Даша

Что происходит вокруг, я понимала с трудом. Один из моих самых страшных кошмаров стал реальностью. Я хотела проснуться и знала, что это невозможно. Закрутивший меня хаос улёгся, и я обнаружила себя сидящей на скамейке в больничном коридоре. На мне был белый халат и надетые прямо на носки бахилы. Где туфли, я не знала. Пялилась на свои ноги, пока свет не заслонили. Подняла голову и наткнулась на пластиковый стаканчик.

— Чай, — сказал Демид.

Я хотела отказаться. Приоткрыла рот и не выдавила ни звука. Как рыба, выброшенная на берег.

Демид поставил стаканчик рядом со мной и отошёл, держа такой же. Я уставилась ему в спину, на расправленные плечи, сведённые лопатки. Даже сейчас от него исходила уверенность, а моя жизнь висела на волоске – тоненькой ниточке из надежды, веры и любви.

— Когда они что-нибудь скажут? – кое-как выдавила я. – Почему все молчат?

— Скоро.

Я шмыгнула носом.

Голова болела, смотреть на свет было неприятно, от собственного крика саднило горло.

Демид резко повернулся ко мне, потом посмотрел в конец коридора. Я тоже. К нам шёл врач. Антон Викторович Остапов – доктор, ведущий Митьку с самого начала.

— Кризис миновал, — сказал он сдержанно. – Но мне надо поговорить с вами, Дарья Михайловна.

Я безропотно поднялась, заведомо зная, о чём будет разговор. Антон Викторович посмотрел на Демида.

— А вы?..

— Я – отец мальчика.

Я повернула голову. В горле встал горький не сглатываемый ком. Было мерзко – от себя так же, как от выворачивающего всё в свою пользу даже сейчас Князева. И оправдания, что я делаю это ради сына, не помогали.

Остапов удивления не показал.

— Если в ближайшее время Митя не уедет в Германию, шансов не останется, — сказал он, как обухом ударил. – Да, лечение экспериментальное, гарантий нет. Но и вариантов нет. Если протянуть ещё, смысла не будет. Анализы стали хуже.

Я не сдержала жалобный всхлип. Прижала руку к губам, а глаза снова затянула пелена слёз.

— Деньги уже переведены, — сухо сказал Демид. — Когда можно отправить мальчика?

— Всё зависит от ваших возможностей. Мы сделаем всё возможное, чтобы организовать транспортировку Мити в самое…

— Я спросил вас – когда? – прервал его Князев.

Антон Фёдорович одарил его оценивающим взглядом.

— Послезавтра. При условии, что состояние резко не ухудшится.

Демид коротко кивнул и дал ему визитку.

— Это мой прямой номер. Звоните в любое время. Расходы не ограничены.

К Мите зайти мне не разрешили. Я хотела остаться на ночь, на сутки – ждала бы, сколько нужно, пока он не придёт в себя. Но Демид силой увёл меня в машину, а сопротивляться я не могла.

— Где твои туфли? – спросил он, когда мы шли по холлу первого этажа.

Плитка под ногами была грязная и холодная, но я почувствовала это только когда Князев задал вопрос.

— Не знаю.

Он тихо ругнулся и поднял меня на руки. Я инстинктивно обхватила его за шею, случайно коснулась волос.

Машина была припаркована у ворот, и всё это время он нёс меня, ничего не говоря. Поставил только у машины и, открыв её, распахнул дверцу. Кинул мне на колени пальто, о котором я и не вспомнила.

Медленно я начинала приходить в себя.

— Мне надо как-то подготовиться, — просипела, когда он сел за руль. – Я не знаю, сколько времени мы там пробудем. Если лечение затянется…

Демид завёл машину.

— Ты полетишь на два дня. Потом вернёшься.

— Что? – переспросила, подумав, что не так его поняла.

Мы тронулись с места, и Демид, посмотрев на меня, повторил:

— Ты полетишь с Митей, но через два дня вернёшься.

— Ты хочешь сказать, что я должна бросить сына одного?! В чужой стране, в…

— С ним будет сиделка. Как я понял, тут есть медсестра, к которой он привязан. Она с ним и полетит.

— Ты… Ты в своём уме? Какая медсестра?!

— В своём. Ты нужна мне тут. Не забывай, что у нас свадьба.

— Да какая свадьба?! – выкрикнула я. – Митя…

— Ты выполняешь свою часть сделки, Даша, я – свою. С Митей в Германии будет медсестра.

— А если она не согласиться?! – с отчаянием воскликнула я. – Ты подумал, что…

— Она согласится. Я заплачу ей столько, что согласится. И задницу твоему сыну будет вылизывать, если нужно.

— За деньги всё не купишь!

— Купишь. Вопрос в цене.

Задержался на мне взглядом и отвернулся к дороге, зная, что последнее слово останется за ним. Потому что… у него есть деньги, а у меня только надежда, вера и любовь.

Я смотрела на него. Он и правда из камня сделан? Или, может, из графита? Сердце точно из него. Рядом с нами ехали другие машины – в каких-то были дети, в каких-то – счастливые семьи. Совсем не идеальные, но счастливые.

— Завтра утром к тебе приедет стилист и снимет мерки для платья. Его сошьют, пока тебя не будет. Так что эти два дня ты мне не нужна. Я хотел, чтобы завтра ты провела несколько часов у меня в офисе – у меня будет встреча с журналистом, хорошо бы, чтобы ты была рядом. Но это не так важно.

— Скажи честно, Демид, — срывающимся голосом попросила я, — деньги сделали тебя счастливым?

— Он повернулся и отвернулся снова.

— Ты счастлив? – повторила с нажимом. – Сейчас ты счастлив?! Что ты чувствуешь в этот момент? Удовлетворение? Чувство собственной значимости? Радость? Что, Демид?! Что ты чувствуешь, когда вечером приходишь домой?! Когда утром встаёшь, когда…

— Я чувствую уверенность, что у меня будет завтра. И я в своём завтра уверен. В отличие от тебя.