Глава 4

Несколько дней пролетели незаметно. Если первые я была растеряна и напугана, то последующие проходили в относительном спокойствии. Синяк под глазом почти сошел на нет, оставив лишь небольшое желтоватое пятно. Как оказалось, на мне довольно быстро все заживает, а вкупе с мазью от синяков и ушибов, привезенную мне Арсом, всё сходит за считанные часы.

Сам же монстр в доме появлялся только к вечеру. Он неизменно присутствует на моем ужине и смотрит новости, пока я поглощаю ресторанные шедевры. Не скажу, что ощущаю себя в такие моменты дискомфортно, но однозначно ещё не привыкла.

В остальном же, мы пересекаемся редко. Даже в пределах дома. Но я чувствую себя в безопасности, зная, что нас разделяет лишь две двери и коридор.

Жанна звонит мне каждый день. Она ничего не знает про сотрясение, и я не спешу делится с ней новостями о моём «переезде». На предложение о встрече я так же отвечаю отказом, поскольку сильно занята «помощью маме». Врать подруге я не люблю, но вынуждена. Арс говорит, что за ней могут проследить люди Сомова или, ещё хуже, Грохова, тогда все эти прятки коту под хвост.

Мне даже маме звонить не рекомендовано. Монстр говорит, чтобы я утешалась сообщениями от неё, и я даже понимаю причину его черствости по отношению к ней. Она его не любит. Вернее даже, возненавидела с того момента, как мы перестали поддерживать с ним связь. У неё для этого свои причины. Думаю, на её месте я испытывала бы те же чувства.

Сегодня мне скучно. Кажется, за эти пару дней я отлежала себе все бока и пересмотрела все последние новинки в кино. Во дворе сидеть мне тоже надоело, но я всё равно выбираюсь из постели и спускаюсь вниз. Щелкая кнопкой выключателя на чайнике и, достаю прозрачную кружку, чтобы бросить в неё один из пакетиков понравившегося напитка.

Аромат малины мгновенно наполняет легкие, когда в чашку попадает кипяток. Я, не раздумывая беру чай и плетусь на крыльцо, где замираю на входе глядя на расслабленного монстра, неспешно тянущего дым из сигареты. Он был только после душа. Мокрые волосы и белый махровый халат, открывший мне мощные ноги без единого сантиметра свободной от татуировок кожи, были тому прямым доказательством.

– Доброе утро, – Арс выдыхает клубы белого дыма и переводит на меня взгляд.

Я завороженно наблюдаю, как извивается облачко и исчезает под крышей веранды.

– А почему ты дома? – спрашиваю без задней мысли. Взгляд привлекает хмурая туча, ползущая в нашу сторону, и я понимаю, что этот день солнечным точно не будет. Ни в прямом, ни в переносном смысле.

– У меня выходной, – подтверждает мои подозрения парень и снова затягивается.

Мне этот запах уже не кажется таким противным, но я всё равно стараюсь держаться от него подальше.

– Сегодня мы поедем по магазинам. Нужно подтверждать легенду.

Поняла, что речь идет о подготовке к свадьбе.

Пожимаю плечами, демонстрируя свое отношение.

– Если нужно, то я не против. Только давай недолго, хорошо?

Монстр поднимает голову и обжигает острым вниманием, от которого тут же хочется скрыться в глубине дома. Вот только это его дом. Мне и внутри негде прятаться.

– Зависит от того, что ты выберешь, Ворона.

Я невесело усмехаюсь. Его взгляд, очевидно, намекает, что простым «Всё, вон то белое. Мерить не буду, пошли» я не отделаюсь.

– Три примерки, – сдаюсь я. – Не больше.

Я прекрасно помню, как проводят время девушки в салонах свадебных платьев. Мне не доводилось их примерять, но я на себе узнала, что на это уходит много сил и времени. Ведь каждая старается найти то самое, единственное. Мне же это ни к чему.

Арс улыбается, глядя на меня так, словно я способна передумать и тушит окурок в пепельнице.

– Я не буду повторяться.

Чай допить не успеваю, потому что парень постоянно меня поторапливает и насмешливо улыбается, выгибая свои выразительные брови. Это мне нравилось в нем раньше. Давно. Сейчас бесит жутко, но я прикладываю немало усилий, чтобы держать себя в руках и не фыркать всякий раз, когда он выжидательно следит за моими действиями.

И да. Я намеренно медлю, не желая связываться со свадебными салонами. Раньше казалось, что я буду счастлива, примеряя первое платье. Буду целиком отдаваться процессу. А сейчас это обременительно.

Когда я оказываюсь в его машине он требует пристегнуться, хотя сам остается свободным. Делаю вид, что меня это нисколько не парит. Парит. Ещё как парит.

– Сначала позавтракаем, затем несколько свадебных салонов и ювелирный.

– Да у нас яркая культурная программа сегодня, – хмыкаю, глядя на тротуары, по которым спешат по своим делам прохожие.

Арс не сразу отвечает, выворачивая руль. После завершения маневра бросает мимолетный взгляд, который я не вижу, но прекрасно чувствую.

– Можно и так сказать.

Снова неопределенно. Меня начинает напрягать такое отношение. Хочется знать немного больше, но он не позволяет себе быть со мной достаточно откровенным. Почему? Наверное, потому что однажды я это доверие не оправдала, а теперь не заслуживаю быть кем-то более значимым, чем стороной договорных отношений.

Машина останавливается у какого-то ресторана с высокими стрельчатыми окнами. Внешняя отделка оформлена под готическое английское здание, но меня это мало интересует. Внимание привлекает другая машина, остановившаяся прямо за нашей. За рулем я вижу парня и узнаю в нем Дана. Позади него сидят ещё двое, но их лиц разглядеть не представляется возможным.

– Зачем нам охрана? Ты же со мной, – удивленно спрашиваю, поднимаясь по ступеням.

Арс отвечает лишь насмешкой. Чувствую себя глупой курицей и отвожу взгляд в сторону, увлекаясь кованным узором на перилах.

Внутри нас встречает молодой парень в униформе, он же провожает до столика у окна. Я оглядываюсь и понимаю, что мне нравится здешняя атмосфера. Очевидный контраст между стилизованным английским интерьером и современностью, бурлящей за окном, создавали забавный диссонанс, от которого немного кружилась голова.

Славин не дает мне меню, когда я занимаю свое место. Почему-то он решает сделать заказ за меня, и когда звучит уже ставшее ненавистным «Овсянка», я хмурю брови.

– Ты ела много всякой гадости по утрам. Завтрак должен быть максимально полезным.

Мне даже не интересно откуда он взял эту информацию, нет.

– Почему ты решаешь за меня, что мне нужно?

– Потому что хочу? – вопросом на вопрос.

Выдыхаю весь негатив из легких, стаскиваю со стола салфетку и принимаюсь её мять, используя как антистресс-игрушку.

Спорить с ним все равно бесполезно, а нервы мне ещё нужны. Сейчас я очень жалею, что не могу ему как следует треснуть. Хотя, судя по тому, что он творит, имею на это полное право.

Овсянку приносятдовольно быстро. Помимо неё ещё на стол встаёт фруктовый десерт и чашка зеленого чая, который мне и впрямь нравится. И даже овсянка, на удивление, кажется очень вкусной.

– Меня интересует один вопрос, – проговаривает парень, промакивая губы салфеткой.

Я наблюдаю за ним, скрывая улыбку. Мне кажется забавным, что такой внешне безобразный и аморальный парень ведет себя, как законодатель средневекового этикета. Со стороны выглядит очень комично.

– Какой? – спрашиваю, отпивая из чашки ароматный напиток.

– Грохов называл причину, почему именно ты?

Давлюсь жидкостью. Закашливаюсь и сгибаюсь пополам, стараясь унять неприятное першение в горле.

– Почему ты спрашиваешь? – хриплю я. – Какая разница?

Славин откидывается на спинку стула и смотрит на меня испытующе, явно ожидая, что я отвечу сама и не нужно будет из меня ничего клещами тащить. Но я готова его удивлять. Потому что сама не очень понимала его мотивы.

– Я все понять не могу, Ворона. Ты сама его выбрала. А когда настал ответственный момент, дала отпор. Почему?

Кашель уже прошел. Сижу с прямой спиной, не зная, могу ли ответить искренне. Вот только это уже ничего не изменит. Ни его, ни меня. Только вызовет ненужные сожаления, от которых снова нужно будет мучительно долго избавляться.

– Он богат, – отвечаю без тени эмоций. – У него связи.

Арс улыбается, но я вижу, как чертовски сильно меняется его взгляд, превращаясь в скальпель. Уверена, он желал бы меня им препарировать.

– Что изменилось? – этот вопрос тоже с насмешкой, но она стала другой. Злее, что ли.

Я не нахожу, что ответить. Теряюсь в своих ощущениях, которые мурашками проносятся по спине.

– Что. Изменилось? – звучит более требовательно.

Лгать, что многое, я не хочу. Говорить правду не хочу.

– Я, – звучу очень уверенно, чему внутренне радуюсь. – Его деньги и связи перестали иметь значение, когда Сомов немного поднялся. Зачем выходить замуж за старика, неспособного даже детей зачать?

Славин не отвечает, но красноречиво выгибает бровь, заставляя обратить внимание на татуировку. Опускаю глаза и продолжаю теребить салфетку, надеясь, что подобных вопросов больше никогда не возникнет. Меня внутренне потряхивает, потому что я только что снова оскорбила нас обоих своими словами. Возможно, сейчас ему все равно, но тогда это действительно было ударом.

– Говоришь, как шлюха, но ведешь себя совершенно иначе.

В груди мгновенно вспыхивает протест. Я хватаю ртом воздух, но понимаю, что спорить с ним бесполезно. Зачем? Оправдываться перед тем, ради кого вообще все это было задумано? Гиблое дело, надо сказать.

Оскорбленно фыркаю и бросаю салфетку на стол. На самом деле, не важно, что он говорит. Важно, что он взялся мне помочь в угоду собственным интересам. Как только всем станет известно о моей с ним помолвке, Грохов бросит свои извращенные идеи и раскатает Сомова. Тогда мы с мамой просто переедем и будем спокойно жить вдвоем. Конечно, если Сомов не станет нас искать ради мести. А случись подобное, нам придется бежать.

Я поднимаюсь из-за стола и направляюсь к выходу, зная наверняка, что Арс последует моему примеру и не станет затягивать весь этот спектакль. Хотя я не имею представления ради каких зрителей он затевался, но, полагаю, слухи должны расползтись стремительно. Мой брак с такой эпатажной личностью, как Славин? Общество отчима не оценит, но вынуждено будет принять. Вряд ли старый козел станет заявлять на меня права. Это слишком громкий скандал для всей его семьи.

Ближайший салон оказался всего в пяти минутах езды. Пока мы едем, я питаю надежду, что Славин не станет составлять мне компанию, но сейчас понимаю, что в его планы как раз входили эти примерки.

– Добрый день! – встречают нас очаровательной улыбкой на входе. – Могу ли я стать вашим консультантом?

Киваю, отмечая полнейшее равнодушие моего жениха. Он проходит к ближайшему кожаному дивану, принимает расслабленную позу и подпирает двумя пальцами подбородок, лениво оглядывая ряды со всеми оттенками белого нарядов.

– Какого фасона и цвета платье вы ищете?

– Я пока не знаю, – отвечаю неуверенно.

– К нам на днях поступила новая коллекция. Желаете посмотреть?

На миг прикрываю глаза и обреченно вздыхаю, понимая, что тремя примерками дело может не ограничится.

Консультант показывает мне несколько фасонов, рассказывает о тканях, демонстрирует интимные детали и фишечки, пока я отстранённо размышляю о том, какое бы выбрала платье, если бы свадьба действительно состоялась? Пробегаюсь взглядом по рядам, манекенам, витрине и задерживаю дыхание, когда вижу его. То самое, которое никак и ни с чем не спутать. Изящный лиф с узором вьющихся виноградных лоз, дорого выглядящие стразы, сверкающие в свете софитов, как драгоценности. Белая юбка струится по ногам манекена и ниспадает на пол, а по ней вверх тянутся вышитые серебряными нитями узоры.

Я боюсь даже шагнуть в ту сторону. Боюсь, что не захочу снимать с себя эту прелесть. Боюсь, что растворюсь в фантазии, пока буду рассматривать себя в зеркале. Боюсь внутренней болью подломить основу, на которой держусь. Боюсь рассыпаться на осколки.

– Оно вам очень подойдет, – с улыбкой говорит консультант, заметив мой взгляд. – Уверена, это ваше платье. Давайте примерим?

Я не отвечаю. Перевожу взгляд на Славина, просматривавшего что-то в телефоне, и снова теряюсь. Мне кажется, что он напряжен, хоть его лицо и расслабленно. Это странное ощущение не покидает меня, пока я мнусь между рядами и никак не могу решиться. А потом вспоминаю, что все это не важно.

Он уже не тот, Оля. Это совсем другой Ярослав Славин – напоминаю себе, отчетливо вспомнив его дикий взгляд на кемпинге, когда он спас меня от изнасилования. – Так что неважно какое платье ты выберешь. Отсюда ты уедешь без покупок.

Девушка, ничего не сказав покидает меня, но возвращается через пару минут с тем самым платьем, ободряюще улыбается, чем располагает к себе.

– Пройдемте в примерочную.

Я смотрю на неё удивленно, потому что знаю – это очень дорогой свадебный салон и каждое изделие должно быть индивидуальным.

Консультант не прячет лукавой улыбки и заговорщицки шепчет:

– Там выставочная модель. Она не пригодна для носки.

Киваю и следую за ней. Затылком чувствую тяжелый взгляд монстра. Не оборачиваюсь, конечно. Со мной творится что-то странное, и это пугает даже больше, чем та крышесносная буря эмоций от его настойчивого поцелуя, ощущения которого назойливо вертелись в памяти.

Платье вызывает странный трепет. Нежная ткань гладит кожу и обнимает грудь. Плотно перехватывает мою талию и струится вниз лёгкой юбкой. Но я знаю, что оно останется в магазине и уже сожалею об этом.

– Ворона, покажи-и-ись, – насмешливо звучит голос Славина из-за занавески.

Я вздрагиваю и теряю способность дышать в тот миг, когда Арс не дожидаясь ответа одергивает плотную ткань. Скользит по мне стремительно темнеющим взглядом, не оставляя без тяжёлого внимания ничего, и встречается с моей растерянностью.

Мы оба обескуражены, а потому мгновение молчим, пытаясь совладать с эмоциями. Неожиданно чувствую странную ноющую пустоту в груди. До тоски. Противлюсь желанию протянуть руку, когда брови парня чуть хмурятся, выдавая в нем неприятие.

Он вдруг сжимает зубы, от чего дергаются желваки на щеках и скрещивает руки на груди, опираясь плечом о стенку примерочной.

– Мне не нравится, – чеканит он.

Веселья ни во взгляде, ни в голосе больше нет. Я поворачиваюсь к зеркалу, смотрю на стройную фигурку девушки в отражении и встречаюсь с ней глазами. В зеленых омутах виднеется насмешливая грусть и она кривит губы в такой же невеселой улыбке.

– Я и не собираюсь его брать. Не за Грохова же мне в нем замуж выходить.

– А это правильная мысль, Ворона.

Его едва скрытая ухмылка неожиданно пугает уверенностью и скрытым смыслом. Меня это настораживает, а потому я отвожу взгляд от отражения и разворачиваюсь к парню, желая взглянуть ему прямо в глаза.

– Что ты хочешь этим сказать? – спрашиваю прямо, удивляясь тому, как надсадно звучит мой голос.

Славин продолжает странно улыбаться, но не отвечает. Лишь повторно окидывает меня взглядом, после чего делает шаг назад и задвигает занавеску.

– Давай следующее. Я жду.

Я не понимаю, что происходит. Он ведет себя иногда так, словно знает то, что мне неизвестно. Будто уверен в моем будущем, в то время как я живу словно слепой котенок в картонной коробке, чем мир ограничен лишь теплой подстилкой и властными руками хозяина.

Встряхиваю головой, растрясывая мысли и принимаюсь расстёгивать платье, чтобы прекратить этот дурацкий поток мыслей и не накручивать их в сторону теории заговора. Зачем это Арсу?

Консультант видела меня в платье, когда монстр входил в примерочную, потому я не удивляюсь, видя её у входа ещё с двумя изделиями в руках подобного фасона.

– Думаю, эти тоже вам подойдут, – улыбается девушка.

Какая разница, верно? Я с благодарностью принимаю главный атрибут невесты и возвращаюсь в кабинку. Хрустящая ткань помогает сосредоточиться и отпугнуть бушующие мысли. Одев платье, я вижу красивую девушку в белом, но она не вызывает во мне восторга, как несколькими минутами ранее. И я неожиданно понимаю, что хорошие и сильные эмоции для меня словно наркотик. Потому что я снова хочу одеть предыдущую модель и испытать эти удивление и восторг повторно, хоть и понимаю, что это невозможно.

На этот раз не жду, когда сюда ворвется Славин и сама выхожу, чтобы показаться ему на глаза. Парень встречает меня с ухмылкой и кивает, отправляя обратно в примерочную. И следующее платье я надеваю с неохотой, чтобы так же с полным отсутствием желания выйти к своему «жениху».

– Красиво, – хмыкает он.

Я киваю и возвращаюсь, понимая, что в его взгляде не было и намека на восторг. Просто «красиво».

Снова встряхиваю головой и переодеваюсь уже в свою одежду, желая выбраться из салона, как можно скорее. Эти примерки просто пытка какая-то. Не физическая, нет. Моральная. Издевательство. Не каждая сможет посещать свадебный салон с целью заверить всех вокруг в помолвке, которая по факту была фиктивной, с парнем, за которого с детства мечтала выйти замуж. Не каждая вообще согласилась бы на нечто подобное.

Я чувствую себя идиоткой.

Салон свадебных платьев мы покидаем под молчаливое удивление девушки, не ожидавшей, что отсюда уйдут без покупок. Славин галантно открыл мне дверь авто и с нежной улыбкой усаживая на переднее пассажирское сидение проговорил:

– Улыбнись, Ворона. Тебя снимает скрытая камера.

Я вообще не понимаю в чем дело, потому нервно осматриваюсь по сторонам, пока Арс обходит авто. С этого момента у меня начинает развиваться паранойя, потому что следить за нами могли разве что Сомов и Грохов, а это не есть хорошо. Это очень даже плохо!

Монстр садится в машину и продолжает улыбаться, словно это просто была хорошая шутка. Но я знаю, что он не станет шутить на такие темы.

– Улыбайся, – повторяет ласково. Слишком ласково.

Я мгновенно натягиваю легкую улыбку и складываю руки на коленях. Сама чувствую, что выгляжу жалко, но поделать ничего с этим не могу.

Если Сомов действительно устроил слежку, значит он в скором времени выяснит, где я нахожусь. И тогда сделка со Славиным сорвется. Вряд ли он позволит и дальше мне портить его планы.

А если это Грохов?

Я сглотнула и сжала кулаки, понимая, что в таком случае можно и не выжить. Арса он размажет по стене, оставив на память о его существовании лишь пятно.

– Ворона, что за паника?

Снова сглатываю колючий комок в горле не зная, что ответить. Эта паника всегда наступает, когда речь идет о его жизни. Наверное, уже рефлекс.

Да нет, Оля. Проблема в том, что каким бы уродом не стал Славин, он все ещё не чужой тебе. Видимо, остался в подсознании его отпечаток.

– А почему ты спокоен? – отвечаю вопросом на вопрос, когда пауза затягивается и монстр сбрасывает улыбку, поглядывая на меня задумчиво.

– Я не нервничаю по пустякам. Ну устроили слежку, что с того? Ребята сейчас их сбросят.

Я оглядываюсь и не вижу следующей за нами машины охраны. Становится жутко и даже нервно. Толком не зная их, я уже начинаю переживать. В конце концов, эти люди постоянно присматривают за мной и обеспечивают безопасность. Я за одно это им благодарна.

До ювелирного магазина мы добираемся долго. Сперва я думаю, что он находится где-то на окраине города, но потом понимаю, что мы делаем довольно большой крюк. Вопросов не задаю, поскольку причины для меня очевидны.

Когда Славин паркует машину у ювелирного салона, я понимаю, что большую часть времени находилась в прострации. Обстановка для меня очень неоднозначная, и я с трудом понимаю, во что подобная каверза может вылиться в итоге. Сделка с монстром освободит меня от Грохова, но Сомов может и не опустить рук. Не будет же Арс в самом деле охранять меня до конца жизни?

Последнюю мысль я фиксирую, чтобы позже обдумать её, как следует и найти существенные доводы продолжать этот фарс.

У лестницы Славин подает мне руку, изображая влюбленного парня. Не шучу, он смотрел на меня так, словно знал под каким соусом вечером будет употреблять мою тушку.

Я старалась на него не смотреть, чем ещё больше забавляла парня. Он этого никак не выражал, просто… Мне так казалось. Может воображение тому послужило, а может я действительно его чувствовала.

– Какое кольцо ты хочешь, Любимая?

В груди что-то бухает и пронзительно срывается вниз. Я и вдоха сделать не могу, за секунду до того, как понимаю, что он сказал. А ещё через мгновение снова вспоминаю о сделке. Но мысли уже не остановить. Это слово меня перезагружает, будто систему. Заставляет прописать в памяти исходный алгоритм. Заставляет вспомнить, что было в самом начале, до того, как я стала выглядеть в его глазах, как чужачка.

Оборачиваюсь и смотрю в лицо, не скрывающее насмешки. Думаю, моя реакция доставила ему веселья. Вот только в эту игру можно и вдвоем сыграть. Тяну губы в счастливой улыбке, заставляя и глаза улыбаться и говорю так, словно последних трех лет не существовало:

– Такое, Арсюш, – выдерживаю паузу, чтобы еще сильнее акцентировать его внимание. – Какое ты захочешь надеть мне на палец.

И я оказываюсь абсолютно права. Его взгляд мгновенно темнеет, а руки напрягаются. Он смотрит на меня не мигая, словно желает прямо здесь швырнуть на пол и растоптать.

И я прячу свою натянутую улыбку, глядя в его глаза с вызовом. Потому что у нас общее прошлое. Потому что это прошлое – больная тема, и бить в эту точку можно обоюдно. Но лучше все же не трогать, чтобы окончательно все не испортить.

– У нас сейчас проходит акция, – вклинивается консультант. – Обручальные кольца с бриллиантами можно приобрести по выгодной цене.

Мы со Славиным на него не реагируем, продолжая сверлить друг друга так, словно от этого зависит исход битвы. Битвы, которой нет.

В итоге, парень опускает взгляд чуть ниже моих глаз и какое-то время рассматривает меня. После меняется в лице и уже привычно хмыкает с откровенной насмешкой.

– Нам не нужны акционные кольца, – поворачивается он к парню. – Давайте какой-нибудь эксклюзив. Для любимой все самое лучшее.

В этот раз на издевку я реагирую не так болезненно, а потому и сдачи дать не спешу. Каждая женщина знает, что до удара нужно выждать. Фактор неожиданности порой играет решающую роль.

Консультант подвел нас к отдельному стеллажу и предложил померить несколько моделей колец. На ярлыки с информацией я даже не смотрела, потому что думала, что Арс не станет ничего покупать, как и в случае с платьем. Несколько изделий мне понравились особенно сильно. Тонкие ободки изящно обхватывали пальчик и радужно сверкали рядом прозрачных камушков. В бриллиантах я никогда не разбиралась, только знала, что они разительно отличаются от других драгоценных камней.

Очередное кольцо село на палец, как родное. С ним расставаться мне уже никак не хотелось, и консультант, судя по всему, мгновенно об этом догадался.

– Это обручальное кольцо из серии Бартеловичче. Итальянский ювелир в одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году выпустил коллекцию из двенадцати украшений, каждое из которых соответствует знаку зодиака.

– А это? – спрашиваю заинтересованно.

Парень осторожно берет мою ладонь и переворачивает. На ободке гравировка в виде символа, который я мгновенно узнаю.

– Скорпион, – улыбается консультант.

– Я не скорпион, – улыбаюсь в ответ, снова переворачивая ладонь и разглядывая украшение под светом софитов.

Скорпион это Арс. Но, боюсь, колечко ему и на мизинец не налезет.

Представив, как монстр надевает, а затем остервенело пытается снять ювелирное украшение, я начинаю улыбаться словно дурочка. Снимаю драгоценность и возвращаю консультанту, уже собираясь разворачиваться, чтобы уйти, но тут слышу:

– Мы возьмем. Парное к нему есть?

Смотрю на монстра и пытаюсь понять: нахрена? В смысле, зачем, если никто их носить не будет.

Славин, ощутив мое внимание, поворачивает голову и вздергивает бровь с татуировкой, как бы спрашивая: «Что?».

И когда продавец радостно бросается искать мужское колечко в пару, я не сдерживаю себя:

– Зачем? С ума сошел?

Но он не отвечает даже. Достает телефон из кармана и набирает кому-то сообщение.

Я зависаю, глядя на него. Кажется, что если заору – не докричусь. И дело даже не в том, что он сам желает меня игнорировать, а в том, что мы с разных планет. Такими были задуманы изначально, такими встретились и такими же расстались, чтобы вновь столкнуть наши вселенные в одной плоскости и проверить теорию взрыва на практике.

И у меня такое чувство, что катастрофа неизбежна.

Консультант приносит подложку с мужскими кольцами и принимается подбирать для Арса максимально подходящее к моему обручальному. Монстр не смотрит в мою сторону, полностью увлеченный процессом поиска, а я продолжаю рвать себя изнутри переживаниями.

Ураган в душе не собирается утихать, и я не имею представления, как справляться с собой. Как отвлечься от мучительных терзаний и утихомирить тараканов в голове. Их-то климат Арса не примет, если все вскроется. Даже представить боюсь, какова будет реакция узнай он, что на самом деле случилось три года назад.

– Это.

Меня вырывает из мыслей, и я фокусирую взгляд на выбранном украшении. Максимально просто выглядящее кольцо, поблескивает единственным камнем в незатейливом узоре.

Я быстро теряю интерес. Ровно до вопроса Славина:

– Возможно заказать гравировку? – получив утвердительный ответ, монстр рассчитался за кольца и заполнил какие-то бланки.

Выяснить, что он написал, я не смогла. На попытку заглянуть через плечо, Арс отреагировал насмешкой и закрыл мне весь обзор.

Когда оказываемся снаружи, я сразу обращаю внимание на нашу сопроводительную машину. Никто не вышел встречать, но и Славин никого не звал, чтобы узнать, как все прошло с теми, кто следил за нами.

Сев в машину, я поворачиваюсь к «жениху» и тихо спрашиваю:

– Они разобрались?

Монстр бросает на меня короткий взгляд и кивает. До дома мы едем в молчании. Каждый при своих мыслях. Я обещаю себе, что буду держаться как можно дальше от него. После завершения сделки уеду куда-нибудь с мамой, как и хотела, но… Почему-то всегда есть какое-то гребаное «но», не оставляющее меня в покое. Я уже знаю, что будет тяжело и больно. Снова.

Дома мы не разговариваем и стараемся держаться друг от друга подальше. Арс кажется отстраненным, но все равно приходит в мою комнату к ужину. Так же включает новостную передачу и изредка бросает на меня равнодушные взгляды, видимо, отслеживая, когда я закончу.

А я не спешила…

В доме Сомова ужин занимает обычно около получаса. С Арсом я не слежу за временем, но понимаю, что заканчиваю трапезу только к концу программы, когда ведущие прощаются со зрителями. Славин ничего на это не говорит. Во взгляде даже насмешки нет, он просто встает, когда я оставляю в покое пустую чашку.

– Через час мы выезжаем в клинику. Загора сказал, что тебя нужно еще раз обследовать.

Не понимаю, почему так поздно, но все равно киваю. Если у меня есть час, то можно особо не торопиться, что я и делаю, оставаясь в постели, когда за Скамом закрывается дверь.

В голове только одна мысль панически носится по кругу. Та, которая никак не может понять, что именно делает Славин. Со стороны кажется, что он просто добр ко мне, но проблема как раз в том, что так быть не должно. Не должно. Раньше он смотрел на меня, как на пустое место и я это понимала. Почему сейчас все изменилось? Не может же дело быть только в сделке?

Внутренний голос ехидно смеется, цепляя когтем сердечную мышцу и шепчет, что мне просто хочется верить, что Арс до сих хранит какие-то чувства.

И я понимаю, что это похоже на истину. Вероятно, я вижу только то, что хочу видеть.

Через указанное время, я спускаюсь вниз. Славин курит на веранде, и я на несколько секунд задерживаю взгляд на широких плечах и крепкой шее, расписанной темными узорами. Морщусь, когда до меня долетает дым сигарет, и заставляю себя прекратить бессмысленное созерцание.

– Я готова.

Арс оборачивается и окидывает меня взглядом, словно ожидая, что я буду стоять в коктейльном платье и на высоких каблуках. Нет, просто джинсы и кеды. Просто я.

Кивает, выдыхая дым, отворачивается и идет к машине. Окурок летит в урну у подъездной дорожки, пищит сигналка и монстр ныряет в авто. Я сажусь на пассажирское сидение и прислушиваюсь к своим ощущениям. Кажется, что что-то неуловимо изменилось. Что-то тревожно стучит под коркой и просит быть осторожнее.

Дорога занимает минут двадцать. Мы оба молчим и даже не пытаемся зацепить друг друга вниманием. Только у входа в клинику Арс придерживает меня за локоть и смотрит в глаза.

– Ты мне не ответила тогда. Тебя ударил Грохов?

В его взгляде отражается что-то холодное. Что-то равнодушное. Я снова понимаю, что вопрос не из праздного любопытства, но не вижу того, чего боюсь до крика – желания мстить.

– Нет, – качаю головой. – Не Грохов.

Кивает понимающе и пропускает внутрь. Загору я нахожу взглядом моментально. Он болтает на ресепшене с медсестрой, и когда замечает нас, широко улыбается и машет рукой.

– Привет, как твое сотрясение?

– Лучше, – отвечаю, не тая улыбки. – Голова почти перестала кружится и уже не тошнит.

– О, да это просто замечательно. Значит, организм адаптировался.

Загора ведет нас по коридорам и в итоге отдает меня в руки врача, который усаживает в кресло цепляет к голове уже знакомые мне штуки. Что-то говорит, спрашивает, но я не особо внимательно отслеживаю эту беседу. Меня напрягает, что за дверью Арс и его друг остались вдвоем, и, если прислушаться, я улавливаю крайне злой голос монстра. Слышу, но разобрать не могу ни слова из-за писка аппарата и монотонной речи специалиста.

Кажется, понять, что происходит мне не суждено. Потому что, когда меня отпускают, эти двое за дверью взирают на меня так, словно я во всех смертных грехах виновата стала, пока была за дверью.

– Вы чего? – спрашиваю не без удивления.

– Слушай, а как хорошо?..

– Заткнись! – бросает ему Арс. – Я тебе уже сказал, что это не проблема.

Загора качает головой и выдыхает, явно понимая, что спорить бесполезно. Отмахивается от него, суёт руки в карманы халата и уходит дальше по коридору бурча себе что-то под нос.

– Что случилось?

Ловлю на себе его тяжелый немигающий взгляд и прижимаюсь спиной к стене, когда он делает хищный шаг и кладет руку на мое плечо.

– Мы сейчас кое-куда прокатимся, Ворона, – опаляет мое лицо горячим дыханием. – И ты преотлично отыграешь роль моей невесты.

От такой близости мое сердце медленно стучит в горле, прокачивая кровь по венам в режиме слоу мо.

– Без проблем, – отвечаю хрипло. – Почему ты говоришь так, будто я на это не способна?

Тяжелый взгляд скользит по моему лицу, рука смещается с плеча на шею, и монстр склоняется к моим губам, но не торопится подавлять. Нежное касание и вдох, влажный горячий язык по нижней губе с безмолвной просьбой отворить, и снова вдох. В этот миг я теряю голову, потому что открываюсь навстречу чудовищу. Отвечаю лаской на давно позабытые ощущения и буквально пью его.

Это минутное помутнение обрывается резко. Колючий тяжелый взгляд и Скам выдыхает то, чего я не желаю слышать.

– Потому что ты девочка-колокольчик, Ворона. До сих пор целуешься, как я научил когда-то.

Смотрю в его потемневшие глаза и понимаю, что мне нечем крыть. За три года не было даже намека на поцелуи с кем-то. Сама мысль об этом мне претит. Но сейчас это было легко, словно ничего из ряда вон выходящего не происходит. Словно это всего лишь Сеня Славин, срывавший поцелуи при любом удобном случае.

– И что в этом такого? – фыркаю и отвожу взгляд, пытаясь скрыть не то стыд, не то смущение. – Еще никто не жаловался.

Арс не отвечает. Молча тянет губы в улыбке, но я вижу, насколько быстро начинает биться жилка на его шее.

– Не жаловались, значит. – Не вопрос, а констатация, сказанная пугающим тоном. – Понимаю.

Он снова бросает короткий взгляд на мои губы, а после разворачивается и идет на выход. Я с секунду смотрю на татуировку, выглядывающую из-под ворота черной рубашки, и думаю лишь о том, что с нами обоими происходит что-то странное. Все мысли и чувства сливаются воедино и в этой каше сложно разобраться. Практически не представляется возможным.

Делаю судорожный вдох, ощущая, как бьется сумасшедшее сердце в груди, и следую за своим монстром.

Сейчас я не могу ни отказать, ни найти выход из ситуации.

Или не хочу?

Эта мысль пронзает стрелой все нутро, вышибает воздух из легких и заставляет замереть в открытых настежь дверях клиники. Я смотрю на крепкую спину парня, подкуривающего сигарету на крыльце, и с ужасом понимаю, что, доверившись ему в больнице, только усугубила ситуацию.

Арс курит, выдыхая клубы белого дыма во влажный воздух. На улице стремительно стемнело из-за нагнанных туч и теперь накрапывает мелкий дождь. Стало ощутимо прохладнее.

– Садись в машину, – безушно роняет монстр.

Вот только мне совершенно не хочется. Не хочется, но я обнимаю себя за плечи, плетусь к транспортному средству и забираюсь внутрь. Пару минут, пока он курит, я рассматриваю огни вечернего города и с усилием отвлекаю свое внимание от ощущения его взгляда на коже.

Это почти невыносимо, осознавать себя радиоприемником, настроенным на одну частоту. Его частоту.

С этой мыслью я сижу в машине всю дорогу до какого-то странного заведения, больше похожего на ночной клуб. Ещё на подъезде к зданию, примечаю толпу явно пьяных парней, весело беседующих о чем-то своем. А у входа вообще очередь. Молодые парни и девушки стоят нестройным рядом с возмущением ожидая, когда их начнут впускать.

Я выбираюсь из машины и практически сразу попадаю в его руки. Он твердой рукой прижимает меня к себе за талию, тихо склоняется и шепчет:

– Будь послушной девочкой, Ворона.

Я не отвечаю. Внезапно вспоминаю, как он гладил под шортами Харину на кемпинге и стремительно заливаюсь краской. Он знает, что я не могу позволить ему подобное, так какого черта?!

«– Потому что ты девочка-колокольчик, Ворона» – проносится в сознании.

Сглатываю, но все равно позволяю прижимать себя к твердому боку сильной рукой. Я ведь сама возмущалась, что он не доверяет мне. Дура.

Когда мы оказываемся у входа, охрана просто кивает Арсу и пускает нас внутрь. Я чувствую на себе взгляды мужчин, но вряд ли хоть один смотрел на меня дольше секунды.

Внутри здания нас встречает крепкий парень с печатью в руке. Кивнув Славину, он сдвигается чуть в сторону и пропускает нас за дверь, из-за которой приглушенными басами стучит музыка.

Я чувствую едкий запах сигаретного дыма и мне не нравится атмосфера. Не знаю каким образом, но Арс понимает это. Открыв дверь, пропускает вперед. Длинный красный коридор почти пуст, но здесь музыка уже звучит достаточно громко, чтобы не услышать фразы, тихо брошенной монстром.

– Что? – оборачиваясь переспрашиваю его, но напарываюсь на сильные руки, которые обхватывают мою талию и вздергивают вверх.

– Подыгрывай, Ворона! – нагло ухмыляется он, а секундой позже прижимает к себе, впиваясь в губы.

Я не отвечаю на поцелуй. Не хочу. Не понимаю, что он делает, ведь здесь практически никого нет.

– Перестань! – шепчу в его губы, уже чувствуя, как кружится голова. – Прекрати!

И монстр разрывает поцелуй, но лишь за тем, чтобы подхватить меня под попу и заставить обнять себя ногами. Смотрит мне в глаза и чуть вздергивает татуированную бровь.

– Будешь строить из себя недотрогу, мы расторгнем сделку, Оля.

Поджимаю губы и молчу, не зная продолжать ли мне этот фарс или слать все к черту. Но слать к черту – значит вернуться в исходную точку. А я не хочу замуж за Грохова.

– Руки не распускай! – шиплю на него, не имея возможности сохранять спокойствие. В такой позе я… беззащитна.

– Нет, Ворона, в сделку мы не вносим новых условий, – он ухмыляется и сжимает мою ягодицу. Не сильно, но достаточно, чтобы распознать уверенный и не тонкий намек. – Ты согласилась на роль моей невесты? Будь добра, соответствуй.

С этими словами он делает несколько шагов и толкает дверь. На нас тут же падает тяжелая музыка, заставляющая нутро сжиматься от каждого удара басом. Я не дергаюсь на руках парня, но и в глаза ему смотреть после такого не могу.

Я и не задумывалась, что мне придется соответствовать его статусу и репутации конченного раздолбая. Однако эта мысль утвердилась, когда он вместе со мной рухнул на диван и крепко стиснул талию при попытке слезть с его колен.

– Здарова, Арс! – заорал кто-то над нами.

Славин повернулся и жутко ухмыльнулся, отчего мне стало не по себе.

– Какими судьбами? – разомкнул объятия и сжал чужую крепкую ладонь. Я подняла голову и взглянула на темноволосого незнакомца. Видела его впервые, но лицо мне показалось знакомым. Да и он сощурился, силясь понять кто я такая.

– Воронова, – хмыкнул Скам. – Моя невеста.

– Воронова, которая Сомова? – не понял парень.

А я вот в нем узнала черты Альховского. Компаньон отчима по сталелитейному бизнесу. Та ещё барракуда, про которую Сомов только и рассказывал, как хорошо он ведет свои грязные дела на теневой стороне рынка. И про сыновей говорил, что поколение подрастает что надо.

– Она, – осклабился монстр – У тебя здесь терки?

Сглотнула и чуть сильнее прижалась к Арсу, когда Альховский окинул меня внимательным взглядом.

– Догу жду. Слушай, на кой тебе проблемы с Гроховым? Верни девку…

Арс сразу сбрасывает свою маску преступной беззаботности. В один момент я понимаю, что сижу на коленях у дикого зверя, потому что даже громкая музыка не может подавить опасность, исходившую от парня. Каждый бас напоминает мне, как вколачивались его кулаки в лицо моего неудавшегося насильника и мне хочется убраться отсюда куда подальше.

– Я твоего мнения спрашивал?

Парень усмехается, качает головой, бросив на меня короткий взгляд и уходит. Он напоминает мне Загору, который точно так же поступил менее часа назад. Все это говорит лишь о том, что они представляют масштабы проблем, которые пытаются объяснить Скаму. Они. Не Славин. Тот разглядывает что-то за моей спиной и совершенно не думает о будущем.

– А вот теперь максимально расслабься, милая, и не пищи.

Он стискивает меня в объятиях и целует в шею, прокладывая влажную дорожку. У меня и без того голова кругом, и я вместо того, чтобы расслабиться, как он советовал, лишь сильнее напрягаюсь, упираясь ладонями в его плечи.

– Арс! – хриплю едва слышно.

В ответ он прикусывает кожу на шее и болезненно стискивает мою талию, после чего шепчет на ухо:

– Видишь ли, Ворона. Когда со мной девушка, она не сидит сложа руки. Это знают все мои знакомые. И если ты и дальше будешь изображать из себя целочку, они, мать твою, поймут, что ты не моя баба, а пустое приложение. Отвалит ли в таком случае Грохов?

В его голосе полно насмешки и… Предвкушения?

Я глубоко дышу, пытаясь избавиться от дрожи и слабости. Пытаясь унять сердечный ритм. Но мне это не помогает абсолютно, когда наглая и сильная рука пробирается за край моей футболки и сжимает нежную кожу.

– Просто потерпи немного, милая. Сейчас с ещё одним ублюдком поздороваемся и уйдем, – только вот в голосе нет ни капли желания сократить времяпрепровождения в моей компании.

Всхлипываю, когда под кожей прокатываются тысячи иголочек и пытаюсь отодвинуться, но настойчивая рука продолжает властно сжимать чувствительную кожу.

– Даже забавно, – говорит низким голосом. Тихо, но в такой близости мне прекрасно слышны интонации. – Несколько лет назад я только мечтать мог о том, чтобы потискать свою девочку. А сейчас ты вся такая доступная и возбужденная.

Эта информация доходит до меня не сразу, но, когда я понимаю, о чем речь, томительные ощущения превращаются в леденящие душу ужас и отвращение. Дергаюсь в его руках, но Арс прижимает к себе только крепче и зло смеется.

– Какого хрена, Арс? Тебя по всему городу с собаками ищут.

Я делаю вдох и прекращаю брыкаться на твердых коленях. Прислушиваюсь к голосу, узнавая своего двоюродного брата и боюсь повернуться. Боюсь, что узнает. Всего боюсь в этой странной ситуации.

– Ну и? – протягивает монстр уже совершенно безэмоциональным голосом. – Что сделают, когда найдут?

Возникла секундная заминка, а после Валера Сомов рухнул рядом с нами на диван. Он всегда был крупным подкачанным парнем и весил немало, а потому мы с Арсом ощутимо подпрыгнули.

– Сам будто не знаешь, – хмыкает он, а после замирает, глядя точно на меня. – Оля?

– Моя невеста, – с улыбкой отвечает Скам, намеренно хватает меня за затылок и притягивает к себе, погружая в жесткий и порочный поцелуй.

У меня внутри все вздрагивает, когда его язык проникает в мой рот и начинает там хозяйничать. Горячие ладони спускаются на бедра и тискают, а я только и могу, что позволять ему подобное. В присутствии брата, мне было особенно страшно. Особенно после того, что делал сейчас монстр.

– Какого хрена?! – взрывается Валера. – Какого хрена, долбаная ты сука?!

А дальше, все как в замедленной съемке. Поцелуй разрывается, я делаю вдох и вижу, как Славин хватает парня рукой за шиворот и дергает вниз. Валера валится с дивана, но тут же подпрыгивает и бросается на нас, вот только не успевает достать. Арс зажимает руками мои уши и прижимает к себе, а над нашими головами вдруг звучит звонкий хлопок.

Все кричат. Славин поднимается со мною на руках и несет прочь из клуба. Меня всю трясет, но я боюсь о чем-то спрашивать и даже немного благодарна, что он не делает этого в ответ. Только ставит на ноги у машины, хватает за подбородок и вздергивает, заглядывая в глаза.

– Ублюдок давно нарывался.

В этот момент я окончательно осознаю, что произошло. В этот момент во мне умирает, пожалуй, последняя надежда на то, что моего Арсения Славина ещё можно вернуть. Нет. Передо мной не монстр, не чудовище. Передо мной бездушная тварь, для которой ничего не стоят чужие жизни и судьбы.

– Скам, – продавливаю непослушными губами.

Арс едва заметно тянет губы в улыбке и тихо отвечает:

– Приятно познакомится, детка.