расскажи.

– Эм… – Я мнусь, не зная с чего начать. – Моей маме сорок семь лет, но она довольно красивая женщина, высокая эффектная брюнетка. Да, у нас ничего общего во внешности, я похожа на папину сестру. Последние десять лет она отчаянно устраивает свою личную жизнь. Всё всегда происходит по одному сценарию: появляется мужчина, начинаются отношения – кафе, театр, цветы, а потом он сразу переезжает к нам с мамой в квартиру. Именно к нам, хотя у каждого из них есть своё жильё. Они живут уже вместе, но романтика продолжается, и в этот момент я начинаю мешать. Не знаю чему: ходить по квартире в нижнем белье или без, издавать громкие звуки или говорить не стесняясь. За эти годы я так и не поняла. В этот момент мама начинает намекать, что я здесь лишняя, что мешаю своим присутствием, так продолжается пару месяцев, а потом она просто говорит мне уйти. Это я в первый раз не поняла, а теперь всегда знаю точно. Я снимаю маленькую квартирку на окраине города и живу там до тех пор, пока мамин очередной мужчина не уходит, собрав чемоданчик и свалив в туман. Тогда мама звонит, я приезжаю, и она рыдает у меня на плече всю ночь, клянётся, что этот точно был последний. Но проходит год-полтора, и всё повторяется.

– А сейчас?

– Неделю назад к нам переехал Георгий, он же Гоша, и я снова в положении «мешаю». И если раньше я начинала мешать через месяц-два, то сейчас меня попросили съехать уже через неделю.

– Ты поэтому согласилась со мной поехать? – уточняет Осман.

– Отчасти да, – признаюсь ему, а самой противно до чёртиков, что я бегу из собственного дома с незнакомым мужчиной на край страны.

– И из-за моря, да?

– Именно из-за него.

Мы оба молчим, но теперь мне легче. Словно я еду с незнакомцем в поезде, и он выйдет на следующей станции, а я с облегчённой душой поеду дальше.

– Осман, скажи мне как мужчина: почему все мужья матери, имея своё жильё, переезжают к нам, не приглашая её к себе? – Я знаю ответ, но хочу, чтобы он его подтвердил.

– Тебе правду?

– Если можно.

– Она для них транзит, вариант перекантоваться, пересидеть, иметь время найти что-то лучше, или просто им со временем надоедает семейная жизнь. Проще так: пришёл, пожил, собрал вещи и ушёл. А женщину из своей квартиры не так просто вытолкать, ещё постараться надо. Они просто не желают создавать себе проблемы.

– Я так и думала, просто ты подтвердил мои мысли.

– А если разделить квартиру, разменять? – предлагает вариант о котором я уже неоднократно думала.

– Это моя квартира. Она принадлежала отцу ещё до брака с мамой, и уходя, он отписал её мне по дарственной.

– Стоп, – останавливает Осман. – Квартира твоя, но тебя из неё постоянно просят уйти. Я правильно понял?

– Да. – Абсурд, но всё именно так, как он говорит.

– А почему ты не попросишь уйти маму? К мужчине, с которым у неё отношения.

– Осман, она моя мама, как бы она ко мне ни относилась. Мне совесть не позволяет так сказать… Да и пробовала я – бессмысленно. – А вот ей как раз её совесть и не такое позволяет, и всё равно, что я чувствую.

– Варя, тебе двадцать семь, ты красивая, очень – это правда, ты давно могла выйти замуж и создать свою семью.

Я замолкаю. Думаю, как дать ответ на этот вопрос, не рассказывая свою историю Осману.

– Насколько я поняла из поверхностных рассказов о тебе и Камилле, у нас с тобой в жизни произошли примерно одинаково дерьмовые истории. Я не хочу замуж по той же причине, что и ты не хочешь жениться. И поверь, красота и счастье в личной жизни совершенно никак не связаны.

После Виталика смысл этого высказывания я ощутила в полной мере, потому что Владлена красотой вообще не блистала. Да что скромничать – чучело красивее. Именно тогда я поняла, что красота ничего не решает и счастливым тебя не сделает.

Даже не замечаю, когда начинают течь слёзы, тихо, совсем незаметно. Давно пора было кому-то выговориться, но этим «кто-то» неожиданно стал Осман, мужчина, которого я знаю чуть больше суток.

Может, я всхлипывала и шмыгала, но неожиданно большая ладонь ложится мне на талию и рывком притягивает к себе, бережно укладывая мою голову на широкую мужскую грудь.

– Спи, Куколка, завтра насыщенный день.

Я не сопротивляюсь. Меня окутывает невероятное ощущение безопасности и спокойствия рядом с этим большим мужчиной. С моим законным мужчиной на следующие два дня.

Осман

Утро. Так крепко спал, что даже ничего не снилось, хотя в доме деда мне всегда спится беспокойно.

Провожу рукой и понимаю, что Вари нет рядом. Только потом, чувствуя тепло где-то под боком, понимаю: она спит у меня под мышкой, свернувшись калачиком, сопит, уткнувшись носиком мне в рёбра.

Сейчас осознаю, насколько она хрупкая и маленькая, я рядом с ней, словно медведь – контраст невероятный.

А я вчера её хотел и сейчас хочу. Очень хочу.

Да здравствует утренний стояк.

И так напряжно, а тут ещё она рядом, такая тёплая и нежная, только руку протяни. Близко. Провожу пальцем по щеке, и Варя смешно морщит кукольный носик.

Думаю о том, что она вчера сказала: «Одинаково дерьмовая история…» Неужели её тоже предали, растоптали чувства, сожгли изнутри, как и меня? Такую Куколку любить нужно, оберегать, обожать, заботиться о ней… Что ж там за мудак такой был? Может, такой же, как и Рустам? Или того хуже?

А мамаша вообще трындец! Позавчера был уверен, что согласилась ехать со мной из-за денег, выгоды, награды, а после её рассказа понял, что девчонка элементарно сбежать хотела на край света от мамы и очередного нового отчима. Нет в ней меркантильных желаний, совсем.

Когда родителей не стало, мне было двенадцать, но я их хорошо помню, в отличие от Адиля и Фи. Помню отца, строгого и серьёзного, как дед, всегда собранного и делового, но, когда дело касалось нас, серьёзность исчезала, и он становился настоящим папой.

Помню маму, которая тряслась за нами, как осиновый листок, оберегая и вздрагивая, когда Фи падала и расшибала себе коленки или Адиль в очередной раз сваливался с качелей.

Я был самым старшим, но она всегда приходила перед сном в мою комнату и целовала на ночь в лоб. Не знаю, какими бы они были сейчас, но точно не такими, как мать Вари.

Нас вырастил дед, как мог, как умел, насколько имел возможность поделиться своим теплом. Но я ему безмерно благодарен, за всё, в особенности за сестру, которая выросла прям девочкой-девочкой, окружённая лаской и заботой.

Варя вчера всё поняла, умная. Лишь наблюдала, смотрела, слушала, но увидела всё то, что дед всегда желал скрыть ото всех. Она увидела нашу семью, идеальную со стороны, но внутри совершенно разрозненную и конфликтную.

Удивило, насколько быстро, одним прикосновением смогла заглушить ярость во мне, словно переключила внутри тумблер, и я потух.

Камилла всегда выводила меня на эмоции, подстёгивая горячую кровь, закалённую в боях без правил, выворачивала меня наружу и с удовольствием смотрела, как я накидывался на неё и жёстко трахал. Всегда жёстко. По-другому с ней не получалось, она по-другому не умела. Она мне не девственницей досталась, а кто её такой сделал, так и не знаю.

Но с Варькой так нельзя – другая. Если не получится сдержаться и возбуждение возьмёт своё, с этой Куколкой нужно ласково, нежно, осторожно, мелкими и тихими шагами. Но я буду держаться по максимуму. Ещё две ночи перетерпеть нужно. Всего две…

И вчера не нужно было прикасаться к ней, но она носом хлюпала, и блин, я словно на автомате потянул к себе, хотелось закрыть её и дать понять, что не все мудаки в этом мире.

Осторожно отодвигаюсь, чтобы не разбудить, и плетусь в душ решать свой стоячий вопрос.

Принимая душ, переключаюсь на ледяную воду, чтобы отпустило, и ругаюсь. Кто вообще так делает? Это кому-то помогает? Есть сомнения. Ну не рукой же вопрос решать, как малолетний подросток. Чёрт.

Ещё восьми нет, рано, Варю будить не буду. Спускаюсь в столовую, где за столом уже восседает дед с кружкой чая и булочками.

– Доброе утро! – бодрое приветствие. Настроение вполне отличное, не считая проблем с возбуждением.

– Доброе, внук, присоединяйся.

Я размещаюсь рядом с дедом там же, где и вчера. Гульнара подает кофе, поставив передо мной большую домашнюю кружку, не понимаю этих микроскопических чашечек на один глоток.

– Знаю, что вчера случилось. Рустам повёл себя, как свинья, – начинает дед.

– Рустам всегда ведёт себя, как свинья. Пора бы уже давно привыкнуть.

– Пять лет прошло. Камиллы давно нет в твоей жизни, ты его ещё не простил? – Дед откидывается на спинку высокого стула.

– Камиллы нет, а то дерьмо, что он сделал, есть. Дед, такое не прощается. Ты же понимаешь.

– Варя вчера молодец. Ты завёлся с пол-оборота, но она тебя одним прикосновением загасила. Есть надежда, что благодаря ей на свадьбе вы не загрызёте друг друга.

– Да, она умеет. Училка, у неё невероятные способности гасить все конфликты на корню.

– Как ты её выбрал? Она совершенно не похожа на Камиллу.

– Ты что, всех женщин в моей жизни теперь с ней будешь сравнивать? – начинаю злиться.

За пять лет постоянные напоминания о Камилле и сравнения с ней порядком поднадоели. Словно нет других женщин во вселенной, не существует ни одной способной её затмить.

– Я не об этом. Варя раза в три меньше тебя: маленькая, хрупкая, тоненькая, словно…

– Куколка, – заключаю я. В своих мыслях я называю теперь её именно так.

– Хм, точно сказано – Куколка. Красивая. Пока в очках была, не понял, но без них – красавица. Не пойму только, как ты на ней остановился?

– Ты в глаза ей смотрел? – спрашиваю, а сам вспоминаю эти ярко-голубые омуты без дна.

– Согласен, – усмехнулся дед, – посмотреть и утонуть, – на полном серьёзе.

Утонуть. И я, млять, видимо, уверенно иду ко дну.

– Варе сегодня и завтра придётся нелегко, – озвучивает мои мысли дед. – Если даже мы постоянно сравниваем всех с Камиллой, остальные и подавно. Я хочу, чтобы поговорил с ней, объяснил всё и подготовил к тому, что её ждёт. А сегодня, – он запинается, – твоя бывшая невеста будет на празднике собственной персоной, очень неприятной мне персоной, можно ожидать чего угодно.

– Варя готова, поверь. За её внешней хрупкостью и тонкостью скрывается тот ещё характер, и даже если Камилла осмелится начать с ней разговор, Куколка ответит ей, не сомневайся.

Дед довольно улыбается. Ему никогда не нравилась Камилла, и он этого даже не скрывал. Даже несмотря на состоятельность её семьи и желание её отца иметь общие дела, дед старательно обходил разговоры сделки стороной, отмалчиваясь, а потом и вовсе сказал, что его совместные планы больше не интересуют.

Варя ему нравилась, он смотрел на неё так же, как и на Фи, с нескрываемым трепетом и мягкостью во взгляде.

Удивительно, я даже не ожидал, что Куколка вызовет такой восторг у всегда серьёзного и собранного деда, обаяв его буквально с порога, с первой минуты знакомства.

Фи сказала, что дед сомневается в правдивости наших отношений и будет всячески стараться подловить нас на лжи, а вот если у него получится, даже боюсь представить, что со мной будет…

Варе всё сойдёт с рук, несомненно, но на мне он отыграется по полной, как на мужчине, на котором всегда лежит ответственность за принятые им решения.

– И ещё, Осман, – тон деда меняется, подготавливая меня к очень важной информации, – если ты думаешь, что я поселил вас в одной спальне, нарушив свои многолетние правила, лишь для твоего развлечения или чтобы позлить Ахмеда с сыном, ты глубоко ошибаешься. Фи уже подарила мне правнука, Адиль, уверен, тоже не задержится в этом вопросе, остаёшься ты. Мне восемьдесят пять, проблемы с ногой и куча старческих болячек, я не говорю, что умру завтра, но и вечно жить не собираюсь. Тебе тридцать восемь, ты самый старший из моих внуков, я хочу быть уверен, чтобы ты остепенился, обзавёлся настоящим домом и семьёй. Я хочу увидеть твоих детей, которые тоже будут внесены в моё завещание. Так что, будь добр, не затягивай с этим вопросом и постарайся решить его в ближайший год.

Вот ни хрена себе дедлайн! А точной даты и времени не будет? Фиктивную девушку я нашёл, а фиктивный ребёнок возможен?

Что за бред? Это же идиотизм!

Я и так понимаю, что после этих выходных напрочь погрязну во вранье, утянув за собой Варю.

Я, конечно, потом скажу, что мы расстались, не сошлись характерами и прочее-прочее, но почему-то уверен, что дед будет на стороне Вари. Вот прям знаю. А на меня спустит всех собак, а потом будет просто игнорировать.

Думаю, он даже к себе в гости её пригласит без меня, чтобы уж наверняка у меня мозги на место встали.

Да, влип я, ох как влип. Не ожидал, что дед так рьяно возьмётся за меня, конкретно, жёстко. Много лет мои отговорки его устраивали, и я был уверен, что так будет и дальше.

Но сейчас всё изменилось, и дед словно решил довести дело до конца, дожать меня окончательно. А так как Варя ему очень понравилась и он её принял, дожимать будет жёстко.

На лестнице слышатся шаги, и в гостиной появляется моя Куколка. В лёгком сарафанчике и с привычным пучком на голове, который сегодня, на удивление, меня совершенно не раздражает.

– Доброе утро и приятного завтрака. – Она обводит нас взглядом и улыбается.

А у меня от этой улыбки зашевелилось всё то, что я так усердно решал с помощью холодного душа.

– Доброе, Варенька, садись. – Дед указывает ей на место рядом, там, где вчера сидел Ахмед. – Амир оставил документы, просил, чтобы ты посмотрела, может, успеешь сделать перевод до десяти.

– Да, конечно. – Варя тут же встает и подходит к столику, на котором лежат бумаги.

– А есть ручка и бумага? – оглядывается по сторонам уже с деловым видом, настроенная на работу.

– В верхнем ящике, у стены, возьми, что нужно. – Дед направляет, а я лишь молча смотрю на происходящее.

Куколка берет всё необходимое и принимается за работу прямо здесь, за столом.

– Может, позавтракаешь, и уже потом сделаешь? – Дед не унимается.

– Я быстро, тут всего три листочка, работы на пятнадцать минут. Успею до десяти, а то потом Фи потянет меня на процедуры красоты, и я не успею. – Она почему-то смущается, бросив на меня быстрый взгляд.

Варя быстро читает, шевеля губами, и тут же пишет на листах, ставя цифры и что-то подчёркивая.

Я наблюдаю за ней с интересом: вот она шевелит розовыми губками, вот прикусывает нижнюю и обводит её язычком, вот колпачок ручки легонько постукивает по белым зубкам.

Откровенно любуюсь Куколкой, выпав на какое-то время из реальности и полностью сосредоточившись на ней. Она меня завораживает, приковывает взгляд.

Сейчас не понимаю, отчего меня так резко переключило по отношению к ней: от того, что у меня женщины давно не было, или от того, что кукольная Варя была лёгкой, воздушной, моей на эти выходные, но всё же недоступной фиктивной девушкой.

Запреты, связанные с ней, словно подстёгивают меня к действиям, а еле слышный звоночек голосит «попробуй». И почему я раньше внимания на блондинок не обращал? С чего вдруг решил, что они не в моём вкусе?

– Варенька, ты хочешь детей? – Неожиданный вопрос деда заставляет меня закашляться.

– Да, – отвечает Куколка, даже не поднимая головы.

– Отлично, потому что мы тут с Османом обсуждали эту тему, и мне хотелось бы, чтобы вы как можно быстрее занялись этим вопросом.

Варя вскидывает голову, посмотрев на деда и переведя взгляд на меня, я понимаю – она мысленно уже меня четвертовала, распихала по чёрным пакетам и скинула в море.

– Мурад Абдулхамидович, дети появляются тогда, когда оба в паре к ним готовы. Мнения Османа на этот счёт я пока не знаю, а как вы понимаете, в этом процессе принимают участие двое, – перекидывает стрелки на меня и максимально сладко улыбается. Вот же… Куколка.

– Осма-а-а-ан? – Дед тут же начинает нападение по всем фронтам.

– Дед, мы с Варварой, – специально делаю акцент на её имени, – обязательно обговорим этот вопрос и придём к единому решению. Прямо сегодня, – уверен, мои глаза недобро сверкнули, – обещаю.

Варя лишь закатывает глаза, всем видом показывая, что мои угрозы ей совершенно безразличны. И я её понимаю, она соглашалась побыть фиктивной девушкой, про роль будущей матери никто слова не говорил.

– Обязательно, Осман Дамирович! – зло бросает в меня, а дед лишь переводит взгляд с меня на Варю и обратно, не совсем понимая, что происходит на его глазах.

– Доброе утро! – В дверях появляется Амир с портфелем, видимо, уже успел поработать с утра в субботу.

– Амир, я всё перевела, готово. – Варя встает, отдавая ему бумаги. – Там есть несколько специфических терминов, но в целом я всё поняла и логически выстроила предложения. Ты разберёшься.

– О, Варя, спасибо, ты меня спасла. А если нужно будет составить ответ, поможешь пока ты здесь?

– Конечно, без вопросов.

– Вот что значит, когда есть такие люди в семье, да, дед? – Амир с нескрываемой улыбкой смотрит на деда, а потом на меня. Не думаю, что Фи ему рассказала про нашу ложь, именно поэтому он так искренне радуется.

Вообще, Амир нравился всем. У Фи было много ухажёров, солидных и богатых, но всех дед отшивал напрочь, потому что они не смогли пройти его проверки. Он откровенно издевался над взрослыми мужиками, считывая их реакции и способность выйти из трудной ситуации.

К Фи у него особое отношение: она выросла на его руках и лет до десяти называла папой, пока не поняла, кто они друг другу. Поэтому к выбору мужа для неё он относился скрупулёзно и дотошно, рассматривая женихов под микроскопом.

Но когда появился Амир, все поняли – дед проиграет. Амир выдержал все проверки и откровенные издевательства деда, реагируя всегда спокойно и адекватно.

Через год дед сдался, и маленькая Фи вышла замуж. Амир её безумно любит, и они прекрасная пара.

– Согласен, Амир, такие люди нам нужны. Каждый в семье вносит свою лепту в общий бизнес. Варенька вот язык знает: тебе поможет, а с отцом Сабины объединимся, там тоже сделки с французами намечаются. Варя, не откажешь, если помощь будет нужна?

– Конечно нет. Всегда помогу. – В этот момент она смотрит на меня, как на врага народа, и я понимаю почему. Дед демонстративно относится к Куколке уже как к члену семьи, а не просто к моей девушке. – Почти десять, пойду собираться, нам с Фи пора. – Она встает и идет наверх.

Я тут же плетусь за ней, предвкушая, что именно сейчас узнаю о себе много нового и интересного.

Как только дверь спальни закрывается, Варя хватает меня за руку и запихивает в ванную комнату.

– Ты проснулся час назад, объясни мне, как за этот час я превратилась в будущую мать твоих детей и участницу семейного бизнеса? – Её голубые глаза темнеют, отдавая оттенком синевы. Куколка злится на меня, очень сильно. – Я согласилась на роль твоей девушки, но это перебор, Осман. Как я потом деду в глаза посмотрю, а ты?

Я смотрю на неё сверху вниз, но чувствую, что она выше меня на голову – отчитывает, словно мальчишку.

Вот сейчас она бьет по самому больному. Я понимаю, о чём она говорит, прекрасно понимаю. Она безоговорочно, на все сто права, но колесо лжи уже вовсю бешено крутится, и остановить его пока не представляется возможным.

– Варя, я всё понимаю. Дед наседал, поставив меня в довольно ограниченные рамки. Сегодня свадьба, завтра тоже, и ему уже не будет до нас дела, он будет сосредоточен на том, чтобы всё прошло хорошо. В понедельник уже намечено слияние бизнеса с отцом Сабины, мы отойдём на второй план, а потом домой. Осталось два дня поиграть в люблю-куплю. – Ага, а мне две ночи как-то продержаться рядом с Куколкой. – Месяца через два я скажу ему, что мы расстались. Естественно, он будет на твоей стороне, а я останусь сволочью, но к такому раскладу готов.

Говорю, как на духу, даже не запнувшись ни разу. А Варя просто молча смотрит на меня. В её глазах плещется множество эмоций, но самая явная – она меня осуждает. Я сам себя осуждаю.

– Ложь порождает ещё большую ложь, понимаешь? – говорит почти шёпотом.

– Понимаю, но мы с тобой в ситуации, когда лгать нужно до конца, раз начали. Я не могу прямо сейчас ему всё рассказать, потому что на носу важное событие. Потерпи, пожалуйста. – И да, я её прошу.

Ни одну женщину не просил, а вот её пришлось, потому что если мы не будем играть вместе, в одной команде, ничего не выйдет

– Эй, есть кто-нибудь дома? – раздается крик Фи.

– Мы здесь, я иду, – тут же отвечает Варя. Уже собирается выйти, но поворачивается ко мне. – Мы с Фи уезжаем в город. Я тебя очень прошу, умоляю, Осман, контролируй всё, что говоришь, чтобы, приехав через пять часов, я не нашла белое платье и букет невесты посреди гостиной.

– Постараюсь, – отвечаю честно.

– Не постарайся – сделай, – бросает зло в меня и выходит из ванной комнаты.

Я выдыхаю, уверен, ненадолго. Она пойдёт до конца, я знаю, потому что теперь не захочет огорчить деда, который ей нравится. Между ними возникла взаимная симпатия, и только дурак этого бы не заметил.

Никогда в жизни дед не проявил столько тепла к Камилле, сколько к Варе за один день. За неё я получу от деда по полной программе – он меня наизнанку вывернет.

Но сегодня свадьба, дед отвлечётся от нас, переключив внимание на праздник, Адиля и гостей. Можно будет немного выдохнуть. Я надеюсь на это, хотя не факт.

Резко открывается дверь в ванную комнату.

– Мы берём твою машину, – указывает на меня пальчиком Варя. – Я сейчас не спрашиваю. Я констатирую факт. Точка.

Женщина, бери всё, что хочешь! Надеюсь, всякие женские приятные штучки успокоят злую Куколку.